Мужчина лет пятидесяти в строгом костюме откинулся на спинку стула, и по его лицу разлилась добрая улыбка. В этот момент в этом серьезном человеку явно проглядывал тот самый мальчишка – босоногий, пропахший ветром и хвоей, бегущий с поля в материнские объятия. Мы часто вспоминаем то, что когда-то поразило нас до глубины души. И говорим об этом. О том, как было там и тогда, здесь и сейчас.
Его голос, всё такой же звонкий, прозвучал в тишине дружеского застолья:
— Мы все ведь родились в деревне и выросли на грибах и картошке!
Фраза, рождённая в близком кругу, ушла в народ, став семейной легендой. А недавно она обросла дополнением. Оказывается, выросли мы на грибах, картошке и… капусте!
Начну, конечно, с грибов. Моё детство прошло в краю, где грибов было – косой коси. Их солили и мариновали в дубовых бочках, эмалированных вёдрах, стеклянных трёхлитровках. Сушили в русской печи и на самодельных сушилках, хранили в наволочках, сложенных на тёплой лежанке. А когда печь топилась, по всему дому стоял тот самый, ни с чем не сравнимый, дух – сушёных грибов, дерева и детства.
Первая тихая охота
В свой первый самостоятельный поход мы отправились с сестрой лет в пять. Нас отпустили недалеко, в знакомый березняк, выдав старый ранец и два затупленных ножика. Мы набрали полную котомку, тщательно обрезав каждый корешок, и примчались домой, счастливые.
— Бабуль, мы грибов набрали! Что с ними делать? — хором выпалили мы.
Бабушка, не отрываясь от своих дел, мудро ответила:
— Мойте руки, обедайте, грибники. А я на летней кухне ваши грибы и пожарю, и попа́рю, и посушу…
Позже выяснилось, что наш улов целиком состоял из несъедобных грибов. Но бабушка не стала нас разуверять и огорчать. Первый опыт должен быть светлым.
Уроки леса
К десяти годам я уже безошибочно отличал поганку от сыроежки, а мухомор от рыжика.
— Какой гриб самый главный? — спрашивал я у отца.
— Белый, — был неизменный ответ. — Царь леса.
И вот мы идём за царями. Взрослые с большими корзинами, я с маленьким жестяным ведёрком. Наполню его, высыплю в общую кучу и считаю:
— Тридцать девять!
— Идём уже, сынок, — зовёт мама. — Дома добредем.
— А сороковой?
— Найдёшь.
Я шёл и жадно вглядывался в каждую травинку. Уже и дом был виден, а заветного сорокового всё не было. И вдруг — о чудо! Из-под палого листа глянула бархатная шляпка. Вот он!
Дома, переполненный гордостью, я спросил:
— Мам, а ты сколько нашла?
— Я, сынок, не считала.
Стали перебирать. И когда мамины белые легли рядом с моими сорока, сердце упало: у неё их было больше семидесяти. Как же так? Я был уверен, что совершил подвиг. А не тут то было.
Грибной сезон
Бывало, за лето набирал по триста-пятьсот белых. Знал все грибные места и повадки. Говорили, гриб растёт ночью, и мы несколько раз ходили в лес с вечера, чтобы с первыми лучами собрать всё, что вылезло под утро. А ещё помню, как к лесу ходил поезд — целые семьи ехали «на тихую охоту» с корзинами и фонарями.
Собирали всё и крепкие грузди, яркие моховики, целые поляны опят. Подъём в пять утра, потом долгая дорога обратно с тяжёлой, туго набитой корзиной. Усталость была приятной, наградной.
Грибоварка и первые заработки
В месте, где я родится была грибоварка, там у населения грибы принимали и отваривали. Наличный расчёт. Цена за килограмм была небольшая. Свинушки - ценились меньше всего, но их собирали бывало по три корзины, на тачку - и в грибоварку. А вот белые никто не сдавал, оставляли себе.
Лисички возили в Москву. Все удивлялись, как у меня ловко получается: собирать грибы и разделят их по одинаковым кучкам. По пути обратно бывало корзины были полные продуктов: колбасы варёной покупали по несколько батонов. Не помню, что с ней делали, но вот как за колбасой в очереди - помню.
Опята и халаты
Опята долгое время считались грибами второго сорта. Но однажды кто-то сказал: «Да они же вкусные!». И пошло-поехало.
Как-то раз мы с родственницей отправились за осенними опятами. Быстро набрали по три ведра и оглянулись: вокруг стояли сухие берёзы, сплошь усеянные мелкими, упругими шляпками. Старые выбросили и принялись набирать молодые. А куда девать? Догадались снять свои домашние халаты, завязать рукава и наполнить их грибами по самое «не могу».
Как мы донесли по пять вёдер - трудно описать. Пришли, а только обед.
"Давай отдохнём часик и ещё сходим".
- "Давай".
Я через час проснулся - никого.
Вышел - а она перебирает опята. Помогать сел. До темноты перебирали, во второй раз не сходили. И полночи варили их, помню, в баночки складывали не большие.
Разные грибы — разные истории
Помню, как впервые увидел, кто-то собирает грибы-зонтики. Решил попробовать: набрал немного, дома обвалял шляпки в муке и зажарил. За столом кроме меня и моей маленькой дочки их никто не тронул.
— Умрём вместе? — пошутили мы.
Грибы и правда напоминали курятину, но больше я за ними не гоняюсь.
С мухоморами связана своя история. Кто-то из местных, говорят, пытался их есть — с печальными последствиями. А я научился делать из молодых мухоморов настойку для суставов. Старинный рецепт, и он действительно помогает.
Грибы сегодня
Сейчас уже не то изобилие, что раньше. Да и для организма в возрасте грибы — пища тяжеловатая. Но тянет в лес неотвратимо. Не столько за добычей, сколько за самим состоянием, медитативной тишиной, азартом поиска, хрустом ветки под ногой.
Наберу немного белых, посушу в сушилке. Удобно, конечно. Но как же то волшебство — сушка в русской печи! Сухие берёзовые дрова, угольки, противни, застеленные сеном… Аромат был тот ещё, космический.
Всё равно. Пишу эти строки и будто снова бреду по знакомой тропе, слышу крики птиц, чувствую запах мха и прелой листвы.
И ловлю себя на мысли, а не сварить ли завтра щей с теми самыми, сушёными белыми? Чтобы пахло, как в детстве.
А вы любите «тихую охоту»? Что для вас грибы ? Добыча, вкус, а может быть, состояние души? Поделитесь своей самой памятной грибной историей.