Угу. Только это авторский перевод с английского...
:-))))
Вот что пишет Татьяна:
W. WORDSWORTH
She was a phantom of delight When first she gleamed upon my sight; A lovely Apparition, sent To be a moment's ornament; Her eyes as stars of Twilight fair; Like Twilight's, too, her dusky hair; But all things else about her drawn From May-time and the cheerful Dawn; A dancing Shape, an Image gay, To haunt, to startle, and way-lay. I saw her upon a nearer view, A Spirit, yet a Woman too! Her household motions light and free, And steps virgin liberty; countenance in which did meet Sweet records, promises as sweet; Creature not too bright or good For human nature's daily food; For transient sorrows, simple wiles, Praise, blame, love, kisses, tears and smiles. And now I see with eye serene The very pulse of the machine; Being breathing thoughtful breath, Traveler between life and death; reason firm, the temperate will, Endurance, foresight, strength, and skill; perfect Woman, nobly planned, To warm, to comfort, and command; And yet a Spirit still, and bright, With something angelic light. * * *
Подстрочники (Т.Абрамова)
Восторга призрак неземной.
Уильям Вордсворт. (Перевод в прозе). Вариант 1. Она была призраком неземного восторга, Когда впервые мелькнула перед моим взором; Прекрасное Видение, посланное судьбой, Чтобы стать украшением на мгновение; Её глаза - как звёзды прекрасных сумерек; Как у сумерек, её тёмные волосы; Но всё остальное в ней было взято Из мая и весёлого рассвета; Танцующая богиня, весёлая Афродита, Манящая, восхитительная и коварная. Я увидел её при ближайшем рассмотрении, Душа, но и Женщина! Она грациозна, легка и свободна, В её шагах - невинная красота; Лицо, в котором встречались Сладкие укоры, столь же сладкие обещания; Существо не слишком удобное или хорошее Для ежедневной жизни человека; Часто не вынести её печалей, хитрых уловок, Хвалы, порицания, любви, поцелуев, слёз и улыбок. И теперь я вижу ясным взором Сам пульс жизни милой женщины, Дышащей задумчивым дыханием Путешественницы между жизнью и смертью; Но её разум тверд, её воля сильна, В ней - выносливость, предвидение, сила и мастерство; Совершенная Женщина, благородно задуманная, Чтобы согревать, утешать и повелевать; И всё же душа у неё подвижная и яркая С каким-то ангельским светом. * * *
Восторга призрак неземной.** Уильям Вордсворт. Вольный перевод. Вариант 2. Мираж мой в океане мира, С восторгом славит тебя лира! Явила образ на мгновенье, И стала жизни украшеньем. Шёлк черных кос темнее ночи, Как звёзды - чувственные очи. Манит к тебе краса живая - С портрета девочка из мая, Взмахни крылами махаона, Колдуй туманом Альбиона. Но что я вижу, боже мой, Пуста кокетка, мой герой, В глазах её сплошной обман, В движеньях девичьих изъян, И хмурит личико дождём Ненастным серым сентябрём. Не так вблизи и хороша Её капризная душа. И не унять лавины слёз, Житейских бурь и лютых гроз. Года минули, предо мной Ты с совершенною душой Паломница пути земного - Семьи опора, мудрость слова, Как ограненный бриллиант, В оркестре прима-музыкант, Всем утешенье, оберег, Мой самый лучший человек И повелительница дней, И тихий, нежный соловей. * * *
Восторга призрак неземной. Уильям Водсворт. Вольный перевод. Вариант 3. Её однажды встретил в день ненастный, Она явилась вИденьем прекрасным, Как чудное и светлое созданье, Даровано на миг воспоминанье: Как звёзды в черном небе её очи, И волосы темны, как сумрак ночи, Всё остальное в ней - от света утра, Что красит небеса карминной пудрой. Как баттерфляй танцующий и лёгкий, Чарует, ворожит день ясноокий. Приблизившись, я разглядел - богиня! И дух, и женщина слились в ней воедино! Движенья лёгкие, как у небесной лани, И поступь девичья у милого созданья. В чертах лица - отрада неземная, И обещанье счастья, как святая, Как существо, в котором чистота, Не омрачат её минувшие лета, И создана для ласк и поцелуев, Упрёков и любви, о аллилуйя! Спустя года, узрел спокойным взором Её души движение, в котором Дыхание, исполненное жизни, В пути земном с рождения до тризны. И разум твёрдый, выдержка и сила, И ум соединились в деве милой. О, совершенство, лучшая из женщин Согреет и утешит братьев меньших. И дух её возвышенный и женственный, Как свет для нас высокий и божественный.
А в интернете - соловьями разливаются:
«Я помню чудное мгновенье» — традиционное название (по первой строке) стихотворения Александра Сергеевича Пушкина «К***», обращённого (согласно общепринятой версии) к Анне Керн, супруге коменданта Рижской крепости героя Отечественной войны 1812 года Ермолая Фёдоровича Керна. В результате проведённого в 2015 году журналом «Русский репортёр» социологического исследования стихотворение заняло 1-е место в сотне самых популярных в России стихотворных строк, включающих, в числе прочего, русскую и мировую классику[1].
История написания стихотворения
Стихотворение было написано не позже 19 июля 1825 года. В это время Пушкин вынужден был находиться на территории фамильного имения Михайловское. Впервые стихотворение «К***» было напечатано в известном альманахе «Северные цветы», издателем которого был лицейский товарищ Пушкина Антон Антонович Дельвиг, в 1827 году. В первый раз Пушкин увидел Керн ещё задолго до своего вынужденного затворничества; встреча состоялась в Санкт-Петербурге в 1819 году, Анна Керн произвела на поэта неизгладимое впечатление. В следующий раз Пушкин и Керн увиделись только в 1825 году, когда Керн гостила у своей тётки Прасковьи Осиповой в имении Тригорское; Осипова была соседкой Пушкина и хорошей его знакомой. Считается, что новая встреча, состоявшаяся после столь длительного перерыва, вдохновила Пушкина на создание эпохального стихотворения. Известно, что автограф произведения А. С. Пушкин лично подарил Анне Керн перед её отъездом из Тригорского в Ригу, который состоялся 19 июля 1825 года. Автограф, согласно воспоминаниям А. П. Керн, находился между неразрезанными листками экземпляра второй главы «Евгения Онегина». Когда Керн собиралась спрятать поэтический подарок в шкатулку, Пушкин долго на неё смотрел, «потом судорожно выхватил» его и не хотел возвращать; насилу Керн выпросила его опять[2]. Помимо прочего, этот эксклюзивный беловой вариант был безвозвратно утерян — судя по всему, именно в Риге, в доме коменданта.
Главной темой стихотворного послания Пушкина является тема любви, которая всегда занимала ключевое место в его творчестве. Именно биографические реалии организуют композиционное единство этого значимого в мировой литературе образца любовной лирики. Пушкин представляет ёмкий очерк своей жизни между первой встречей с героиней послания и настоящим моментом, косвенно упоминая основные события, произошедшие с биографическим лирическим героем: ссылка на юг страны, период горького разочарования в жизни, в который были созданы художественные произведения, проникнутые ощущениями неподдельного пессимизма («Демон», «Свободы сеятель пустынный»), подавленное настроение в период новой ссылки в родовое имение Михайловское. Однако вдруг наступает воскресение души, чудо возрождения жизни, обусловленное явлением божественного образа музы, которая приносит с собой прежнюю радость творчества и созидания, которая открывается автору в новом ракурсе. Именно в момент духовного пробуждения и прилива витальной энергии лирический герой вновь встречает героиню стихотворного послания: «Душе настало пробужденье: / И вот опять явилась ты…».
Образ героини существенно обобщён и максимально поэтизирован; он значительно отличается от того образа, который предстаёт на страницах пушкинских писем в Ригу и друзьям, созданных в период вынужденного времяпрепровождения в Михайловском. Вместе с тем неоправданна постановка знака равенства, равно как и отождествление «гения чистой красоты» с реальной биографической Анной Петровной Керн. На невозможность признания узко биографической подоплёки стихотворного послания указывает тематическая и композиционная схожесть с другим любовным поэтическим текстом под названием «К ней», созданного Пушкиным в 1817 году.
Многие поэтические символы, употребляющиеся в стихотворении, утратили своё первоначальное значение в контексте канонизации романтического дискурса: «видение», «Божество», «слёзы»; черты лица героини «милые» и «небесные». Одновременно неподражаемая простота пушкинского нарратива оживляет старые клишированные формулы романтической лирики, одаряя их новым поэтическим звучанием. Выдающаяся поэтическая конструкция «гений чистой красоты» взята из романтической повести «Лалла-Рук» Томаса Мура, в переводе Василия Андреевича Жуковского. Здесь важно вспомнить об идее вдохновенья. Любовь для поэта ценна также и в смысле дарования творческого вдохновения, желания творить. В заглавной строфе описывается первая встреча поэта и его возлюбленной. Пушкин характеризует этот момент очень яркими, выразительными эпитетами («чудное мгновение», «мимолётное виденье», «гений чистой красоты»). Любовь для поэта — это глубокое, искреннее, волшебное чувство, которое полностью захватывает его. Дальнейшие три строфы стихотворения описывают следующий этап в жизни поэта — его изгнание. Тяжёлое время в судьбе Пушкина, полное жизненных испытаний, переживаний. Это время «томленья грусти безнадёжной» в душе поэта. Расставание с его юношескими идеалами, этап взросления («Рассеял прежние мечты»). Возможно, были у поэта и моменты отчаяния («Без Божества, без вдохновенья») Упоминается также о ссылке автора («В глуши, во мраке заточенья …»). Жизнь поэта словно замерла, потеряла смысл. Жанр стихотворения — любовное послание. Стихотворный размер произведения типичен для Пушкина – это четырёхстопный ямб с перекрёстным способом рифмовки АВАВ.
Выдвигались и другие версии по поводу героини стихотворения Пушкина. Михаил Дудин считал ею крепостную девушку Ольгу Калашникову, чему посвятил своё стихотворение «Об Ольге Калашниковой моя песня». Вадим Николаев[3] выдвинул версию, согласно которой стихотворение посвящено Татьяне Лариной, то есть это «не любовная лирика, а стихи о создании образа».