- Опять гречка, - ковыряясь ложкой в позавчерашней каше, Антошка тяжело вздохнул. - А сосисок нет?
- Нет, - Лера изучила полупустой холодильник и с досадой захлопнула дверцу.
Села за стол напротив брата, попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, фальшивой. Разозлилась сама на себя, а выплеснула на Антошку раздраженное:
- Ешь давай! В школу опоздаешь.
- Не буду! - Антошка бросил ложку на стол, посмотрел на сестру исподлобья. - И в школу не пойду!
Восемь лет, а уже с характером. «Весь в отца» - сказала бы мать с раздражением. Лера младшего брата любила и жалела. В свои неполные тринадцать, она была не по годам мудра, поэтому встала и примирительно вернула ложку в тарелку брата.
- Надо поесть, Антоша... а вечером тебе конфет принесу, хочешь?
- Хочу! - Антошка просиял, как небо после грозы. Настроение его менялось подобно смене погоды. Лера довольно кивнула.
- Тогда всю кашу съешь!
Брат ей верил. Одна ложка гречки пошла в ход, другая. Спросил с набитым ртом:
- Шоколадных принесешь?
- Шоколадных, - соврала Лера, надеясь к вечеру что-нибудь придумать.
Она осторожно прошла в спальню матери. Мать, как обычно, спала в пьяном угаре, не расстелив постель и не переодевшись. Комната была пропитана приторными духами вперемешку с перегаром. Дамская сумочка, сапоги и куртка валялись на полу в хаотичном порядке. Видимо мама ночью, на ходу, их снимала.
Убрав одежду в шкаф, Лера заглянула в материнскую сумочку и вытащила банковскую карту. Интересно, на счете есть деньги, чтобы купить продукты на вечер и конфеты? После школы надо будет проверить.
Дни, когда мама не ночевала дома, были намного спокойнее дней, когда пьянки устраивались у них в квартире. Обилие незнакомых людей пугало. Лера даже приделала щеколду на двери в свою комнату, звала брата к себе и запиралась. Сидели так, пока не стихнут музыка и пьяные разговоры. До драк, слава Богу, не доходило, но грохотало что-то регулярно, а разноголосый хохот порой не прекращался до утра.
Все началось с тех пор, как ушел отец. Он работал вахтовым методом, и по три месяца мог не бывать дома. Мать поначалу это устраивало, хорошо зарабатывает, и ладно. Спустя несколько вахт она стала его дико ревновать.
Каждый отцовский приезд сопровождался скандалом и выяснением отношений в духе: «У тебя кто-то есть?!». Отец отбивался от материнских нападок, раздражался. Чтобы избегать конфликтов, стал пропадать на вахте по полгода.
И однажды действительно вернулся с вахты не один, а с беременной подругой. Они сняли квартиру в квартале от дома, и соседи, естественно, донесли, что видели его с другой, да еще и «пузатой». Мать тогда бегала по квартире и кричала в истерике, как ошпаренная: «Я так и знала!». Она вышвырнула вещи отца с балкона и поменяла замки на входной двери.
Запретила детям с ним общаться, угрожала, что наложит на себя руки, если и они ее предадут. Запрет был лишним, отец сам не хотел общения с детьми, полностью окунувшись в заботы о новой семье и ребенке.
Один раз Лера видела его в супермаркете на районе, он покупал фрукты и шоколад. Отец стыдливо опустил глаза и поспешил сбежать, торопливо расплатившись на кассе. Дети стали «бывшими». Это было больнее всего. Лера не знала, как справиться с этой жгучей болью. Забывалась лишь опекая брата. Хотела, чтобы Антошка не чувствовал себя обделенным.
А мать топила свою боль в вине. Сначала бутылочка по пятницам. Клубы, танцы. После перешла на водку, и пила все выходные. Через полтора года после развода запои стали затяжными, последовало увольнение с работы. Жили на алименты и пособие по безработице, срок выплаты которого уже подходил к концу.
Лера боялась, что придет опека и заберет их в детдом, поэтому старалась, чтобы в квартире всегда было чисто, а Антошка был опрятно одет и накормлен. С последним пунктом было туговато. Еды не хватало, а та, что была в наличии, угнетала скудностью и однообразностью.
Все мысли Леры были только о том, как спасти мать и прокормиться. Разговоры не помогали. В трезвом виде мать была злая, а в пьяном ничего не соображала. В вакансиях, предложенных матери центром занятости, не было толка. Работодатели отказывали, видя состояние будущей работницы.
«Я должна найти работу» - подумала Лера, возвращаясь из школы. Они с братом учились в разные смены, он утром, а Лера с обеда до вечера, иногда позднего.
Помня об обещании про конфеты, Лера зашла в супермаркет. Взяла немного шоколадных конфет на развес, пакет молока, сливочное масло, четыре сосиски и шесть небольших картофелин.
- Недостаточно средств на карте, - сказала кассир, устало посмотрела на огромную очередь, и снова оценивающим взглядом прошлась по Лере, - Наличка есть?
- Нет, - Лера чуть не провалилась со стыда. Щеки пылали.
- Позвони родителям, пусть пополнят карту. Пакет пока тут полежит, - кассир равнодушно убрала пакет с продуктами под стол и уже хотела обслужить следующего в очереди, но тут к кассе подошла молодая женщина. Она покупала продукты перед Лерой, и зачем-то вернулась.
- Сколько надо? Я оплачу.
Не успела Лера возразить, женщина оплатила покупку и передала ей пакет. К выходу пошли вместе.
На улице стемнело. Мороз обжигал руки без варежек, Лера повесила пакет на запястье и сунула ладони в карманы пуховика. Достала потрепанный телефон.
- Спасибо! Деньги будут... позже, - сказала она женщине, лихорадочно соображая, у кого бы занять, - Скажите номер, куда перевести.
- Не нужно ничего возвращать, - женщина улыбнулась приятной улыбкой. На вид она была чуть младше Лериной мамы. Красивая. - Я тут работаю рядом, в цветочном. Заходи как-нибудь за цветами...
Леру осенила идея.
- А работники вам нужны?
- Похвальное рвение к труду, - светло-карие глаза незнакомки внимательно смотрели на Леру, и, казалось, все понимали. - Но сколько тебе лет, самостоятельная ты моя?
- Четырнадцать, - соврала Лера.
«Не верю» - читалось в лице женщины, но она промолчала. Сказала, недолго подумав:
- Учишься с утра или с обеда?
- С обеда.
- Тогда приходи завтра к восьми утра...
Лера обрадовалась, но тут женщина добавила: «С паспортом». Блин!
Пришлось сознаться, что ей тринадцать только будет, в январе.
- Но мне работа очень нужна! Я все могу. И полы мыть, и коробки таскать.
Такое отчаяние было в ее голосе, и Лера сама смутилась, что выглядит жалкой. Но женщина смотрела не осуждающе, а по-доброму.
- А родители знают, что ты так рвешься работать? Позвони маме, пусть встретит тебя, а то поздно уже. Заодно, и поговорим.
- Мама спит, она устала... - Лера отвела взгляд, насупилась.
- Эх, что мне с тобой делать... ладно, приходи завтра. Но, если, кто будет спрашивать, отвечай, что ты моя племянница, и просто помогаешь. И больше не лги мне. Поняла?
- Поняла, - улыбка до ушей.
На том и распрощались. Домой Лера летела как на крыльях. Сварила пюре, сосиски. Выложила в вазу конфеты. Антошка был счастлив. Идиллию нарушило шаркание тапок по полу и недовольный голос матери в прихожей:
- Лерка, ты опять в моей сумке шарилась?! Карточка где?
- Да вот она! - Лера подошла и отдала матери карту, лежавшую в кармане ее куртки. - Там все равно денег нет.
- Поговори мне еще! - прикрикнула мать и буркнула себе под нос, возвращаясь в спальню, - Нет, значит будут. Папашка ваш пусть раскошеливается...
Лера вернулась в кухню и прислушалась. Мать звонила отцу. Сквозь бурю ругательств слабо прослеживался лживый смысл: вышли денег, Антошка заболел. Тишина. Снова шаркание тапочек. Шуршание верхней одежды. Хлопок входной двери. Значит, отец денег выслал, и ночью будет пьянка.
Уйти бы куда-нибудь... да некуда. Бабушка с дедушкой со стороны матери жили далеко, в Нерюнгри. Звонили изредка и присылали небольшие вещевые посылки раз в год. Поехать к ним не представлялось возможным из-за отсутсивия финансов, а сами они не приезжали из-за слабого здоровья. У отца родителей не было, умерли.
Наспех поужинав, Лера и Антошка заперлись в комнате до утра. Утром Лера проводила брата в школу и пошла в цветочный магазин.
- Меня зовут Светлана Ивановна, - представилась женщина, показывая Лере подсобное помещение и холодильники. - Можешь называть тетя Света. Платить буду четыреста рублей в день, за четыре часа работы. Таскать тяжести не позволю, а вот следить за чистотой надо. Наполнять вовремя ведра водой, опрыскивать цветы для свежего вида, убирать старые листья и лепестки. Ну, и так, по мелочи. Подай-принеси. Согласна?
Лера кивнула. Цветочный магазин показался ей раем: ароматы пьянили, от обилия цветов, красивых лент, открыток и оберток пестрело в глазах. В работу втянулась быстро, и уже через пару недель тетя Света привлекла ее к помощи в составлении букетов.
Оказалось, у Леры есть художественный вкус. Ее неординарные стилистические решения многим нравились, к тому же наличие ребенка в магазине и легегда о племяннице как-то растапливала сердца. Продажи пошли в гору. Тетя Света увеличила Лерин оклад до пятиста рублей в день.
Лера тратила деньги на продукты, радовала брата сладостями и, если что-то оставалось, откладывала на «черный день».
Однажды дверной колокольчик магазина привычно затренькал, и Лера вытянулась из-за прилавка, чтобы встретить покупателя. Увидев вошедшего, она чуть не юркнула со страха под стол. Отец. С малышкой на руках. Он улыбался ребенку и сюсюкался:
- Замерзли ножки? Нагулялась, моя девочка... Сейчас цветочки маме купим и... - встретившись глазами с Лерой, отец осекся.
Леру как будто ударили наотмашь. Отцовская нежность по отношению к другой дочери вживую била сильнее, чем пьяные преувеличенные сплетни матери о предательстве. Ревность и обида захлестнули Леру горячим потоком. Матери отец никогда не покупал цветы.
- Что-то присмотрели? - Тетя Света выносила в торговый зал плетеные корзины с розами, чтобы расставить их на прилавке. - Есть готовые букеты, можем собрать индивидуальный. Лера, помоги мужчине определиться...
- Спасибо, я позже зайду!
И он снова сбежал. Предатель и трус! Мать была права.
- Это мой отец, - Лера тяжело опустилась на табурет. Подбородок дрогнул, слезы потекли по щекам.
Тетя Света быстро поставила корзины на прилавок, вытерла ладони об рабочий фартук и обняла Леру за плечи, повернув ее к себе:
- Так, а ну рассказывай, что у вас стряслось!
Лера рассказала. И про измену отца, и про материнское пьянство, и про то, что в школе над ней все смеются, потому что она до сих пор ходит в осенних ботинках, на зимние денег нет.
Светлана Ивановна кинула взгляд на тонкие Лерины ботинки с облупившимся кое-где кожзаменителем. Точно. Как она раньше этого не заметила? Балда! И руки у девчонки сухие, обветренные. Варежек тоже нет. Отец, конечно же, доложит матери, что видел Леру здесь, и будет очередной скандал.
- Собирайся! - скомандовала она Лере, кинув свой фартук на прилавок. - Подыграешь мне.
Лера не понимала, куда они так спешат, но торопливо накинула куртку и выбежала за начальницей на улицу, не застегиваясь. Закрыли магазин с табличкой «Технический перерыв» и сели в машину.
- Адрес свой говори, - тетя Света искала в бардачке что-то. Нашла. Вытащила оттуда черную кожаную папку.
- З-з-зачем адрес? - у Леры то ли от страха, то ли от холода стучали зубы.
- Маму твою отрезвить хочу, - Светлана посмотрела на девочку и включила в машине печку, - Да не бойся ты! Устроим небольшой спектакль. Любишь театр?
- Люблю, - Лера протянула ладони к ветродуйке. В салон хлынул теплый воздух, и стало комфортнее. - Мы с папой ходили как-то в Театр Кукол на «Мойдодыра».
- Ну, вот и отлично! - Светлана улыбнулась. - Поехали учить твою маму, как умываться по утрам.
Лера рассмеялась. Почему мама не может быть такой же веселой и доброй, как тетя Света?
Был двенадцатый час дня. Мать, наверное, спит. Лера хотела открыть дверь своим ключом, но тетя Света остановила ее. Нажала на дверной звонок. Тишина. Громко постучалась кулаком в дверь. В другой руке у нее была та самая черная папка.
Тишина. Светлана постучалась еще, громче.
Спустя пару минут дверь открыл Антошка. Сначала испугался чужой тетки, но, увидев с ней сестру, впустил обеих.
- Антоша, здравствуй! Лера о тебе рассказывала. Мама где? - Светлана прошла в коридор, не разуваясь.
- Спит, - Антошка показал рукой на спальню.
- Как ее зовут? - Светлана перешла на шепот.
- Марина Андреевна... - Антошка напрочь растерялся. Лера увела брата в детскую комнату и объяснила, что бояться не надо, тетя Светя пришла с добрыми намерениями. Вернулась к Светлане, и они вместе вошли в материнскую спальню.
- Марина Андреевна! - громкий голос Светланы заставил Лерину мать проснуться.
Светлана не стала дожидаться, пока она встанет с кровати, прошла в комнату и помахала папкой у матери перед носом.
- Жалоба на Вас поступила, Марина Андреевна... совсем Вы позабыли про материнский долг.
- Вы кто? - Марина Андреевна испуганно выпучила глаза, села на постели и ногой попыталась толкнуть стоявшую на полу бутылку водки, спрятать ее под кровать.
Бутылка с грохотом шлепнулась на бок и покатилась. Но не под кровать, а под ноги гостье. Светлана брезгливо подняла бутылку двумя пальцами за горлышко. Осуждающе скривила рот.
- Употребляете, значит. Среди бела дня...
- Я не пью! Обтираюсь. Температура у меня, - соврала мать, и зло зыркнула на Леру, чтобы та молчала.
- А вот соседи говорят обратное, - тетя Света сделала вид, что читает в папке важные документы. - Я из Отдела опеки и попечительства по вашему району. Шилова Светлана Ивановна. Будем составлять протокол.
- Какой протокол? - мать схватилась за сердце и вскочила, взревев диким голосом: «Детей не отдам!!!».
Мгновенно протрезвела и поняла, чем грозит ей этот визит. Лере стало мать жалко, но она молча продолжала наблюдать за «спектаклем».
- Детей у Вас никто не отбирает. Пока что, - тетя Света сурово взглянула на Марину Андреевну поверх папки. - Для начала составим протокол о состоянии жилья. Вы работаете?
- Нет, - мать поникла и покачала головой. - Ищу работу...
В этот момент зазвонил ее мобильный телефон, валяющийся на тумбочке. Тетя Света кивнула, мол, ответьте.
Звонил отец. Даже на расстоянии было слышно, как он кричит: «Почему наша дочь шляется непонятно где?! Ты там совсем...». Дальше шли ругательства.
- Я перезвоню, - сухо сказала мать и сбросила звонок.
- Ваш супруг звонил? - Светлана продолжила допрос, - Как он участвует в жизни детей?
- Никак, мы развелись, - это был удар по больному, и у Марины Андреевны выступили слезы. - Алименты платит. Что вы хотите от меня?!
Она была близка к истерике.
- Я от Вас ничего не хочу, - Светлану ее слезы не трогали, - А вот Ваши дети хотят. Хотят, чтобы мама готовила им завтраки с ужинами, и проверяла вечером уроки. Чтобы мама нашла работу, убиралась в квартире, была трезвой, адекватной и любящей. У Вас месяц, чтобы стать таковой. Через месяц я приду уже не одна, а с инспектором по делам несовершеннолетних. Если требования не будут выполнены...
- Я поняла! - мать не дала ей договорить. Она тоже умела быть жесткой.
- Вот и хорошо. До свидания, Марина Андреевна!
В коридоре тетя Света шепнула Лере:
- В магазин пока не приходи, даю тебе месяц отпуска. Понаблюдай за ее поведением.
Лера сняла куртку, проскользнула в ванную и долго мыла руки горячей водой, никак не могла отогреться. Когда она вышла, мать сидела на кухне и чистила картошку над тазом.
- Пожарить или пюре сварить? - впервые в голосе матери не было раздражения, и смотрела она без злобы.
- Пюре-е-е! - на кухню бежал радостный Антошка. Обнял мать за плечи и вдруг расстроился, насупился, прижался сильнее, - Ты ведь нас не отдашь никому, да?
Мама бросила нож и картошку в таз, обхватила сына в ответ.
- Никому не отдам!
Лера подошла и обняла их обоих. Ревели втроем. Как успокоились, Антошка взялся за обед, а Лера помогла матери выбросить все завалявшиеся бутылки и прибраться в квартире.
- Мам, у меня немного денег есть, возьми, - Лера протянула матери несколько пятисотых купюр.
- Откуда? - ахнула та.
- Подрабатывала в магазине по утрам, - Лера не стала вдаваться в подробности.
Мать опять в слезы.
- Как же это так, а... Лерочка, как же это я могла... прости меня доча, я исправлюсь. Все исправлю!
И она сдержала слово. Сходила к врачу, чтобы решить вопрос с зависимостью. Заблокировала номера всех собутыльников. Перешагнула через гордыню, и устроилась на работу в газетный киоск во дворе. Привела себя в порядок. Дома, наконец, воцарил уют и покой. По вечерам делали вместе уроки, а после смотрели фильмы или играли в лото.
Через месяц тетя Света, как и обещала, пришла изображать повторную проверку. Мать встретила ее с благодарностью. Они сидели на кухне и пили чай с пирогом, как старые знакомые. Лера крутилась рядом. Антошка был в школе.
- Светлана Ивановна, спасибо Вам! Вы меня как будто растормошили. Открыли глаза. Раньше думала, что измена мужа это все, конец... что я какая-то не такая, раз он ушел. Не женщина вроде как. А потом думаю, как это я... не женщина? Ведь двоих родила, выкормила! Еще какая женщина! Мать! Вот в них, - мама кивнула в сторону Леры, - Мой смысл, мое счастье!
- А муж бывший? Звонит? - Светлана ей верила, и искренне радовалась, что все так хорошо складывается.
- Уже нет. Да и я ему не звоню. Не готовы мы разговаривать сейчас спокойно друг с другом. Претензий накопилось много. Как поостынем оба, поговорим. Он детей игнорирует из-за меня. Из-за моей дурости.
Лера напряглась, прислушалась.
- Да! - мать заметила ее интерес и призналась - Я ему запретила с вами видеться, сказала, что, если хоть раз его с вами увижу, в суд подам и лишу его родительских прав. Хотела так ему больно сделать. А он любит вас, доча... очень любит! И скучает.
- Мама!!! - с укором выкрикнула Лера, оделась и выбежала из квартиры. Бежала наугад, но ноги сами принесли ее к дому отца. По счастливому стечению обстоятельств, тот гулял во дворе с малышкой.
- Папа, я все знаю! - Лера решительно шагнула к нему. - Мама рассказала. Я так скучаю по тебе, папа...
Она не выдержала, и расплакалась. Отец подбежал, обнял крепко.
- Лерочка!
Младшая дочь ревниво втиснулась между ними.
- Милаша, это Лера, твоя сестренка! - папа подхватил малышку на руки. - А еще у тебя есть братик, Антоша.
Лера шутливо дотронулась до носика сестры:
- Пи-ип!
Милана рассмеялась. Контакт был налажен. Они погуляли немного вместе. Лера с удовольствием играла с Миланой, а та отвечала ей взаимностью. Папа рассказал, что больше не работает на вахте, устроился в хорошую фирму сварщиком, работает сутки через двое, и завтра у него тоже выходной.
- Приходите завтра в гости с Антошкой!
- А как же... - «твоя жена» хотела сказать Лера, но не смогла.
- Даша знает, что я вас очень люблю, и жду. Она не ревнивая...
«В отличие от...» повисло в воздухе. Лере стало обидно за маму.
- Пап, прости ее! Она ревновала, потому что боялась, что ты уйдешь. И сама же делала хуже.
- Не могу, Лера. Пока не могу, - отец вздохнул, было видно, что эта тема его тоже терзает, - Поистрепали мы нервы друг другу... так вы придете завтра?
Лера кивнула. Обнялись. Уходя, она заметила философски:
- И все-таки кто-то из вас должен сделать первый шаг...
Дома было тихо. Тетя Света уже ушла.
- К нему ходила? - спросила мама, выглядывая в коридор. По ее раненому тону Лера почувствовала, что маме все еще больно говорить об отце.
Но вскрыть эту рану надо было, иначе взрослые никогда не помирятся.
- Прости его, мам! Прости. Полюбил другую, так бывает. Но ради всего хорошего, что между вами было, ради нас, ради себя, прости его! - Лера почти кричала.
- Иди поешь, тебе в школу скоро, а у меня обед заканчивается, - мама помогла ей снять куртку.
Сидели на кухне молча, друг напротив друга. Мама хотела сказать что-то хорошее, ласковое, но не могла подобрать нужных слов. Разучилась выражать любовь словами.
В дверь позвонили. Думая, что это брат вернулся из школы без ключей, Лера побежала открывать. Но это был курьер. С шикарной корзиной красных роз.
- Друбич Марина Андреевна дома?
- Это я, - мама вышла в прихожую.
- Вам презент. Распишитесь в получении!
Мама чиркнула ручкой подпись, и понесла корзину на кухню. Лера сразу узнала фирменный стиль их цветочного магазина, и пыталась понять, кто отправитель. Тетя Света? Неужели созналась в обмане насчет опеки?
Похоже на то. Потому что мама, прочитав открытку внутри букета, с минуту молчала в ступоре, потом села на кухонный табурет и зарыдала в голос. Открытка выпала у нее из рук. Ой, что будет...
Лера подняла открытку с пола и тоже прочитала. Букет с цветочного, да. Но писала не тетя Света, а папа.
«Маришка, прости! Я дурак, не уберег нас, не спас. Убегал от конфликтов, а не решал их. Мы столько ошибок совершили. Надо жить дальше, Марина. Жить с тем, что есть. Пусть мы разрушили наш брак, но у нас есть наши дети. Ради них стоит жить!».
- Простила, - выла мама, рыдая. - Я его прости-и-ла!
- Так позвони ему.
И когда Лера успела стать такой прямолинейной?
Мать всполошилась, побежала в спальню за телефоном. Прибежала обратно.
- А если он не ответит?
- Напиши смс.
- А что написать?
- Мам, - Лера рассмеялась, - Ну, что ты как маленькая? Это же папа. Вы жили вместе столько лет! Вы не чужие друг другу люди.
-Ой, Лерка-а... - мать снова разревелась, - Я его до сих пор люблю-ю!
Вот те здрасьте...
Мама так и не решилась ему позвонить. Написала вежливое смс: «Спасибо за букет! Красивый». Отца это зацепило. Он ведь привык, что она всегда за ним первая бегала. Теперь при каждой встрече с Лерой и Антошкой он чаще спрашивал не про их дела, а про нее.
«Как там мама? Чем занята?». Спрашивал и оглядывался, не слышит ли Даша. Лере было стыдно.
У тети Светы Лера больше не работала, не было нужды. Но в цветочный девочку тянуло, как магнитом. Просто поговорить, получить совет. Не выдержав, Лера однажды заглянула в магазин по пути из школы. Рассказала тете Свете про мамины неугасшие чувства и про папино странное поведение.
- А чего тут странного? Тянет его к ней, - тетя Света как всегда рубила словами с плеча. - Ты меня прости, конечно, Лер, но отец твой ходок еще тот! Когда мама твоя ему на шею вешалась да истерики ревнивые устраивала, то надоела ему хуже горькой редьки. А теперь она снова неприступна, вот и хочется. Ты бы видела, как он ей букет выбирал! Как будто к первому свиданию готовился...
- И что же делать? - Лера понимала, что она права. Ей было жалко всех сразу.
- Ничего не делать. Сами разберутся, их жизнь. А ты... возвращайся ко мне работать! Не идут без тебя продажи, да и вдвоем как-то веселей.
Лера обрадовалась, ей тоже хотелось вернуться. И она вернулась.
А папа вернулся к маме. Даша истерик устраивать не стала, отпустила с миром, но помимо алиментов запросила отступные в двести тысяч рублей. Получив их, улетела на отдых в Турцию, сбагрив Милашку на отца.
Через какое-то время сообщила, что выходит замуж за турка, но Милану пока забрать к себе не может, какие-то там формальности не позволяют.
Так и прижилась Милаша в квартире у Леры с Антошкой.
Мама, помня предыдущие ошибки, отца больше не ревновала. Ушла из киоска и вернулась на должность главного бухгалтера в крупную фирму. Должность придавала ей уверенности, она стала держаться как королева. Отцу похоже это понравилось. Он одаривал ее цветами и подарками и больше на сторону не смотрел.
Лера выросла и стала флористом. Из всей этой истории она поняла одно: жизнь может больно ударить тебя об асфальт, но крылья все равно вырастают заново. Главное - научиться летать на своей высоте.
Автор Ирэн Борецкая. Рассказы и стихи на канале защищены авторским правом. Копирование разрешено со ссылкой на автора.
Друзья, спасибо, что зашли в гости! ❤️🌸 Все люди, к сожалению, совершают ошибки. Лишь бы, исправляя их, не наделать новых. Как считаете?)
С теплом и уважением
#рассказы #борецкаярассказы #историиизжизни #можнолипростить #жизненное #поворотысудьбы #отношения #отцыидети