Как обычно, настало время для сказки на ночь. Рассказчик вошел в комнату Кристофера Робина, оглядел ее слева направо, потом справа налево, но Кристофера не обнаружил. Тогда он оглядел комнату поперек и наконец-то обнаружил того в самом дальнем ее углу. Кристофер Робин был занят очень важным делом – он ставил в угол плюшевого Тигру.
- Что ты делаешь?! – удивился Рассказчик.
- Не видишь? - отозвался из угла Кристофер Робин. – Ставлю в угол Тигру.
Тут Кристофер Робин замолчал, потому что Тигра никак не хотел стоять, а все время падал и вместо того, чтобы стоять в углу, преспокойненько там лежал.
- Но он никак не хочет стоять! – возмущенно продолжил Кристофер Робин.
- Может, пусть себе лежит? – предложил Рассказчик. – И ты тоже ляжешь?
- А почему это мне ложиться в угол? – совсем уже возмутился Кристофер Робин. – Я ведь не наказан!
- А что, Тигра у нас наказан?
- Конечно, наказан! – воскликнул Кристофер Робин, принявшись скотчем приклеивать рыже-полосатого Тигру к углу. – Только вот он никак не хочет быть наказанным и вместо этого норовит улечься в углу спать.
- Как интересно, - отозвался Рассказчик, смекнув, что сказку, сегодня, похоже, будет рассказывать Кристофер и поудобнее устроился в своем кресле. – А в чем же таком провинился Тигра, что его нужно срочно на ночь глядя ставить в угол?
Кристофер Робин на секунду прервал процедуру наказания Тигры, благо что скотч тем временем весь вышел, а Тигра как лежал, уютно свернувшись в углу плюшевым калачиком, так и лежит:
- Как, ты не знаешь? Ах да, ты был на работе. Так вот: оказалось, что Тигра у нас – выскочка! А выскочек, как сказал Кролик, обязательно нужно наказывать.
- Выскочка? – переспросил Рассказчик, посмотрев на Тигру, который даже весь мотаный-перемотаный скотчем сохранял добродушную морду лица.
- Ну да, выскочка, - категорически заявил Кристофер Робин, - потому что он отовсюду выскакивает и на всех наскакивает. Ладно бы он наскакивал, когда его об этом просят, так нет же, он наскакивает как раз тогда, когда его об этом не просят. Кролик сказал, что это очень плохой признак.
- Признак чего? – спросил Рассказчик, а про себя подумал, что становится все интереснее и интереснее.
- Как чего!? – опять возмутился Кристофер Робин, у которого сегодня, похоже, был вечер возмущений. – Разве ты сам не знаешь? А еще считаешься этим, как его, ах да, псих-и-атром! Ну какой же ты тогда псих-и-атр, если не знаешь, а вот Кролик знает!
«И где это Кристофер так дерзить научился? - подумал про себя Рассказчик. – Уж не у Кролика ли?!» Но всего этого он не сказал, а сказал:
- Ну ты уж просвети меня, ПОЖАЛУЙСТА!
Кристофер Робин преисполнился гордости и, оставив наконец-то Тигру в покое, принялся объяснять:
- Наскоки Тигры являются признаком того, что тот стал… стал… этим, как бишь его… - Кристофер что есть силы наморщил лоб, демонстрируя работу мысли, - А вот: стал арбузером!
- Может быть «абьюзером»? – как можно вежливее подсказал Рассказчик, еле сдерживая смех.
- Я так и сказал: арбузером! – снова, четвертый раз за вечер, возмутился Кристофер Робин. – И Кролик тоже так говорит!
- И что же такого арбузерного в прыжках нашего Тигры? – спросил Рассказчик, начиная постепенно терять терпение. – Вообще-то Тигры они такие, прыгучие… Вы там с Кроликом ничего не попутали? Ведь вы хотите наказать Тигру за то, что он… Тигр!
- Нет! Это не тигровые прыжки, а особые – арбузерные! Как ты не понимаешь?! А еще псих-и-атр называется, вот Кролик - он понимает! Ну да ладно, я тебе объясню, как мне Кролик объяснил: представь, вот стоишь ты спокойненько так, ну или не очень спокойненько, а потом… бац, Тигра на тебя наскочил, повалил, и ты уже видишь его гнусную улыбающуюся морду, которая говорит тебе «привет», сверху! Это же так оскорбительно и арбузерно: видеть чью-то улыбающуюся морду сверху!
Тут Рассказчик, который очевидно не прочь был увидеть чью-либо улыбающуюся морду, хоть сбоку, хоть перед собой, хоть сверху - лишь бы эта морда улыбалась, не выдержал и начал хохотать.
- Что тебя так рассмешило? – спросил несколько озадаченный Кристофер Робин.
- Не волнуйся, не ты, конечно, а Кролик, - ответил Рассказчик, когда перестал смеяться. – Знаешь что, я расскажу тебе одну поучительную сказку, в которой Тигру будут наказывать за его арбузерные наскоки, но без тебя. И тогда тебе не придется мучиться со скотчем…
- Наказывать? Вот так бы сразу! А то «за что, почему, кто» - наказать и все тут, без разбора!
И Кристофер полез на кровать слушать сказку, надеясь на то, что Тигру накажут очень серьезно. Ну а если вдруг наказание будет несерьезным, никто уже не помешает ему опять приняться за скотч.
Сегодняшний день для Кролика выдался особенным.
Вернее сам день был так себе – обычный жаркий дремотный летний день, когда Лес полон всяких неясных звуков, и все живое либо греет пузико на солнышке, либо спит под деревьями и кустиками, безмятежно похрапывая. В такие дни Кролику бывает очень трудно найти себе доверчивого клиента, который готов был бы отдать шесть, ну хотя бы пять пучков морковки за один псих-и-терапевтический сеанс, состоящий из удара обычной палкой по голове. И даже несмотря на то, что эту палку держит в руках Главный Чащобный Експертус, все жители Дремучего Леса почему-то вмиг разбегаются, разлетаются и расползаются, едва завидев длинные кроличьи уши.
Но сегодня Кролику несказанно повезло: он отловил Винни-Пуха и Пятачка, пока те мирно посапывали под большим раскидистым деревом: Пух в теньке, а Пятачок на солнышке… Весьма псих-и-терапевтично разбудив их пинком ноги, Кролик тут же, пока те не проснулись и не дали деру, начал оф-лайн семинар.
Рассчитал он все правильно: едва проснувшись, Винни-Пух и Пятачок могли разве что сидеть на траве, убежать же им было не под силу – так разморила друзей полуденная жара. Но оказалось, что и слушать, увы, они тоже не в состоянии.
В правое ухо Винни-Пуха что-то про какие-то арбузы громко вещал Кролик, называя их странным словом «арбузеры» и утверждая, что их обязательно нужно наказать, а в другое, левое ухо весь Лес полуденным лесным шепотом говорил ему: "Пух, не слушай Кролика, слушай меня и спи, спи, спи". Порассуждав немного про то, что он навряд ли когда-нибудь поймет, зачем нужно наказывать арбузы, Пух решил слушать левое ухо. Он занял самую удобную позицию для того, чтобы не слышать Кролика, и лишь время от времени открывал глаза и говорил: «Ах» или «Да-да», а потом закрывал глаза снова и говорил: «Верно, верно!»
Похоже то же самое решил и Пятачок, который точно так же сонно вздрагивая произносил: «Как это верно, Кролик» или «Несомненно, Кролик». Сам же Кролик то и дело беспокойно спрашивал то одного, то другого: "Ты понимаешь, что я имею в виду, Пятачок?" или же «Пух, ты слушаешь меня?», а Пятачок и Пух в ответ не менее беспокойно кивали в ответ, чтобы показать, что они все-все понимают и все-все слышат.
Видя, что его оф-лайн семинар близок к завалу на бок на траву, Кролик решил сменить тему на более завлекательную, на такую, от которой эти двое уж точно проснутся и, как миленькие, побегут за шестью, ну хотя бы за пятью пучками благодарственной морковки.
- К слову сказать, - сказал Кролик, вдруг неожиданно резко повысив голос, - Тигра в последнее время стал таким большим Выскочкой, что нам пора его укротить. А ты как считаешь, Пятачок?
Услышав «Тигра – Выскочка - Укрощать» Пятачок тут же проснулся, оживился и согласно заявил, что Тигра действительно стал ужасно большим Выскочкой, и если можно придумать, как его укротить, это будет Супер Хорошая Мысль.
- Кстати, Кролик, - спросил Пятачок, - а кто такой Выскочка?
Кролик обожал, когда ему задают вопросы и спрашивают его авторитетное мнение, а поэтому он принялся долго и упорно объяснять непонятливому Пятачку, кто такой Выскочка, из чего сам непонятливый Пятачок понял только одно: Выскочка – это Тигра, а Тигра – это Выскочка!
- А еще Выскочка постоянно на тебя наскакивает, - подытожил Кролик, - нарушая своими наскоками твои границы. Ты понял, про границы, Пятачок? А ты, Пух?
И Кролик подозрительно посмотрел на Винни, голова которого в тот самый момент коснулась земли и резко взлетела вверх:
- Насисомненно! – произнесла голова Пуха в полете.
Но у Пятачка, похоже, были сомнения:
- Если я правильно понял, Кролик, - робко предположил Пятачок, - то мне нужно обмотать себя колючей проволокой, лучше несколько раз. Тогда никто не сможет нарушить мою личную… как ее там, ах да… личную Ограниченность! Вот только я не знаю, где в нашем Дремучем Лесу найти столько колючей проволоки на всех…
- Какой колючей проволоки? – не сразу понял Кролик. – Для чего она тебе сдалась?
- Ну ты же говоришь о том, что Выскочка, он же Тигра, постоянно нарушает мою Ограниченность. Значит ее нужно защитить… вот только я боюсь, как бы от всей этой колючей проволоки мне не стало бы хуже. Я ведь могу и сам об нее пораниться случайно.
Кролик схватился за голову:
- При чем здесь колючая проволока! – завопил он так, что даже Пух на минуту проснулся, подумав что на него падает дерево, но увидев, что дерево не падает, а падает в обморок Кролик, спокойно уснул заново. – Личные границы – они невидимые. Вот представь, Пятачок, что ты сидишь в бочке - в большой такой бочке, которая надета тебе на голову и только ноги у тебя наружу? Представил? И ты должен постоянно представлять надетой на тебя такую бочку, когда ты с кем-то встречаешься.
- Ух ты! – воскликнул Кристофер Робин и вскочил с кровати. – Кролик отлично придумал, вот это настоящая псих-и-терапия, не то что твои советы! Интересно, а ведро подойдет?
И не успел Рассказчик ответить, как Кристофер Робин схватил мусорную корзину, что стояла рядом с его письменным столом и надел ее себе на голову:
- Вот моя личная Ограниченность! – воскликнул он. – Завтра нужно будет попросить у мамы корзину для белья – она побольше будет и понадежнее!
- Отличная иллюстрация к тому, что такое личная граница, - только и смог ответить не на шутку растерявшийся Рассказчик. А когда он пришел в себя, то спросил: - Только скажи мне на милость, как ты собираешься с такой ограниченностью передвигаться по комнате?
- Норм… ай, мамочка… -ально… ух как больно, - это Кристофер попытался переместиться от письменного стола до своей кровати. – Да, неудобно, - заявил в конце концов он, сняв корзину с головы. – Надо будет завтра в этой моей Ограниченности дырочки проделать, тогда всё будет путём!
- Кристофер, а тебе не кажется, что эта мусорная корзина весьма нелепо смотрится у тебя на голове?
- Нелепо-нелепо, зато надежно ограничит меня от всяких там Выскочек, типа Тигры!
- Ну а как ты с нею на голове будешь с друзьями в школе играть? А теперь представь, что каждый из них тоже заведет себе свою границу и наденет ведро на голову. Получится ли тогда у вас игра?
- Гм, вряд ли… - Кристофер Робин призадумался, - Ну тогда, коль личная Ограниченность нам не поможет, нам ничего не остается, как наказать Тигру, чтобы он так больше себя не вел.
И Кристофер Робин вновь рванул в угол, где лежал весь перемотанный скотчем Тигра.
- Подожди, - остановил его Рассказчик. – Давай ты дослушаешь сказку, в которой Тигру и без тебя попытаются наказать, а потом сам решишь, нужно ли твое участие в этом деле..
Воображение у Пятачка работало на отлично, поэтому он быстренько представил большую такую деревянную бочку, надетую ему на голову, и с высунутыми наружу ногами… Он попытался так было попередвигаться по поляне, пару раз в своем воображении налетев на дерево, и тройку раз повалившись на бок и покатившись со склона в кусты, а потом не выдержал и спросил Кролика:
- А можно мне проделать в этой воображаемой Ограниченности дырочки для рук, и для головы?
- Делай с бочкой что хочешь, это же твоя бочка-граница, – ответил Кролик, затем он задумался на секунду, и добавил: - Нет, пожалуй для головы и для рук не надо делать дырочки, а то тогда это не будет полноценная граница.
- Но как же тогда я буду здороваться за лапу с Пухом? – Пятачок никак не унимался. – Я ведь буду ограничен и со своим лучшим другом!
- А ты с ним никак здороваться не будешь, - категорично заявил Кролик.
- И гулять за лапку тоже не буду? – Пятачок был в неподдельном ужасе.
- Не будешь! Зато ты будешь надежно ограничен от всяких там Выскочек.
Очень Маленькое Существо ненадолго задумалось, а потом храбро предложило:
- А может ну его, Тигру, пусть себе на здоровье наскакивает и выскакивает, если ему так нравится.
- Да ты что?! – Кролик аж вскочил от негодования. – Нет, он оскорбляет мое кроличье достоинство, когда на меня наскакивает! Так это оставить нельзя – его непременно нужно наказать! А ты что скажешь, Пух?
Винни-Пух вздрогнул, открыл один глаз и сказал:
- Крайне!
- Что крайне? - спросил Кролик.
- То, что ты говорил, - сказал Пух, открыв второй глаз. - Обасалютно!
Пятачок что было силы толкнул Винни локтем в бок, и Пух, который все больше и больше чувствовал, что его куда-то уносит, уносит, уносит, подпрыгнул на месте, и тут же начал приходить в себя.
- Но как нам это сделать? - спросил Пятачок.
- Нам надо дать ему хороший урок! - решительно сказал Кролик.
- Какой урок, Кролик? – спросил Пятачок, а потом предложил: - А может нам надеть на Тигру ту самую бочку, о которой ты говорил?
- Нет, - отрезал Кролик, - тогда у Тигры будет своя личная граница, и мы не сможем его наказать… Надо придумать что-то другое, пока Тигра не завел себе свою собственную границу!
Видимо, Пух так еще и не пришел в себя, потому что слово «наказать» пробудило в Винни-Пухе какие-то неясные воспоминания:
- Там была такая игра, которая, кажется начинается со слов «Не рой могилу другому», а заканчивается словами «Сам туда попадешь», - все еще сонно пробормотал он. - Кристофер Робин как-то попытался познакомить меня с ними, но только не вышло.
- Что не вышло? - спросил Кролик.
- Кто не вышел? - спросил Пятачок.
Пух покачал головой.
- Я не знаю, - сказал он. - Наверно, вырыть могилу у Кристофера Робина не вышло. А о чем мы говорим?
- Пух, - сказал Пятачок укоризненно. - Ты что, не слушал, о чем говорил Кролик?
- Я слушал, но мне попала в ухо какая-то мушковинка. Повтори, пожалуйста, Кролик, ладно?
- При чем здесь «не рой могилу другому, сам туда попадешь»?! – в пятый раз за вечер возмутился Кристофер Робин. – Я что, не знаю эту поговорку?
- Винни не хотел тебя обидеть, он просто решил тебе напомнить, - отозвался Рассказчик. – Вдруг вы с Кроликом ее позабыли?
- Нечего нам напоминать, тем более, что нам с Кроликом можно все! Захотим могилу вырыть – выроем, захотим туда попасть сами – попадем. Нам с Кроликом никто не указ, тем более какая-то там поговорка от глупого Винни с опилками в голове.
- Вам можно все?! – Рассказчик на секунду онемел, а когда разнемел, спросил: - Значит вы - вседозволенцы?
- Все… кто? – спросил Кристофер Робин. – Вседозволенцы! Какое отличное слово. Да, мы Чащобные Вседозволенцы! И не мешай нам, пожалуйста, Тигру наказывать!
- Не буду, не буду, - сказал Рассказчик как можно вежливее. - Можно мне сказку продолжить, господин Главный Чащобный Вседозволенец?
- Можно, - милостиво разрешил Кристофер Робин.
И рассказчик продолжил свое повествование.
Кролик всегда был готов повторять все, что угодно, поэтому он спросил только, с какого места ему начинать, и Винни-Пух ответил, что, конечно, с того места, где мушка попала ему в ухо. Тогда Кролик спросил, когда это было, а Пух ответил, что он точно не знает, потому что мушка была очень большая. Но тут спор уладил Пятачок, сказав, что они просто хотели придумать, как бы отучить Тигру быть Выскочкой, потому нельзя же отрицать, что он ужасный Выскочка. Даже если Тигру сунуть головой в бочку, то это не поможет.
- Не-не, в бочку с медом его совать не нужно! – сразу оживился Винни-Пух. – Он тут недавно на меня наскочил, когда я держал в лапах бочонок меда. Он как наскочит, да как затычка из бочонка вылетит, и прямо мне в лоб!
- Да, Тигра в каждой бочке затычка! – согласился Кролик. - Он затычка в моей псих-и-терапевтической работе! Представьте себе, на меня он наскочил в тот самый момент, когда я с таким трудом отыскал себе нового клиента на индивидуальную сессию! И пока я отряхался и поднимался с земли, клиент вырвался из лап и убежал! Как же я после этого могу работать со своими клиентами, скажите на милость!
- Верно, Кролик, - поддакнул Пятачок, которому тоже захотелось поддержать разговор, а так как на него Тигра ни разу не наскакивал, Пятачок решил поддержать Кролика: - Ты у нас в Дремучем Лесу Лидер, а этот Выскочка роняет твое Лидерское Достоинство!
Услышав про «Лидера» и «Лидерское Достоинство» Кролик расплылся до самых своих ушей и с нежностью посмотрел на Пятачка. И тогда Пятачок решил продолжить:
- Тигра не дает проявиться твоим выдающимся качествам Главного Чащобного Експертуса - он все время прыгает прямо у тебя перед носом!
Услышав про «прыгает прямо перед самым носом», Кролик раздухарился еще больше:
- Он слишком много прыгает, и он у нас допрыгается!
Пух попытался было что-то тоже сказать для поддержки общего настроя, типа «Долой Тигру!», но все, что приходило ему в голову, было совершенно бесполезно. И тогда он тихонько засопел:
«Если бы Кролик Был поумнее,
Если бы Тигра Был посмирнее,
Смешные игры
Нашего Титры
Кролика бы
Не смущали нисколько, -
Если бы только...
Если бы только...
Если бы только
Нашему Кролику
Ума прибавить
Хоть малую толику!»
- Что это Пух себе позволяет говорить про моего лучшего друга Кролика? – в шестой раз за вечер возмутился Кристофер Робин. (И как это он не устал от такого количества возмущений?) Но тот похоже совсем не устал, потому что продолжил: - Он что, тоже Выскочкой заделался и тоже хочет наказания?!
- Нет, нет, что вы, господин Вседозволенец, - миролюбивым тоном ответил Рассказчик, - Винни бы никогда не осмелился, он говорит все только бестолковое.
- Ну если бестолковое, то можно, – великодушно разрешил Кристофер Робин.
- Что там Пух сопит? - спросил Кролик. - Что-нибудь толковое?
- Нет, - сказал Пух грустно. - Бестолковое.
- Зато у меня есть Толковая Идея, - сказал Кролик. - Вот какая: мы возьмем Тигру в поход, заведем его куда-нибудь, где он никогда не был, и как будто потеряем его там, а на следующее утро, ну или же через пару деньков мы опять его найдем и тогда - заметьте себе мои слова, - тогда Тигра будет уже совершенно не тот.
- Почему? - спросил Винни-Пух.
- Потому что он будет Скромный Тигра. Потому что он станет Грустным Тигрой, Маленьким Тигрой, Тихим и Вежливым Тигрой, Смирным Тигрой, Послушным Тигрой, Тигрой, который говорит: «Милый Кролик, как я рад тебя видеть!» Вот почему.
- А он будет рад видеть меня и Пятачка?
- Конечно!
- Это хорошо, - сказал Пух.
- Но я бы не хотел, чтобы Тигра все время был Грустным, - сказал Пятачок нерешительно.
- А Тиграм полезно быть грустными, - успокоил его Кролик. - Они так дольше живут. Я как раз спрашивал Сову - просто для проверки, - и она подтвердила, что Тиграм это полезно для здоровья. А еще она сказала, что если нам удастся заставить Тигру побыть Маленьким и Грустным хотя бы на некоторое время, он исправится и навсегда останется Тихим и Вежливым Тигрой!
- Навсегда-навсегда? - засомневался Винни-Пух.
- Навсегда-навсегда! – заверил его Кролик. – Ты что, мне, Главному Чащобному Вседозволенцу не веришь?
Аргумент был железный, и Пуху пришлось оставить свои сомнения при себе.
- А что сказал бы об этом Кристофер Робин? – на всякий случай решил уточнить Пятачок.
- Вот что, - сказал Кролик. - Он сказал бы: «Пятачок, ты сделал полезное дело для всего нашего Дремучего Леса! Я бы сам его сделал, конечно, если бы я не был так занят в школе. Спасибо тебе, Пятачок, ты Очень Зрелое Существо».
- Да, я так и скажу: Я даю вам, дети мои, свое благословение на это общественно полезное дело! – с гордостью произнес с кровати Кристофер Робин и даже поднял руку в благословляющем жесте. – Накажите этого Выскочку, Тигру!
- Кристофер, ты прямо как священник в церкви! - заметил Рассказчик.
- Ну да, мы по истории проходили крестовые походы: там перед началом похода вот так делали, - и Кристофер еще раз продемонстрировал, как делали христианские священники перед началом очередного похода.
- Ох, боюсь твой крестовый поход против Тигры больше похож на инквизицию!
- На что, на что?
- На инквизицию – вы в школе этого еще не проходили… - ответил рассказчик и поспешил продолжить сказку...
Пятачок ужасно обрадовался и окончательно поверил, что они затеяли полезное для всех чащобных жителей дело, ну а раз и Винни-Пух, и Кролик будут в нем участвовать, то может участвовать и Очень Маленькое Существо, тем более, что его назвали Очень Зрелым Существом – не Недозрелым, не Перезрелым, а нормальной степени зрелости.
Что-то в тоне Рассказчика насторожило Кристофера Робина. Услышав про «Зрелое Существо», он решил, так, на всякий случай, все же уточнить:
- Скажи, ты ведь согласен с тем, что наказывать выскочку - это правильно?
- Видишь ли, друг мой, - осторожно ответил Рассказчик, - с этим-то как раз я и не согласен.
- Я так и думал, - в седьмой раз за один только этот вечер возмутился Кристофер Робин. – Вечно ты нам все игры обламываешь!
- Кристофер, - на сей раз строго ответил Рассказчик, - наказание – это не детская игра!
- Конечно, не игра! – согласился Кристофер Робин. – Вот мы и хотим наказать Тигру не по-детски.
- Но в том-то и дело, что наказывать не по-детски другого, даже если тот действительно неправ, - это незрело. Вот скажи мне, разве тебя не за что наказывать? Например, за то, что ты сегодня дерзко со мною разговаривал? Разве ты не такой же выскочка, каким считаешь нашего Тигру?
Кристофер задумался, а потом заявил:
- Может быть, я и дерзко с тобою разговаривал, и может быть я такой же Выскочка, как и Тигра, но вот меня-то наказывать никак нельзя!
- Это почему же?
- Да потому что я Вседозволенец, и мне можно все!
Рассказчик на минуту растерялся. Случай обещал быть тяжелым. Подумав немного, он спросил:
- Кролик тоже у нас Вседозволенец, не так ли? Ну что ж, давай мы дождемся конца сказки и посмотрим, можно ли наказывать вседозволенцев или нет…
Заговорщикам осталось разрешить единственный вопрос - где им «потерять» Тигру.
- Мы заведем его к Северному Полюсу! - осенило Кролика. - Ведь Северный Полюс мы очень долго открывали, значит, Тигре придется очень, очень, очень долго его закрывать!
Тут пришла очередь обрадоваться Винни-Пуху, потому что это ведь он первым нашел Северный Полюс, и, когда они придут туда, он сможет сказать Тигре, что его нашел он, Пух! И тогда Тигра будет знать то, на КАКОГО Медведя он наскакивает - на Ай-да-Медведя!
Заговорщики решили, что процедура наказания состоится завтра утром, и что Кролик, который жил неподалеку от Кенги, Ру и Тигры, пойдет сейчас к ним и спросит, что Тигра завтра собирается делать, потому что если он ничего не собирается, то как насчет того, чтобы отправиться на прогулку и захватить с собой Пуха и Пятачка? Ну а если Тигра скажет: «Да», то все в порядке, а если он скажет: «Нет»...
- Пусть только попробует такое сказать! - заявил Кролик. – Вы забыли, что мне можно все, а остальным нельзя ничего?!
И, не теряя времени, он отправился к Кенге. Нужно ли говорить, что сказать «нет» не смог никто: ни Тигра сам, которому Кролик просто не дал ничего сказать, ни Старая Кенга, хотя той что-то в тоне Кролика показалось подозрительным, ни малыш Ру, который тоже хотел пойти с Тигрой, то Кролик сказал ему категорическое «нет», а когда Кенга отвернулась, то и дал тому по попе.
…
Назавтра погода очень изменилась. Можно даже сказать, что она превратилась в непогоду. Вместо солнца и тепла - холод и туман.
Самому-то Винни-Пуху было нестрашно, но когда он себе представил весь мед, который пчелы не сделают в этот день, ему по-настоящему стало страшно. Он сообщил это Пятачку, когда тот зашел за ним, а Пятачок сказал, что он тоже об этом подумал, но не о пчелах, а о Тигре. На что Пух удивленно спросил: «А что, Тигры тоже делают мед? Я и не знал», а Пятачок ответил, что: «Нет, Тигры мед не делают, зато они делают грусть, и сколько же ее килограммов произведет он, когда его «потеряют» в такую непогоду в чаще Леса».
Но как только они встретились с Кроликом, тот развеял все их опасения, заявив, что это самый подходящий день для их затеи, потому что после нескольких дней в таком холодном и туманном Лесу Тигра станет Совсем Грустным, Совсем Маленьким, Совсем Тихим, Совсем Вежливым, Совсем Смирным и Совсем Послушным Тигрой, короче – то, что надо. А еще в этот день Тигра, который всегда выскакивает вперед, как только они убегут в туман, никогда их больше не увидит.
- Совсем-совсем никогда? - спросил было Пятачок дрогнущим голосом.
- Да нет, до тех пор, пока мы сами не захотим его найти, Пятачок. До завтра, ну или еще до когда-нибудь. Пошли. Он нас ждет.
Но когда они подошли к дому Кенги, оказалось, что Крошка Ру, ближайший друг Тигры, тоже их ждет, и это портило всё дело; тогда Кролик, прикрыв рот лапкой, шепнул Пуху: «Положитесь на меня», - и с озабоченным видом подошел к Кенге.
- Я думаю, что Ру лучше сегодня с нами не ходить, - сказал он. - Сегодня не стоит.
- Почему? – возмущенно спросил Ру.
- Посмотри, какой ужасный день, - сказал Кролик, качая головой. - Промозглая сырость. Холод. А ты сегодня утром кашлял.
- Откуда ты знаешь? - с негодованием спросил Крошка Ру. – Врать не хорошо! Разве ты не знаешь?
- Врать, конечно, нехорошо, - подал голос с кровати Кристофер Робин. – Но разве во имя благого дела наказания Выскочки нельзя сделать исключение и соврать?
- Почему ты спрашиваешь? – у Рассказчика появилась надежда, - У тебя появились сомнения? Ты же сам сказал, что Вседозволенцам можно все! Значит, врать тоже можно, не так ли, дорогой?
Но Кристофер Робин почему-то ничего не ответил…
- Дорогой мой, а ты мне даже не сказал! - укоризненно покачала головой Кенга.
- Это был Конфетный Кашель, - сказал Ру. - Конфетный, а не такой, о котором рассказывают мамам.
- Конфетный-не конфетный, я все же думаю, что сегодня не стоит, дорогой. Как-нибудь в другой раз!
- Тогда завтра? - спросил Ру голосом, полным надежды.
- Посмотрим, - сказала Кенга.
- Ты всегда смотришь, и потом ничего не бывает, - печально сказал Крошка Ру и чуть было не заплакал.
- Кролик, нехорошо обманывать маленьких, - шепотом сказал Пятачок, которому стало ужасно жалко малыша Ру.
- Не переживай, в такой день обман не видно, - полушепотом заверил Пятачка Кролик. А остальным он громко сообщил: - Я полагаю, к обеду все мы... м-да, мы все... Ах, Тигра, пошли! После обеда мы... м-да. Пошли, Пух! Все готовы? Отлично. Пошли.
И они пошли. Сначала Пух, Кролик и Пятачок шли рядом, а Тигра весело носился вокруг них, описывая большие круги, то и дело наскакивая то на одного из них, то на другого, и если Пятачок хотел было все рассказать Тигре, то после того как тот умудрился случайно наскочить даже на него, передумал. Потом, когда тропинка стала уже, Кролик, Пятачок и Пух пошли гуськом, друг за другом, а Тигра описывал вокруг них петли, и, наконец, когда по обе стороны тропинки встала колючая стена чертополоха, Тигра то убегал далеко вперед, то возвращался, иногда налетая на Кролика, а иногда на Пуха, а иногда и нет.
И чем дальше они шли, тем гуще становился туман, так что Тигра стал по временам пропадать надолго, и в тот самый момент, когда они уже думали, что его совсем нет, он появлялся, выпаливал: «Чего же вы? Давайте, прибавьте ходу!» - и, прежде чем они успевали что-нибудь ответить, снова исчезал.
И вдруг Кролик обернулся и подтолкнул Пятачка.
- В следующий раз! - сказал он. - Передай Пуху.
- В следующий раз! - сказал Пятачок Винни-Пуху.
- Чего в следующий? - сказал Пух Пятачку.
Тут Тигра неожиданно появился из тумана, налетел на Кролика, и снова исчез.
- Пора! - скомандовал Кролик.
И он свернул в прогалину, пересекавшую тропинку, а Пух и Пятачок помчались за ним. Бежали они долго, а потом притаились в высоком папоротнике, прислушиваясь. В Лесу было очень, очень тихо. Они ничего не видели и ничего не слышали.
- Тсс! - сказал Кролик.
- Я и так, - сказал Пух.
Раздался топот... И снова наступило молчание.
- Эй! - сказал Тигра так близко от них и так неожиданно , что Пятачок, наверно, подскочил бы, если бы к счастью не оказалось, что на большей его части сидит Винни-Пух.
- Где вы? Ау! - кричал Тигра рядом с ними.
Кролик толкнул локтем Винни-Пуха, и Пух оглянулся в поисках Пятачка, чтобы подтолкнуть его локтем, но не нашел его, а Пятачок тем временем под Винни-Пухом продолжал вдыхать запах сырого папоротника, стараясь дышать как можно тише, и чувствовал себя очень храбро.
- Чудеса, да и только! – где-то недалеко произнес голос Тигры.
Наступила тишина, и спустя несколько мгновений заговорщики наконец-то услышали его удаляющийся топот. Они подождали еще немножко, в Лесу снова стало тихо - так тихо, что еще чуточку, и им стало бы страшно. Тогда Кролик встал и с победным видом потянулся.
- Ну? - шепнул он с гордостью. - Видали? Все, как я говорил! Мы совершили настоящее доброе дело, нет, можно сказать, подвиг наказания Выскочки! Пусть теперь знает!
- Пусть теперь знает, - согласился Винни-Пух. – Вот только я подумал, как бы мы сами себя не по...
- Нет, не надо думать! – оборвал мысль Пуха Кролик. – Тут думаю только я, а я уже обо всем подумал! Пошли отсюда! Только спокойно и медленно, как и подобает победителям!
И все трое во главе с Кроликом пустились наутек так быстро, как только могли.
- А теперь, - сказал Кролик, когда они порядочно пробежали, - мы можем поговорить. Что ты хотел сказать, Пух?
- Да ничего особенного. А почему мы сюда идем?
- Потому что эта дорога домой.
- А-а! – с сомнением произнес Пух, но вслух этого не сказал, потому что Кролик обещал думать за всех.
- А по-моему, нам надо взять правее, - тревожно сообщил Пятачок. - А ты что думаешь, Пух?
Винни-Пух посмотрел на свои передние лапки. Он знал, что одна из них была правая; знал он и о том, что если он решит, какая из них правая, то остальная будет левая. Но он никак не мог вспомнить, с какой надо начать.
- Ну... - начал было Пух нерешительно, но решительно закончил: – За меня думает Кролик!
- Отлично, Пух! – с восторгом отозвался Кролик. - Я отлично знаю дорогу! Ты что, Пятачок, мне не доверяешь?!
И они пошли дальше. Спустя десять минут Кролик снова остановился.
- Очень смешно, - сказал Кролик, - но мне вдруг показа... Ах да, конечно. Туда! Пошли!
- Ну, вот мы и тут, - сказал Кролик спустя еще десять минут. - Нет, кажется...
- А теперь, - сказал Кролик вновь спустя еще десять минут, - по-моему, мы должны быть у... или мы взяли немного правее, чем я думал?
- Прямо чудеса! - сказал Кролик затем спустя еще десять минут. - Почему это в тумане все выглядит так одинаково, а? Смешно! Ты заметил это, Пух?
Винни-Пух сказал, что заметил.
- Слава богу, что мы хорошо знаем наш Лес, а то мы могли бы, пожалуй, и заблудиться! - сказал Кролик через полчаса. И он засмеялся так беззаботно, как может смеяться только тот, кто так хорошо знает Лес, что не может в нем заблудиться. Особенно если он – настоящий Вседозволенец, только что совершивший доброе дело наказания Выскочки!
Услышав смех Кролика, Пятачок чуточку приотстал и подобрался к Пуху поближе.
- Пух! - шепнул он.
- Что, Пятачок?
- Ничего, - сказал Пятачок и уцепился за лапку Винни-Пуха. - Я просто хотел быть поближе к тебе.
…
Когда Тигра перестал ждать, что остальные найдут его, и когда ему надоело, что рядом нет никого, кому он мог бы сказать: «Эй, пошли, что ли!» - он подумал, что, пожалуй, пора домой. И он побежал назад, к дому.
Первое, что сказала Кенга, увидав его, это: «А вот и наш милый Тигра! Как раз пора принимать твой любимый рыбий жир!»
И она налила ему полную чашку. Тут Крошка Ру с гордостью заявил, что: «Я уже принял», и Тигра, проглотив все, что было в чашке, сказал: «И я тоже», а потом он и Ру стали по-дружески толкаться и наскакивать друг на друга. Во время этой дружеской потасовки Тигра случайно перевернул один или два стула, нечаянно, конечно, а Крошка Ру случайно перевернул один, нарочно, а Кенга строго сказала:
- А ну пойдите побегайте.
- А куда нам бегать? - спросил Крошка Ру.
- Пойдите и соберите мне шишек для топки, - ответила Кенга и дала им большую корзиночку.
И друзья послушно отправились к Шести Соснам и стали кидать друг в друга шишками, и за этим занятием совсем забыли, зачем они пришли в Лес, заодно забыли под деревом и саму корзиночку, а сами отправились домой обедать.
Слушая рассказ про то, как весело и дружно Тигра и Крошка Ру играли друг с другом, и что строгая Кенга совсем не возражала, Кристофер Робин все мрачнел и мрачнел. А услышав про то, как те дружно отправились домой обедать, он все же не выдержал и спросил:
- Значит, наскакивать не всегда плохо?
- Конечно!
- А почему же Кролику от наскоков Тигры плохо? – вновь задал вопрос Кристофер Робин, на сей раз совсем без возмущения.
- Я подозреваю, что тут все дело в самолюбии, – осторожно предположил Рассказчик. – А также в представлении о том, что тебе можно все, тогда как другим нельзя ничего!
- Во вседозволенности? – спросил Кристофер Робин.
- В ней самой, - ответил Рассказчик. – В представлении о том, что ты можешь наказывать любого, кого захочешь и когда ты захочешь, тогда как тебя никто не имеет права наказать.
- И что же теперь будет с Кроликом?
- Я думаю с ним будет то же самое, что обычно случается со всеми вседозволенцами – они наказывают сами себя! Сейчас ты в этом убедишься.
- Но можно ли ему как-нибудь помочь? Ведь я тоже хотел наказать Тигру за его наскоки…
- Ну что ж, если ты готов, помоги ему, - Рассказчик облегченно выдохнул. – Правда, мне почему-то кажется, что лучше всех помочь Кролику сможет… сам Тигра!
Обед у Кенги как раз подходил к концу, когда в дверь заглянул Кристофер Робин.
- Где Пух? – прямо с порога беспокойно выпалил он. – Я его с утра ищу.
- Тигра, детка, где Пух? - спросила Кенга.
И Тигра стал долго и путанно объяснять, что произошло, в то же самое время Крошка Ру стал рассказывать про свой Конфетный Кашель, а Кенга стала уговаривать их не говорить одновременно. Так что прошло немало времени, прежде чем Кристофер Робин понял, что Пух, Пятачок и Кролик … бродят где-то в тумане, заблудившись в Лесной Чаще.
- Смехота! - шепнул Тигра Крошке Ру. - А вот Тигры никогда не могут заблудиться!
- А почему они не могут, Тигра?
- Не могут, и все тут, - объяснил Тигра. – Просто они так уж устроены!
- Что ж, - сказал наконец-то все понявший Кристофер Робин, - надо пойти и отыскать их. Пошли, Тигра.
- А можно, я тоже пойду отыщу их? - взволнованно спросил Ру.
- А можно я тоже пойду? – подал с кровати голос Кристофер Робин.
- Я думаю, не сегодня, дорогой мой, - сказал Рассказчик.
- Я думаю, не сегодня, дорогой мой, - ответила Кенга, - как-нибудь в другой раз.
- Ну ладно. А если они заблудятся опять, можно, я тогда отыщу их?
- Посмотрим, - сказала Кенга, и Крошка Ру, который отлично знал, что это означает, ушел в угол и начал упражняться в наскоках на мебель, отчасти потому, что он хотел понаскакивать, а отчасти потому, что он не хотел, чтобы Кристофер Робин и Тигра заметили, как сильно он огорчен…
…
- Итак, - резюмировал Кролик, - мы умудрились заблудиться. Таковы факты.
Все трое в этот момент отдыхали в маленькой ямке с песком. Винни-Пуху ужасно надоела эта ямка с песком, и он серьезно подозревал, что она просто бегает за ними по пятам, потому что, куда бы они ни направились, они обязательно натыкались на нее. Каждый раз, когда она появлялась из тумана, Кролик торжествующе заявлял: «Теперь я знаю, где мы!», а Пух грустно говорил: «Я тоже». Пятачок же вообще ничего не говорил, он старался придумать, что бы такое ему сказать, но единственное, что ему приходило в голову, это: «Караул, помогите, спасите!» - а говорить это было бы, наверно, глупо.
Все долго молчали.
- Ну что ж, - сказал Кролик, по-видимому, все это время напрасно ожидавший, что его поблагодарят за приятную прогулку. - Пожалуй, надо идти.
- А что, если... – не спеша начал Винни-Пух, - если мы потеряем эту яму из виду, а затем постараемся опять ее найти?
- Какой в этом смысл? - спросил Кролик.
- Ну, - сказал Пух, - мы все время ищем дом и не находим его. Вот я и думаю, что если мы будем искать эту яму, то мы ее обязательно не найдем, и тогда мы, может быть, найдем то, чего мы как будто не ищем, а оно может оказаться тем, что мы на самом деле ищем.
- Не вижу в этом большого смысла, - сказал Кролик.
- Нет, - сказал Пух скромно, - его тут нет. Но он собирался быть, когда я начинал говорить. Очевидно, с ним что-то случилось по дороге.
- Если я пойду прочь от этой ямы, а потом обратно к ней, то, конечно же, я ее найду, - серьезно заявил Кролик.
- А вот я подумал, что, может быть, ты ее не найдешь, - ответил Пух. - Я почему-то так подумал.
- А ты попробуй, - неожиданно для себя самого предложил Пятачок, который уже сто раз как пожалел, что ввязался в сие сомнительное дело наказания Выскочки, а в итоге наказал сам себя. - А мы тебя тут подождем.
Кролик фыркнул, чтобы показать, какой Пятачок глупый, и скрылся в тумане. Отойдя шагов сто, он повернулся и пошел обратно... Но…
После того, как Пух и Пятачок прождали его двадцать минут, Пух встал.
- Я почему-то так и думал, - сказал Пух. - А теперь, Пятачок, пойдем домой.
- Пух! - закричал Пятачок, дрожа от волнения. - Ты разве знаешь дорогу?
- Нет, - сказал Пух, - но у меня в буфете четырнадцать горшков с медом, и они уже очень давно зовут меня. Я не мог как следует их расслышать, потому что Кролик все время тараторил, и тараторил «какой я умный», «какой я изобретательный», «мне можно все», а «Тигре нельзя ничего», «теперь он будет знать как ронять мое лидерское достоинство»… ну и все в таком роде. Но если все, кроме этих четырнадцати горшков, будут молчать, то я думаю, Пятачок, я узнаю, откуда они меня зовут. Идем!
Они пошли, и долгое время Пятачок молчал, чтобы не перебивать горшки с медом, а потом он вдруг легонько пискнул... а затем сказал: «О-о», а еще затем и: «Ах!», - потому что начал узнавать, где они находятся. Но он все еще не осмеливался сказать об этом громко, чтобы не испортить все дело. И как раз в тот самый момент, когда он был уже настолько в себе уверен, что стало неважно, слышны ли горшки или нет, впереди послышался оклик, и из тумана вынырнул Кристофер Робин.
- Ах, вы здесь, - сказал Кристофер Робин небрежно, стараясь сделать вид, что он нисколько за них не волновался.
- Мы здесь, - сообщил Винни-Пух.
- А где Кролик?
- Я не знаю, - ответил Пух.
- Да? Ну, я думаю, Тигра его найдет. Он тоже пошел вас всех искать.
- Это хорошо, - сказал Пух. – Но мне нужно побыстрее домой, чтобы подкрепиться, и Пятачку тоже, потому что мы до сих пор не подкреплялись и...
- Я вас провожу, - сказал Кристофер Робин. И они все трое пошли к Винни-Пуху, и провели там немало времени.
…
И все это время Тигра носился по Лесу, громко рыча, чтобы поскорее найти Кролика.
И, наконец, очень Маленький и Грустный Кролик услышал его. И этот Тихий и Вежливый Кролик, Смиренный Кролик, Послушный Кролик со всех лап кинулся на голос сквозь туман, и голос неожиданно превратился в Тигру: в Доброго Тигру, в Большого Тигру, в Спасительного и Выручательного Тигру, в Тигру, который выскакивает и наскакивает гораздо лучше всех Тигров на свете!
- Милый Тигра, как же я рад тебя видеть! - закричал Кролик.
Кристофер Робин облегченно выдохнул:
- Если бы ты знал, как тяжело все время хотеть кого-то наказать! – заявил Кристофер Робин. – И как тяжело наказывать!
- Я представляю, - охотно согласился Рассказчик. – Все дело в том, друг мой, что когда ты наказываешь другого, ты обязательно накажешь самого себя.
- Значит представление о том, что кому-то можно все, тогда как другим нельзя ничего – это глупость?
- Это не просто глупость, Кристофер, это опасная глупость. Опасная прежде всего для того, кто таковым вседозволенцем себя считает.
И Кристофер Робин принялся разматывать скотч с плюшевого Тигры.