Звонок в дверь был не просто настойчивым, он казался истеричным, будто кнопку вдавили и держали.
Елена вздрогнула, отложила книгу и посмотрела в глазок — на лестничной клетке, размазывая тушь по щекам, тряслась Жанна, её двоюродная сестра. Елена открыла, и гостья буквально ввалилась в прихожую, принеся с собой запах сырости подъезда и дешевого ментола.
— Выгнал! — выдохнула она, сбрасывая туфли прямо на коврик, даже не глядя, куда они улетят. — Сказал, чтобы духу моего не было, зверюга!
Елена тяжело вздохнула, ведь это был уже третий раз за год. Обычно этот «зверюга» превращался обратно в «любимого котика» через пару дней, стоило страстям улечься. Она жестом пригласила сестру на кухню, где как раз закипел чайник.
Жанна плюхнулась на стул, обхватив горячую кружку обеими ладонями, словно пыталась согреться после полярной экспедиции. Руки у нее мелко дрожали, а взгляд бегал по кухне, не задерживаясь ни на чем.
— Лен, мне идти некуда, мать не пустит, ты же знаешь ее тяжелый характер. У подруг дети, мужья, теснота...
Она подняла на Елену глаза, в которых плескалось то самое профессиональное страдание, которому невозможно отказать.
— Пусти пожить на недельку, а? Я только работу найду, комнату сниму и сразу съеду, клянусь, мне просто перекантоваться!
Елена потерла переносицу, глядя на собранные в углу сумки. Завтра утром электричка должна была увезти её в дачный поселок — отпуск, грядки, свежий воздух.
— Я завтра уезжаю на дачу, Жан, ровно на месяц.
Глаза сестры мгновенно высохли, в них мелькнул хищный интерес, тут же прикрытый маской благодарности.
— Так это же идеально, я за цветами присмотрю, пыль буду вытирать! Ты приедешь — тут чистота, порядок, и я уже с деньгами на съем, ну спаси, Ленусь!
Елена посмотрела на свои нежные фиалки на подоконнике, понимая, что Жанна никогда не умела ухаживать за растениями. Но выгонять родню на улицу в ночь казалось настоящим кощунством.
— Ладно, живи, но через месяц я вернусь, и квартира должна быть пустой.
Жанна кинулась обниматься, и от нее пахнуло резкими, сладкими духами, которые мгновенно заполнили маленькую кухню.
— Ты лучшая, век не забуду твою доброту!
Месяц пролетел как один душный, липкий день, и вот Елена уже стояла перед собственной дверью, оттягивая плечо сумкой с дачными яблоками. Она вставила ключ в нижний замок, но он не повернулся. Она попробовала еще раз, но механизм словно подменили.
Странное, неприятное чувство зашевелилось в животе — не страх, а брезгливое предчувствие беды. Она нажала на кнопку звонка, и за дверью послышались шаркающие шаги, затем щелкнул замок, но дверь приоткрылась лишь на цепочку.
Из щели на Елену смотрела Жанна, но это была не та заплаканная беженка. Эта Жанна стояла в шелковом халате хозяйки, с тюрбаном из полотенца на голове, а лицо её лоснилось от жирного крема.
— Ой, — лениво протянула сестра. — А ты чего тут?
— В смысле «чего»? — Елена опешила от такой наглости. — Я домой пришла, месяц прошел, открывай немедленно.
Жанна демонстративно зевнула, всем видом показывая скуку.
— Слушай, Лен, тут такое дело, тебе ведь на даче хорошо — воздух, природа. А мне в городе надо зацепляться, я тут быт наладила, работу ищу.
— Жанна, открой дверь!
— Не могу, у меня там мужчина, неудобно нам.
Елена выронила сумку, и яблоки с глухим стуком покатились по бетонному полу подъезда.
— Какой еще мужчина? Это моя квартира!
— Ну и что? — голос Жанны стал жестким и визгливым. — Ты одна живешь, тебе много места не надо, а мы семью строим, так что поживи еще на даче или к сыну поезжай в общагу.
— Ты замки сменила?
— Сменила, ты вечно ключи теряешь, а я за безопасность переживаю. И вообще, Лен, не скандаль, соседи услышат и полицию вызовут, а я им уже сказала, что ты на меня с ножом кидалась по пьяни. Тетя Валя подтвердит, я ей тортик занесла для налаживания отношений.
— А вещи мои где? — тихо, с трудом сдерживая дрожь, спросила Елена.
— Старье это? — Жанна фыркнула. — На помойке твои вещи, место только занимали, я там гардеробную сделала.
Дверь захлопнулась, лязгнула задвижка, и Елена осталась стоять в подъезде. Пахло жареным луком от соседей и безысходностью, а в нос бил тот самый сладкий, дешевый запах духов сестры, который просочился даже через металл. Она не стала стучать или кричать, просто развернулась, перешагнула через рассыпанные яблоки и вышла на улицу.
Кирилл жил в общежитии, которое больше напоминало гаражный кооператив, где в комнате пахло машинным маслом, канифолью и старыми носками. На стене висел плакат с мрачными музыкантами, а сам Кирилл, огромный и бородатый, ковырялся в разобранном карбюраторе прямо на столе. Елена села на табуретку и рассказала всё — без лишних эмоций, только сухие факты.
Кирилл отложил отвертку и вытер руки промасленной ветошью.
— Нижний замок, говоришь? — бас сына заставил дребезжать чайную ложку в пустом стакане. — Верхний она, похоже, не трогала, а ключ у меня есть.
— Сэкономила, значит, — Кирилл хмыкнул. — Жанка всегда жадной была.
Он достал телефон и набрал номер друга.
— Глеб? Здорово, тема есть. Помнишь, нам репетировать негде было перед фестивалем? Да, гараж сырой, а тут вариант нарисовался в центре, акустика просто отличная. Бери парней, и мотоцикл свой бери, который мы перебрать хотели, прям целиком тащи.
Он подмигнул матери, убирая телефон в карман.
— Мам, ты погуляй часик в парке, воздухом подыши, а потом приходи.
Елена подошла к подъезду ровно через два часа. У парадного стояли три тяжелых мотоцикла, их хромированные детали хищно блестели на солнце. Она поднялась на свой этаж и увидела, что дверь в квартиру распахнута настежь, а нижний замок, вырванный «с мясом», валялся на коврике.
Из квартиры неслась музыка, от низкочастотного гула которой вибрировала диафрагма. Елена вошла и увидела в коридоре настоящий, грязный мотоцикл с коляской. Вокруг него суетились трое мужчин в коже и банданах, разложив на полу гаечные ключи и масляные тряпки.
Вонь стояла невообразимая: адская смесь бензина, мужского пота и жареной селедки. На кухне за столом сидел Глеб и ел кильку прямо из банки, макая в масло кусок черного хлеба.
Жанна, бледная как штукатурка, жалась в углу дивана в гостиной. Рядом с ней сидел какой-то мужичок в майке — видимо, тот самый «строитель семьи» — и испуганно моргал. Кирилл вышел из ванной с электрогитарой наперевес.
— О, хозяйка! — заорал он, стараясь перекричать музыку. — А мы тут движок перебираем, свет у тебя отличный!
Он дернул струну, и резкий звук прорезал воздух, словно циркулярная пила. Жанна вскочила, закрывая уши руками.
— Лена! — взвизгнула она. — Убери их, они тут всё загадили и курят прямо в зале!
Елена спокойно прошла в комнату, провела пальцем по полированной стенке, собирая пыль.
— Это мои гости, Жанна, — сказала она ровным, стальным голосом. — Кирилл с друзьями поживет тут недельку, а может и месяц, им к концерту готовиться надо.
— Какой месяц?! — завопила сестра. — Тут дышать нечем, у меня мигрень!
Глеб на кухне громко рассмеялся и крикнул:
— Слышь, соседка! Там в туалете бачок течет, ты бы починила, а то журчит, мешает творчеству!
Мотоцикл в коридоре вдруг рявкнул — кто-то из байкеров решил проверить зажигание. Сизый клуб выхлопа вырвался из трубы и поплыл по коридору, моментально впитываясь в обои и одежду. Мужичок Жанны вскочил, не выдержав газовой атаки.
— Я так не могу, я пошел!
— Коля, стой! — закричала Жанна, пытаясь схватить его за руку.
— Вали-вали, — басом одобрил Глеб, выходя из кухни с банкой. — А ты, мать, рыбки хочешь? Свежая, жареная, вонь, правда, жуткая, но вкусно!
Жанна посмотрела на Елену, но в глазах сестры больше не было жалости, только холодное равнодушие.
— Забирай свои шмотки, — сказала Елена. — Те, что в гардеробной, ведь мои ты выкинула.
— Ты сумасшедшая! — прошипела Жанна. — Я на тебя в суд подам!
— Давай, — кивнул Кирилл, подкручивая колок на гитаре. — А пока суд да дело, мы вокалом займемся, будем связки тренировать, рычать как медведи.
Он набрал воздуха в грудь и издал низкий, утробный звук, от которого задрожали стекла. Жанна схватила сумочку и вылетела из квартиры, даже не обувшись, а ее кавалер засеменил следом.
Вечером, когда мотоцикл выкатили на лестничную площадку, они сидели на кухне. Окна были распахнуты настежь, выветривая тяжелый запах бензина и приторных духов Жанны.
Кирилл вкручивал новый надежный замок в истерзанную дверь, а Глеб доедал рыбу.
— Прости за бардак, мам, — сказал Кирилл. — Обои, наверное, переклеивать придется, сильно провоняли.
Елена сделала глоток горячего крепкого чая.
— Ничего, — сказала она с улыбкой. — Обои — это ерунда, зато воздух в доме чище стал.
Она вышла на балкон проверить свои цветы. Жанна их не поливала, земля в горшках превратилась в камень, но корни были живые — отойдут. Внизу у подъезда в машину грузился тот самый «муж-тиран» и сама Жанна с чемоданом.
Они о чем-то спорили, активно размахивая руками. Оказалось, свою квартиру они просто сдали ради денег, а пожить решили за счет доброй родственницы. Елена смотрела на них и не чувствовала ничего, кроме огромного облегчения от того, что теперь она может закрыть дверь на засов.
— Мам! — крикнул Кирилл из коридора. — Я тебе тут щеколду поставил, мощную, никто теперь не зайдет без спроса.
Елена вылила воду в сухой горшок с фикусом, и земля жадно зашипела, впитывая влагу. Жизнь продолжалась, но теперь исключительно по ее правилам.
Эпилог
Победу праздновали трудовым десантом, отмывая квартиру от въедливого запаха. Кирилл кряхтел, с трудом отодвигая тяжелый диван от стены, чтобы пропылесосить углы.
— Мам, а это что? — его голос прозвучал глухо из-за спинки дивана. — Тут паркет вскрыт.
Елена выжала тряпку в ведро, вода в котором мгновенно стала серой, и подошла к сыну. Одна дощечка старого паркета действительно отличалась — она была чище остальных, а зазоры между плашками были забиты свежей пылью. Кирилл поддел край отверткой, и доска подалась с противным скрипом.
В темной нише лежал плотный коричневый конверт. Елена взяла его шершавый бок, надорвала край и достала сложенный втрое лист.
В глазах потемнело, буквы заплясали — это был договор частного займа под залог ее квартиры, датированный прошлой неделей.
Внизу страницы стояла размашистая подпись: «Елена Викторовна Смирнова». Подпись была похожа, почти идеальна, но Елена видела тот самый характерный завиток в конце, который Жанна всегда ставила в школьных записках.
Сумма долга вверху страницы была такой, что Елена схватилась за спинку дивана. Чтобы отдать это, придется продать не только квартиру, но и всё, что у них есть.
В прихожей резко, требовательно зазвонил звонок — так звонят не друзья, а те, кто знает, что им обязаны открыть. Елена посмотрела на сына, и Кирилл сжал отвертку так, что металл жалобно скрипнул. Она пошла открывать на ватных ногах.
На пороге стояли двое крепких мужчин в кожаных куртках, от которых пахло табаком и наглой уверенностью.
— Елена Викторовна? — спросил тот, что пониже, сверяясь с данными в планшете. — Срок первого платежа по вашему займу истек вчера, так что мы пришли описывать имущество.
Читать продолжение истории тут
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет очень приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами был Джесси Джеймс.
Все мои истории являются вымыслом.