Солнце палило нещадно, обжигая кожу сквозь тонкую ткань футболки. Пыль, поднятая колесами нашей старенькой "Нивы", клубилась за нами, словно шлейф воспоминаний. Мы приехали к Сухумскому аэропорту, заброшенному, забытому, но все еще хранящему в себе отголоски былой славы.
Тогда, пару лет назад, он был совсем другим. Не тем современным, сверкающим стеклом и сталью терминалом, который сейчас принимает рейсы. Тогда он был памятником безалаберности и бесхозности, печальным свидетельством ушедшей эпохи.
Мы пробрались сквозь дыру в проржавевшем заборе и перед нами открылась сюрреалистическая картина: потрескавшийся асфальт взлетной полосы, поросший бурьяном, словно шрамами покрывающий лицо старика. Остов диспетчерской вышки, зияющий пустыми глазницами окон, казался безмолвным наблюдателем за увяданием.
Внутри терминала царил хаос. Разбитые стекла, обвалившаяся штукатурка, вырванные с корнем кресла. В воздухе витал запах сырости и тлена, смешанный с едва уловимым ароматом авиационного топлива, словно призрак ушедших полетов.
Мы стояли на взлетной полосе, вглядываясь в горизонт. Ветер трепал волосы, а в голове роились мысли. О том, как здесь когда-то взмывали в небо самолеты, унося пассажиров в далекие страны. О том, как здесь встречали родных и близких, обнимая их после долгой разлуки. О том, как жизнь кипела здесь, пульсируя в ритме взлетов и посадок.
Тогда, глядя на эту разруху, сложно было представить, что когда-нибудь здесь снова зазвучит гул турбин, что сюда вернутся люди, что аэропорт снова оживет. Но надежда, как тонкий росток, пробивалась сквозь асфальт забвения.
Сейчас, когда я вижу фотографии обновленного Сухумского аэропорта, когда слышу новости о новых рейсах, я вспоминаю тот день. Я вспоминаю тишину и запустение, которые царили там. И я понимаю, что даже из руин можно возродиться, что даже у самых сломанных крыльев есть шанс снова взлететь.