(Вторая книга летописи «Как я помню этот мир» Отрок)
Без Бога не до порога, а он всё время меня спасал.
Виктор Винничек
Третье воспоминание из моей жизни…
Божьей волей я не умер после сильнейшего угара.
Тяжёлая жизнь среди детей поляков и детей уголовников в криминальном районе станции. Белорусов и русских в районе было мало. Ежедневные драки с несколькими мальчиками сразу, сделали из мальчика со временем настоящего бойца подростка. Потому что мальчика никто даже не пытался защитить. Один раз, когда он пожаловался родителям, что его избили. Мать накричала на ребёнка, что он встрял в драку:
- Надо быть хитрее, и вовремя убежать.
К этому времени у матери из-за постоянной болезни, совсем сдали нервы и у неё к тому же сложился скверный характер. Она заставила отца добавить за драку.
Однажды когда ему было двенадцать лет, и его пять ребят в драке прижали к забору, это увидела его девятилетняя сестра. Алла не думая, пролезла через дырку в заборе, и стала в пару, словно разъярённая кошка на защиту брата. Виктор любил свою сестру и очень испугался, что ребята поранят её. Тут у Виктора открылось второе дыхание, и он по очереди начал расправляться с опешившими выходкой Аллы хулиганами. Через минуту трое хулиганов уже лежали на земле, а два оставшихся убежали под дикие вопли сестры. Брат с сестрой обнялись и ушли домой.
Волей судьбы через несколько лет он с лихвой отблагодарил сестру. В это время Виктор был почти взрослым, и хорошо запомнил это плохое событие из своей жизни.
Зима, я учусь в восьмом классе.
На уроке математики учительница объявила: По итогам школьной олимпиады, я занял первое место. И на педсовете решили, что на районную олимпиаду от школы поеду я и Янковский Влад, мальчик с нашего посёлка, который с первого класса садился позади меня и безбожно списывал с меня всё, что ему было нужно.
С пятого класса мы пошли с ним учится в среднюю школу в местечко Рожанка, он и там занял мне место на парте перед собой. Все в классе знали, даже учителя, что он с меня безбожно списывает, а я никогда и не от кого не закрывался, тем более от него. Мы с ним только вдвоём с мальчиков ходили за пять километров в школу и в жару, и в метель, и в слякоть. К этому времени у него уже развилась дальнозоркость, такая, что он свободно мог читать газету на расстоянии двух метров перед собой. Он даже выиграл однажды спор на этом.
Поехать на олимпиаду мы договорились с посёлка первым автобусом. Олимпиада проходила в райцентре, в городе Щучин
в девять часов. От нас туда ходило два автобуса в семь и восемь часов.
Накануне я приготовил новую рубашку, погладил школьную форму, которую я уже не носил, так как считал себя взрослым, я уже вырос на десять сантиметров выше отца. Поставил стул у кровати, повесил на его спинку вешалку с костюмом и рубашкой, на сидение положил нижнее тёплое бельё с носками. Я спал на кухне, сестра спала рядом в комнатке за дверью. Родители в зале через холодный коридор. Печка была в зале и плита на кухне, топили их углём, который разжигали дровами. Мама с двухлетним братом лежала в Лиде в больнице. У него заболел живот. К приходу отца, я разжёг печку в зале и плиту на кухне, согрел воду и помыл голову. Мы все поужинали, я подбросил угля в топку, и мы с сестрой легли спать пораньше. Она закрыла дверь и сразу уснула, а я ещё долго ворочался с бока на бок, думал о завтрашнем дне, ведь от школы на районную олимпиаду я еду впервые, обычно туда посылали девятиклассников, но в этом году они уступили мне на школьной олимпиаде.
Я сплю и вижу сон, что я лежу на ленте транспортёра вместе с металлическими заготовками. Лента движется в сторону большого кузнечного молота, который штампует эти заготовки, его удары отдаются в моей голове, от волнения сильно стучит сердце. Мне становится страшно, ведь через две заготовки молот меня расплющит.
Я хочу подняться с ленты, но у меня совсем нет сил. Кажется, что сердце скоро выскочит с груди, И это произойдёт раньше, чем молот расплющит мою голову. Я просыпаюсь, встаю на ноги, но они у меня ватные и совсем меня не держат. Я со всего маха, падаю на стул, ломаю переносицу и теряю сознание. Сколько я пролежал на полу, одному Богу известно. Когда я очнулся, было вокруг темно, я лежу на полу в луже липкой жидкости. От боли разрывается голова и всё также сильно и часто стучит сердце. Каждый его удар отдаётся мне в кончиках пальцев рук и ног. Я пытаюсь встать на ноги, но снова падаю. На этот раз, мимо, по странному обстоятельству, не упавшего стула.
Поэтому более удачно, я не потерял сознание. Вот в темноте ползу в сторону двери в коридор. Нащупываю её, встаю на колени и с трудом открываю дверь. Через коридор, доползаю до входной двери со второго этажа у лестницы, с третьей попытки всё же проворачиваю ключ и открываю двери. Здесь я снова теряю сознание. Очнувшись, я ползу по бетонным ступенькам лестницы вниз,. Несколько раз за время движения в темноте промахиваюсь рукой об очередную ступеньку и ударяюсь каждый раз лицом о бетон. Вот я, наконец, добрался до тамбура на первом этаже, встаю на колени и открываю дверь в тамбур, затем на улицу. Свежий морозный воздух, на улице минус десять, понемногу, начал включать мою голову. Я по ступенькам сполз к сугробу и растёр лицо снегом. Меня шатало, со стороны в сторону, и я с трудом поднялся на ноги. Потом меня несколько раз вырвало на снег и мне стало легче.
- Что со мной?
Первая здравая мысль посетила меня.
- Как там моя сестра? Что с ней?
Эта вторая мысль вонзилась в мою голову и вытеснила первую. Я с трудом, держась за перила лестницы, поднялся в квартиру. Включил свет в коридоре потом на кухне. Нечаянно бросил взгляд на плиту и всё понял.
Заслонка на выходе с трубы была закрыта. Я быстро открыл заслонку и поддувало. Уголь в топке сразу воспламенился, синим пламенем. Значит, мы угорели. Я открыл дверь в комнатку сестры и включил свет. Она была на три года моложе меня. Первый год ходила в школу в местечко. У неё была привычка укрывать голову одеялом.
- Я так с вечера быстрее согреваюсь.
Говорила она маме, когда та делала ей замечание.
- Любишь ты тепло, как кошка. С брата бери пример, он на ночь с себя даже майку иногда снимает,- воспитывала она доченьку.
Я быстренько отбросил с головы одеяло и попытался разбудить сестру. Алла не просыпалась, хотя и дышала. Я попытался её поднять и упал вместе с ней на кровать. Как я ослаб. До этого я легко мог носить сестру на руках длительное время. Сейчас, я её за руки вытащил в коридор. Она не шелохнулась, не пришла в сознание, но дышала.
- Вот он какой, угар.
Человек засыпает, не приходя в сознание. Угарный газ не имеет ни цвета, ни запаха. Вдруг, вспомнил я, материл по химии. В прошлом году у нас в посёлке угорела и умерла целая семья из пяти человек.
Но они отапливались дровами, а тут уголь. Мне стало страшно. Я склонился над лежащей на полу сестрой, начал трепать её за уши, бить легонько по щекам. Она немножко зашевелилась. Тогда я набрал в рот холодной воды и брызнул ей в лицо. Она открыла глаза. Я поверну её лицом к полу и приподнял голову. Она оперлась руками о пол и села. Тут её несколько раз вырвало. Сестре стало легче, и она невнятно стала повторять плачущим голосом:
- Мне холодно. Мне холодно. Мне очень холодно.
Её тельце начало дрожать. Мы, держась друг за друга, встали на ноги. Я повёл её в зал и уложил в мамину кровать, накрыл ватным одеялом, и она скоро мирно уснула. Тут мне опять стало дурно. Я сел в коридоре на стул, поставил перед собой таз и уже не на пол, а сознательно начал дожидаться, когда меня вырвет. Мне становилось всё хуже и хуже, но не рвало. Тогда я заложил два пальца в рот и меня сразу вырвало. Меня рвало долго и много раз в основном жёлчью. Во рту было горько. Я пил воду и меня снова рвало. За этим занятием и застал меня отец, когда вернулся домой среди ночи, после устранения повреждения на линии связи. Оказывается поздним вечером, его вызвали на работу, и он торопясь, закрыл заслонку, не убедился, что уголь прогорел.
- Что тут происходит? Все двери в тамбуре настежь. И в квартире тоже. Перед крыльцом блевотина.
Но увидев меня, в одной майке залитой кровью, с распухшим окровавленным носом, с отёкшим лицом и тазиком в руках, замолчал.
- Что, что?! Угорели мы по твоей милости, если б не страшный сон, могли бы и не проснутся.
- А где Алла?
- Спит, твоя Алла, еле откачал. Спасли её плотно закрытая дверь, и дурная привычка укрываться с головой одеялом.
- А ты чего не спишь?
- А ты что не видишь? - Плохо мне.
Меня снова стало рвать одной жёлчью. Отец пошёл в зал проведал сестру. Закрыл входную дверь в квартиру. Двери в тамбуре он закрыл сразу походу движения на второй этаж. Меня перестало рвать, и он переселил меня на кухню. Увидев запёкшуюся лужу крови перед стулом. Он собрал её в помойное ведро и помыл полы на кухне и в коридоре. Я проверил свою школьную форму. Странно, но она не упала в лужу крови, а висела на пинке стула.
Слава Богу, с ней всё в порядке, в сравнении со мной. Вдруг, меня начало знобить. Я подбросил угля в топку, снял майку и умылся тёплой водой до пояса. Но озноб не проходил. Отец видя, как я мучаюсь, предложил:
- Может скорую вызвать?
- Какая скорая? Мне на олимпиаду. Забыл что ли? К утру, надеюсь, отпустит, а так в больницу заберут.
- Какая тебе олимпиада? Ты себя в зеркале видел? Там все конкурсанты разбегутся.
- Ну и хорошо я займу первое место.
Ответил я и припомнил, как бабушка Домна лечила озноб. Принёс с кладовки молоко, вскипятил его. Затем налил его в пол литровую алюминиевую кружку, растворил в нем ложку меда и ложку сливочного масла и с трудом выпил содержимое. Я сразу согрелся, мне стало легче и меня потянуло на сон.
Я запланировал уехать в город первым автобусом.