Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Как наши предки от незваных гостей береглись

Не только Баба Яга гостей поила, кормила и спать укладывала. Если, конечно, была в хорошем настроении. Соблюдали такое правило и обычные люди. Если гость званый — сразу же, а если пришлый со стороны — после сторожкого взгляда да особого угощения. Какого? В Дивнолесье помнят. Хлеб-соль и поныне признак гостеприимства. Вот только не всякий скажет, почему именно так принято встречать гостей. И если с хлебом все понятно — голодному человеку хлеб первое дело, то почему к нему выносили не питье, не другое блюдо, а именно соль? Неужто, готовы были наши предки поделиться дорогим продуктом? Оказывается, не все так просто. Соль в давние времена считалась еще и оберегом от всякой нечисти и злых мыслей. И то, и другое запросто могло прицепиться к пришлому, а раз так — лучше поберечься. Художник Сергей Иванов, "Семья", 1907 Часто так береглись, что не всякого незваного гостя в дом пускали, а если и звали в избу, то дальше матицы — центральной балки — проходить чужаку не дозволялось. Правда, и сам

Не только Баба Яга гостей поила, кормила и спать укладывала. Если, конечно, была в хорошем настроении. Соблюдали такое правило и обычные люди. Если гость званый — сразу же, а если пришлый со стороны — после сторожкого взгляда да особого угощения. Какого? В Дивнолесье помнят.

Хлеб-соль и поныне признак гостеприимства. Вот только не всякий скажет, почему именно так принято встречать гостей. И если с хлебом все понятно — голодному человеку хлеб первое дело, то почему к нему выносили не питье, не другое блюдо, а именно соль? Неужто, готовы были наши предки поделиться дорогим продуктом? Оказывается, не все так просто. Соль в давние времена считалась еще и оберегом от всякой нечисти и злых мыслей. И то, и другое запросто могло прицепиться к пришлому, а раз так — лучше поберечься.

Художник Сергей Иванов, "Семья", 1907
Художник Сергей Иванов, "Семья", 1907

Часто так береглись, что не всякого незваного гостя в дом пускали, а если и звали в избу, то дальше матицы — центральной балки — проходить чужаку не дозволялось. Правда, и сам гость, в здравом уме, заходить за матицу не рискнул бы, потому как все знали, что не пустит она в дом лихо, оградит и от злого человека, и от худых помыслов.

Бывало и так, что могли вообще не пустить. Страшно было пускать в дом тех, кто с ведовством знался, вдруг, не понравится что такому гостю — так проклянет, на шлет на домочадцев или скотину какой наговор. А знались с нечистью, как считали раньше, все те, кто смотрит косо, кто кривой на глаз, рябой с лица, одним словом, не такой, как положено. Таким отказывали с порога, хотя тоже было не по себе: а ну как придется потом прийти к такому человек на поклон?

Свои, родственники да гости дорогие, которых ждали, — те шли в избу запросто, за стол широкий, в красный угол — тот самый, где обычно сидел хозяин дома, угощались, вели разговоры неспешные больше для вежливости. Дела решали наособицу, уже после хозяйских пирогов и без лишних глаз — не дело малых во взрослые разговоры вникать. Супруге тоже знать все не след.

Соседей за стол не звали. Могли, конечно, пригласить, но только если дело было большое, думное. А вот сватов — тех сразу же вели за белы рученьки да за богатый стол, показывали, что есть достаток в избе, что выросла невеста хорошей хозяйкой — вон, сколько вдвоем с матерью наготовила.

Вот так и жили…