Семён стоял у окна своей трёхкомнатной квартиры на пятом этаже старой московской сталинки и смотрел, как жена Лена укладывает чемодан. Она уезжала на неделю в Прагу — якобы на конференцию по маркетингу, которую оплачивала компания. Семён знал, что никакой конференции нет. Уже полгода Лена встречалась с коллегой по имени Артём, высоким брюнетом из отдела продаж, который каждый раз, когда приходил к ним в гости «по работе», смотрел на жену так, будто Семён был пустым местом.
Он не устраивал сцен. Зачем? Он сам давно уже не был верным мужем. С тех пор, как в его жизни появилась Вика — двадцатишестилетняя соседка с четвёртого этажа, которая работала бариста в кофейне напротив и всегда улыбалась ему чуть дольше, чем нужно.
Лена захлопнула чемодан.
— Я уезжаю. Такси уже внизу, — сказала она, не глядя в глаза.
— Удачной поездки, — ответил Семён ровным голосом. — Позвони, когда прилетишь.
Она кивнула и вышла. Дверь закрылась с мягким щелчком, будто ставила точку в их двенадцатилетнем браке.
Семён постоял ещё минуту, потом достал телефон и написал в общий чат с друзьями:
«Жена уехала на неделю. Завтра в 19:00 у меня. Приезжайте с ночёвкой. Будет всё: алкоголь, мясо, PlayStation, никто не будет мешать. Кто в деле?»
Ответы посыпались мгновенно.
Дима: «Я в деле. Привезу виски.»
Костян: «Беру текилу и лаймы. И карты.»
Пашка: «Я с гитарой и с новой историей про свою бывшую.»
Стас: «Приеду последним, но с сюрпризом.»
Семён улыбнулся. Давно он не собирал всю эту компанию вместе. Последний раз — года три назад, когда они ещё были студентами, а не взрослыми мужиками за тридцать с ипотеками и детьми (у кого-то).
На следующий вечер квартира гудела. На кухне шипел гриль, в воздухе пахло мясом, чесноком и дорогим одеколоном. Мужики сидели за большим столом, который Лена когда-то выбирала в Икее, и пили за всё подряд: за здоровье, за баб, за то, что наконец-то можно говорить матом без оглядки.
Вика пришла в одиннадцать. Семён сказал друзьям, что «сейчас зайдёт соседка, угостим её вином», но все всё поняли с первого взгляда. Она вошла в коротком чёрном платье, с распущенными светлыми волосами и улыбкой, от которой у любого мужчины в радиусе десяти метров начинало шалить сердце.
— Знакомьтесь, это Вика, — сказал Семён, обнимая её за талию чуть смелее, чем положено просто соседу.
Дима поднял бровь. Костян ухмыльнулся в усы. Пашка тихо присвистнул. Стас просто налил ей вина.
— А где Лена? — невинно спросила Вика, принимая бокал.
— В командировке, — ответил Семён и поцеловал её в висок. Прямо при всех.
Повисла пауза. Потом Дима расхохотался.
— Ну ты даёшь, Сёма! Мы тут думали, ты святой последний остался.
— Да ладно вам, — отмахнулся Семён. — Все мы люди.
Вика сидела у него на коленях, и никто не делал вид, что это странно. Наоборот — будто так и надо. Мужики шутили, подливали ей вина, рассказывали истории из студенческих времён, когда Семён был ещё «правильным» и носил Лене цветы каждый месяц.
Где-то после второго часа ночи, когда текила закончилась, а виски оставался только на донышке, Стас достал свой «сюрприз» — старый фотоальбом, который он нашёл у матери Семёна.
— Смотрите, какой Сёма был в девятом классе! — заорал он, открывая страницу.
На фотографии стоял тощий подросток с чёлкой до глаз и в свитере с оленями. Рядом — Лена, тоже школьница, с двумя косичками и в клетчатой юбке. Они держались за руки и улыбались в объектив.
Вика посмотрела на фото, потом на Семёна.
— Это твоя жена?
— Была когда-то, — буркнул Семён и отобрал альбом.
В комнате повисла неловкая тишина. Даже музыка, казалось, стала тише.
— А ты её любишь ещё? — вдруг спросила Вика. Тихо, но все услышали.
Семён пожал плечами.
— Не знаю. Привык, наверное.
— А меня? — она смотрела прямо, без улыбки.
Дима кашлянул. Костян вдруг стал очень занят изучением этикетки на бутылке. Пашка вышел «покурить на балкон». Стас просто налил всем водки, хотя никто не просил.
Семён долго молчал. Потом сказал:
— Ты другая. С тобой легко. С ней… уже давно тяжело.
Вика кивнула, будто это всё объясняло. Потом встала.
— Пойду я, пожалуй. Поздно уже.
Семён проводил её до двери. В подъезде она повернулась и поцеловала его — долго, по-настоящему. Без свидетелей.
— Позвони мне завтра, — сказала она и ушла.
Когда он вернулся в комнату, друзья смотрели на него по-разному. Дима — с сочувствием. Костян — с осуждением. Пашка — с завистью. Стас — просто пожал плечами.
— Ну что, Сёма, — сказал он. — Поздравляю. Ты теперь официально мудак.
— Спасибо, — усмехнулся Семён. — Давно пора.
Они допили остатки алкоголя и разошлись по комнатам. Кто-то спал на диване, кто-то на полу на матрасе. Семён лёг в спальне, в их с Леной огромной кровати, и впервые за много лет не почувствовал вины.
На третий день Лена написала: «Всё хорошо. Вернусь в воскресенье вечером».
Семён ответил: «Отлично. Жду».
В тот же вечер Вика пришла снова. Без приглашения. Просто постучала в дверь в девять вечера, в спортивных штанах и футболке, с бутылкой вина и пакетом из «Перекрёстка».
— Я приготовила пасту, — сказала она. — Можно к тебе?
Он впустил. Они готовили вместе, смеялись, целовались у плиты. Потом сидели на диване, пили вино и смотрели какой-то старый фильм с Ди Каприо. Она положила голову ему на плечо.
— А если она вернётся раньше? — спросила Вика.
— Не вернётся.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что она сейчас в Праге с Артёмом. В отеле «Корринтия». Номер 512. Я проверил.
Вика подняла голову.
— Ты следил за ней?
— Нет. Просто знаю. Как она знает про нас.
— То есть… она знает?
— Конечно. Мы же не дети. Взрослые люди. У каждого своя жизнь.
Вика долго молчала. Потом сказала:
— А я не хочу быть «своей жизнью». Я хочу быть главной.
Семён посмотрел на неё. В её глазах было что-то серьёзное, почти страшное.
— Ты же замужем не за мной, — тихо добавил он.
— Пока, — ответила она.
В пятницу друзья приехали снова. Уже без предупреждения — просто собрались, как в старые времена. Привезли пиво, чипсы, заказали роллы. Вика была с ними. Уже как своя.
Лена вернулась в воскресенье в восемь вечера. Семён встретил её в коридоре. Она выглядела уставшей, но довольной. Загорелой. С новой сумкой, которой раньше не было.
— Привет, — сказала она.
— Привет, — ответил он.
Они поцеловались в щёку. Как чужие.
— Как конференция? — спросил он.
— Нормально. Много нового узнала.
— Артём передавал привет?
Лена замерла. Потом медленно сняла пальто.
— А Вика твоя сейчас где? На четвёртом этаже ждёт, пока ты освободишься?
Семён усмехнулся.
— Нет. Она уже здесь живёт. Второй день.
Лена посмотрела на него долго. Очень долго. Потом прошла в спальню, открыла шкаф и начала складывать свои вещи в чемодан.
— Ты уходишь? — спросил он.
— А ты остаёшься?
— Похоже на то.
Она кивнула. Закрыла чемодан.
— Ключи оставлю на тумбочке.
— Оставь. Пригодятся.
Лена ушла в тот же вечер. К Артёму, наверное. Или к подруге. Не важно.
Семён сел на диван, налил себе виски и позвонил Вике.
— Приезжай. Навсегда.
Она приехала через двадцать минут. С одним чемоданом и котом в переноске.
Друзья узнали всё на следующий день. Дима сказал: «Ну ты и сука, Сёма». Костян пожал руку и сказал: «Правильно сделал». Пашка принёс цветы Вике. Стас просто поднял бокал: «За любовь, мать её».
А через месяц в подъезде повесили объявление: «Продаётся 3-комнатная квартира, 5 этаж, хорошее состояние, собственник». Подпись — Елена Сергеевна.
Семён с Викой купили новую квартиру. Побольше. В новостройке. С видом на реку.
И никто из друзей больше никогда не спрашивал, где Лена. Как будто её и не было никогда.
А она, говорят, вышла замуж за Артёма. И родила дочку. И счастлива.
Как и Семён.
Иногда так бывает.
Люди просто перестают притворяться.
И начинается настоящая жизнь.
Скандальная, некрасивая, но честная.