Роман Андреевич и Анна Викторовна в этом году отмечали двадцать девять лет брака. Дата была не круглая, но всё равно, казалось, что праздник должен быть ярким и пышным. Но всё вышло не так.
Роман Андреевич руководил крупным предприятием, и где-то за две недели до годовщины он сообщил жене, что уезжает в командировку, как раз примерно в эти дни. Анна Викторовна, конечно, расстроилась, но трагедии делать из этого не стала.
— Ничего… Вернешься, просто посидим семьей в ресторане.
Но и этот вариант в итоге пошел совершенно не по плану. Половина приглашенных родственников так и не приехала. У кого-то возникли дела, а кто-то приболел. В итоге за столом были Роман Андреевич и Анна Викторовна, их дочь Людмила, её муж, а еще мама Романа Андреевича.
Беседа за столом не клеилась. Роман Андреевич, который раньше был душой компании, всё больше молчал, он вообще будто бы мыслями был в другом месте. Анна Викторовна по началу пыталась всех расшевелить, ну а потом перестала стараться. На душе у нее было неспокойно. Она смотрела на мужа и понимала, что с ним что-то происходит.
Когда муж уехал отвозить свекровь, Анна Викторовна обняла дочь и сказала:
— Мил, кажется, это уже и не праздник…
— Мама ты зря слишком за всё это переживаешь и видишь в мрачных тонах. — Мила попыталась её успокоить. Она уверяла, что всё нормально, просто все устали и потому ужин получился таким странным.
Но через полгода действительно случилось непостижимое. Отец Милы ушел из семьи. Тогда молодая женщина вспомнила те мамины слова и поняла, что Анна Викторовна чувствовала неладное задолго до того, как всё стало явным.
***
Новой избранницей отца оказалась девушка, которая была почти ровесницей Милы. Но семью потрясла не столько разница в возрасте, сколько то, что она была его подчиненной.
Анна Викторовна после этого долго не могла прийти в себя. Она говорила дочери:
— Понимаешь, Мил… Я теперь думаю только об одном. Каждый раз, когда я ждала его с ужином, а потом расспрашивала о работе, жалела его если он уставал, он приходил от неё! От неё!
— Мам, пожалуйста, не говори так… — Мила пыталась её успокоить, но понимала, что вряд ли какие-то слова помогут матери преодолеть эту ситуацию.
Теперь Анна Викторовна жила с мыслями о предательстве мужа. Внутри накапливалось всё больше и больше боли. Женщина перестала есть, плохо спала, оборвала общение с друзьями, ей было стыдно показываться на глаза людям.
В один вечер Миле неожиданно стало тревожно. Она сказала мужу:
— Я поеду к маме. Не знаю почему, но сердце не на месте. Хочу проведать…
Миша не верил в интуицию и предчувствия. Но, понимая, что происходит в Милиной семье, препятствовать и отговаривать не стал.
— Конечно, давай, я могу забрать тебя после… Ты только позвони, когда наговоритесь… — ответил он.
Когда Мила открыла дверь в квартиру родителей, она сразу поняла, что дома слишком тихо.
— Мам? Ты дома?
Но никто не ответил. Мила оглянулась, мамина обувь стояла на полочке, верхняя одежда висела на вешалке. Значит мама никуда не ушла. Мила пошла дальше. И когда она вошла в спальню, то увидела мать на кровати. Казалось, что Анна Викторовна просто спит. Но рядом с ней лежали пустые блистеры от таблеток.
— Мам! Мам, очнись! — Мила бросилась к ней, трясла за плечи и била по щекам, но Анна Викторовна не реагировала.
Девушка позвонила в скорую.
— Пожалуйста, приезжайте быстрее… Она приняла таблетки… Она не открывает глаза… Пожалуйста!
Скорая приехала через пятнадцать минут. Анна Викторовна ещё дышала. Её отвезли в больницу. Медикам удалось откачать женщину, о чем незамедлительно сообщили дочери. Но даже, услышав это, Мила никак не могла успокоиться, она всю ночь прорыдала на руках у мужа.
— Я ненавижу его… Понимаешь? Ненавижу! Как он мог?! Как он мог всё это сделать?! Как он мог довести маму до такого?!
Миша только обнимал её и гладил по спине, не находя никаких внятных слов. Тут действительно было нечего сказать. Ему было жалко Милу, ему было больно за Анну Викторовну. Но сделать он ничего не мог.
***
На следующий день Мила приехала в больницу, чтобы навестить маму. В коридоре отделения она неожиданно увидела отца. Он стоял, прижавшись к стене и опустив голову, будто кого-то ждал.
Мила подошла к нему, её трясло, она готова была заорать.
— Ты что тут забыл?! — в ее голосе была злоба.
Отец поднял глаза.
— Мила, я переживаю. Я чувствую себя виноватым. Ну не чужой мне твоя мама человек!
Она горько засмеялась.
— Виноватым? — Мила покачала головой. — Может мне тебя пожалеть?! Не твоё ли предательство ее сюда привело?!
Отец отвел взгляд, потом вдруг сказал:
— Я вчера Ане сказал, что у меня будет ребенок.
Мила не сразу поняла смысл слов отца.
— Что? — переспросила она.
— Полина беременна… — он затараторил. — У меня будет сын! Сын! Понимаешь?
Он даже улыбнулся, когда произнес это слово, на его лице действительно была гордость. Роман Андреевич был горд, что станет отцом мальчика. И в этот момент Мила почувствовала такую боль, что она даже не могла сделать вдох.
— Сын… — повторила она. — Ты серьезно? Ты пришел сюда, после вчерашнего, и говоришь мне это?
Отец сделал шаг к ней.
— Мила, я хочу, чтобы ты поняла…
— Нет! — сказала она, отшатнувшись от отца. — Хватит! Сын у него будет! Я твоя дочь! И ты мне это говоришь?! Матери это рассказал! А она чуть не умерла… Ты вообще в своем уме?! Тебе сына все эти годы не хватало?! Ну так и уходи отсюда к сыну!
— Мила…
— Уходи! — Мила перешла на крик. — Оставь нас в покое! Оставь!
Мила смотрела на него глазами полными ненависти и боли. Роман Андреевич понял, что уже никак не исправит ситуацию. Он кивнул, а потом развернулся и пошел прочь по длинному больничному коридору. Мила же облокотилась на стену и попыталась взять себя в руки. Ей нужно было успокоиться, а потом пойти в палату к матери. К ней подошла медсестра.
— С вами всё в порядке?
Мила кивнула.
— Да, всё хорошо. Спасибо.
Ей понадобилась еще минута, чтобы отдышаться. И после этого она вошла в палату. Там она уже улыбалась, шутила, просила маму быстрее поправляться. Она была готова на всё, чтобы Анне Викторовне стало лучше. Мысли об отце Мила от себя гнала, от них было слишком больно.
***
Роман Андреевич действительно чувствовал вину. Иногда она накрывала его так сильно, что он не мог ничего делать. Он понимал, что предал жену, причинил боль дочери, что он поступил, как ужасный человек. Но каждый раз, когда эти мучительные мысли одолевали его, он заставлял себя переключиться на другое, на своё будущее. На то, что скоро у него родится ребенок.
Эта мысль как будто перекрывала собой всё остальное. Он представлял, как будет держать малыша на руках, и на его лице сама собой появлялась улыбка. Ему казалось, что жизнь дала ему второй шанс. С Полиной он был нежным и внимательным. Он готов был ради неё на всё.
Она говорила:
— Рома, посмотри, какая коляска… Дорогая, конечно, но ведь такая красивая!
А он, даже не задумываясь, отвечал.
— Берем! Если ты хочешь, то берем именно её!
Она просила купить определенный комод, кроватку, кресло для кормления, и снова он даже не обсуждал цену. Он ездил с ней по магазинам, выбирал самые дорогие и самые лучшие вещи для сына, ему это доставляло удовольствие.
Если Полина говорила, что ей хочется определенной еды, он ехал за ней даже ночью, лишь бы выполнить просьбу.
Роман Андреевич не думал о том, как в это время себя чувствует Анна Викторовна. Не думал о том, что переживает Мила. И чем больше он заботился о Полине, чем глубже погружался в подготовку к своему второму отцовству, тем меньше он ощущал вину. Ребенок стал для него главным оправданием всего того, что он делал.
***
Ночью Полина резко проснулась от острой боли внизу живота. Она хотела встать, но почувствовала, как по ногам течет что-то теплое. Она посмотрела вниз, это была кровь.
— Рома! — в панике закричала она. — Рома, помоги!
Роман Андреевич подскочил. Увидев Полину в таком состоянии, он не стал ждать. Он сразу же повез ее в больницу. Всю дорогу мужчина говорил с ней:
— Держись, Полин… Сейчас… Ещё немного… Потерпи!
В больнице ее сразу увезли в операционную. Врачи в итоге сказали, что ребенок жив, но Полина потеряла много крови, операция будет долгой, потому что они пытаются обойтись без радикальных мер.
В итоге врачам удалось сделать всё как надо. Женщину перевели в реанимацию. Роман Андреевич договорился, что его пустят внутрь, как только будет можно. В это время он заполнял тысячи бумажек, которые касались как Полины, так и их сына. И именно это изменило весь ход событий.
Когда Полина наконец открыла глаза, он был рядом.
— Ром, как малыш? — еле слышно спросила она.
— Всё хорошо… — он кивнул. — Мальчик в порядке.
Полина заметила, что Роман напряжен, будто что-то не договаривает.
— Ты что-то скрываешь? — спросила она. — Скажи мне… Не молчи…
Роман сел на край кровати и посмотрел ей в глаза.
— А ты ничего не скрываешь? — спросил он.
Полина нахмурилась.
— Я? О чём ты? Я не понимаю.
Мужчина потер глаза.
— Полин, у меня четвертая группа крови.
Она посмотрела на него и было ясно, что она не понимает, к чему он клонит.
— Ну и что? У меня вторая…
— А у малыша — первая.
На лице Полины появился испуг.
— Ром… — прошептала она. — Это ошибка… Наверное, тут могли перепутать… У малыша не первая! Пусть перепроверят! Пусть!
По глазам Роман увидел, что она всё поняла.
— Я не могу быть его отцом… У моих детей не может быть первой группы крови… — сказал он с явной болью в голосе.
Полина закрыла лицо руками и разрыдалась.
— Рома! Пожалуйста! Это случайность! Я не хотела! Я не думала… Я верила, что он твой! Рома!
Роман Андреевич медленно поднялся. Он больше не произнес ни слова и просто вышел из палаты. Вся его новая жизнь оказалась ложью. Он понимал, что уже не сможет принять ни Полину, ни ребенка. Эта глава жизни оборвалась, так и не начавшись толком.
Через какое-то время он попытался связаться с Милой, но она не захотела слушать отца. Он пытался поговорить с ней лично, но зять не пустил его на порог. Потом он поехал к бывшей жене. Он сидел на их кухне и как в старые добрые времена рассказывал ей о произошедшем. Роман Андреевич одновременно не ждал от неё ничего, но при этом надеялся на сочувствие. Женщина смотрела на него с холодом. Когда он закончил свой монолог, Анна Викторовна тяжело вздохнула.
— Стало легче? — спросила она.
Мужчина пожал плечами.
— Ром, знаешь, мы были вместе так долго… И мне казалось, что я проведу с тобой всю жизнь, буду делить радости и горести. Но теперь, я прошу тебя, никогда больше не приходи ко мне. Я больше не хочу ничего знать. Я тебе не жена, и более того, я тебе даже не друг.
С тех пор Роман Андреевич остался один. Он погрузился в работу, чтобы заполнить пустоту внутри. Когда Мила родила ему внука, он даже как-то уговорил дать ему шанс видеться с малышом. Но даже это не могло заглушить то одиночество, в котором мужчина продолжал жить. У него не было никого. И не было ничего, что помогло бы ему вернуть семью. Это его тревожило до самого конца.
