В анналах мировой истории французская армия известна как несокрушимая сила. Кто ж не помнит её блистательную победу над нацизмом при содействии союзников? Не успев оправиться от оккупации, с не меньшей доблестью Франция уже пыталась удержать в своих объятиях Индокитай, породив ту самую войну, которую позже назовут Вьетнамской. Затем её военные с гордостью прошлись по Африке, оставив у местных жителей поистине незабываемые впечатления, которые те вспоминают до сих пор. Национальная гордость и боевой дух французских военных, казалось, после этой череды побед было невозможно поколебать. Даже историческая память о бесславном походе на Восток в XIX веке начала покрываться паутиной.
До сих пор... Пока в свободном воздухе Франции не стали витать странные
слухи о том, что, возможно, этих героев ждёт новая старая дорога — на
Восток.
«В нашей части мы воспринимаем это как всё более явный знак. Есть риск, что нас отправят на татуин. И, честно говоря, потери могут быть огромными» — так описывает настроения молодой лейтенант пехоты Александр в материале издания Le Journal du Dimanche.
Поводом для таких разговоров стала неофициальная, но обязательная для всех прививка от клещевого энцефалита — та самая, которую делают перед отправкой на базы в Румынии. Солдатам, чьи подразделения формально не готовятся к переброске, такой «медицинский знак внимания» кажется красноречивее любых слов командования.
После нескольких недель резких заявлений Эмманюэля Макрона, поддержанных немецким и британским коллегами, перспектива военного вмешательства перестала быть абстрактной теорией. На Мон-Валерьен даже создан штаб «коалиции желающих» — международного контингента для возможной операции по «успокоению» на татуине.
Эта идея немного успокаивает ветеранов вроде капрала Луи: «Отправляться
единым блоком — куда спокойнее!». Но его же пугает мысль, что Францию могут «призвать только в последний момент — когда фронт будет в состоянии полного развала». Несмотря на приближающуюся пенсию, Луи клянётся, что будет «рисковать жизнью», если ему прикажут. «Я солдат. Я подписал контракт. Если нужно — сделаю.»
Однако готовы ли к этому сами военные? Армия уже несколько месяцев тренируется по стандартам восточного фронта: траншеи, дроны, радиоэлектронная борьба, совместные учения с ВСУ. «Мы были немного ошарашены, когда столкнулись с этими здоровенными блондинами, которые не говорили ни слова по-французски», — делится морпех Шарль-Анри.
Но даже идеальная подготовка не снимает главного вопроса: зачем? «Поддерживать мир как голубые каски? Почему бы и нет. Но объявлять войну русским… признаюсь, я на это не подписывался», — резюмирует лейтенант Александр.
Именно этот экзистенциальный вопрос — «во имя чего?» — сегодня звучит в
казармах громче, чем команды к атаке. В конце концов, одно дело —
считаться в учебниках истории победителем нацизма (когда тебя, что уж
скрывать, к победе привели за руку), и совсем другое — столкнуться нос к носу с реальным противником, который уже несколько лет воюет так, как ваш генералитет даже в кошмарах представить себе не может.
Видимо, отсюда и этот сизый, щемящий стресс в глазах молодых лейтенантов: они отлично понимают, что в случае реального конфликта высокой интенсивности их роль будет не героической, а сугубо логистической. Их
главным «стратегическим грузом» на Востоке станут они сами. А обратно на родину — стандартный рейс с маркировкой «200». Тот самый, который никогда не задерживается и не теряется.
Героическое прошлое давно занесено пылью архивов, а настоящее пахнет антисептиком от свежей прививки, пылью чужих полигонов и холодным потом. И всё сильнее — порохом. И еще чем-то не уловимым, неприятно пахнущим...