Одной из наиболее волнующих и не до конца проясненных загадок в биографии Николая Васильевича Гоголя остается вопрос о его личной жизни и сознательном отказе от брака. Звучит парадоксально, ведь писатель испытывал чувство глубокой привязанности к выдающимся женщинам своей эпохи.
Платонические увлечения: любовь, заключенная в письмах
Несмотря на замкнутый характер и внешнюю непримечательность, Гоголь был знаком с несколькими выдающимися женщинами своей эпохи. Его отношения с ними носили платонический, эмоциональный характер.
Александра Осиповна Смирнова-Россет
Императорская фрейлина, блестящая и остроумная красавица, была одной из самых ярких муз Гоголя. Их познакомил Василий Жуковский в 1831 году. Между ними завязалась трогательная и доверительная переписка: Гоголь делился с Александрой творческими планами, обсуждал только что написанные произведения. Биографы уверены, что она была его первой серьёзной влюблённостью.
Однако он так и не решился признаться ей в своих чувствах, понимая, что бедный писатель не является достойной партией для фрейлины высшего света. В 1832 году Александра вышла замуж за дипломата Николая Смирнова, но дружеское общение с Гоголем сохранила на всю жизнь.
Анна Михайловна Виельгорская
С семьёй Виельгорских Гоголь познакомился в Италии. Анна, которая была младше его на 14 лет, произвела на писателя большое впечатление своей нежной красотой и умом. Он видел в ней идеал женщины и, по некоторым сведениям, весной 1850 года сделал ей предложение через её родственника.
Однако ему было решительно отказано. Граф Виельгорский не счёл писателя без состояния и собственного дома подходящей партией для своей дочери. Эта неудача глубоко ранила Гоголя и задела его самолюбие; это был единственный документально зафиксированный случай, когда он попытался устроить свою семейную жизнь.
Мария Николаевна Синельникова
Эта женщина, приходившаяся Гоголю двоюродной сестрой, сумела по-настоящему тронуть его сердце. Их сближение произошло в 1849 году, когда Гоголь навещал её в имении Власовка. Мария, пережившая неудачный брак, была покорена мягким характером и "братским сочувствием" Гоголя.
Она сама призналась ему в любви и, по воспоминаниям, всё время его визита не отходила от него ни на шаг. Однако к этому времени Гоголь уже был сильно подвержен религиозно-мистическим настроениям и не помышлял о браке. После его отъезда они поддерживали тёплую переписку вплоть до смерти писателя.
Главной женщиной в жизни Гоголя была его мать, Мария Ивановна. Он боготворил её, постоянно вёл с ней переписку и именно ей обязан своей склонностью к мистицизму и суевериям. Именно от матери, которая после смерти мужа одна воспитывала детей, Гоголь унаследовал религиозность и сложное, тревожное отношение к жизни.
Гоголь вёл жизнь аскета и странника
У него не было ни собственного дома, ни стремления к богатству. Он открыто высказывал друзьям, например, Василию Жуковскому, мысль о том, что семейные узы — это непозволительная обуза для человека, посвятившего себя творчеству. Его близкий друг Жуковский отмечал:
«Его призванием было монашество».
Внутренняя установка, подкреплённая болезненной ранимостью, практической неприспособленностью и, возможно, страхом перед любовью как чувством, способным "испепелить", в итоге и предопределила его одинокую судьбу.
Многие биографы объясняют одиночество как особенность внутреннего мира писателя: углублявшаяся религиозность, доходившая до аскетизма, и сложный комплекс психологических особенностей — меланхолия, мнительность, болезненная рефлексия.
В популярных трактовках эти черты нередко сводятся к емкому, но упрощенному выводу о «душевном расстройстве». Однако, как полагают некоторые исследователи, подобные состояния могли быть не первопричиной, а скорее следствием иных, более глубоких и трагических обстоятельств.
Гипотеза о роковом недуге: Петербургский опыт и его последствия
Альтернативная, хотя и скандальная версия, пытающаяся объяснить отношение Гоголя к женщинам и браку, уходит корнями в первые годы его жизни в Санкт-Петербурге. Стремясь войти в ритм жизни столичной «золотой молодежи», начинающий писатель, по некоторым предположениям, посещал отнюдь не только светские салоны.
Следствием такого времяпрепровождения могло стать заражение так называемой «дурной болезнью» или «Венерой» — сифилисом, бичом той эпохи. Болезнь, оставленная без должного внимания, приняла тяжелую форму, поставив под угрозу саму жизнь молодого человека.
Для спасения и лечения Гоголь был вынужден экстренно выехать в Германию, где прошел дорогостоящий и изнурительный курс терапии. Сумма, потраченная на спасение здоровья — 1450 рублей — была по тем временам астрономической и наглядно демонстрировала серьезность положения.
Этот тяжкий опыт, по мнению сторонников данной гипотезы, наложил неизгладимый отпечаток на психику писателя. В его душе поселился панический, почти иррациональный страх перед женщинами как источником смертельной опасности, страх «подцепить» заразу вновь.
Этот страх был тем более оправдан в реалиях высшего света XIX века, где сифилитическая инфекция, по свидетельствам современников, была печально широко распространена.
Травма тела и духа: болезнь как источник творчества и страдания
Лечение, основанное на применении высокотоксичных препаратов ртути, стандартных для той эпохи, не могло не подорвать и без того не слишком крепкое здоровье Гоголя. Физическое истощение шло рука об руку с душевной травмой.
Впоследствии сам писатель в одной из своих исповедальных записок сделал многозначительное признание, которое некоторые интерпретируют как отсылку к этому мрачному опыту:
«Я стал наделять своих героев, сверх их собственных гадостей, моею собственною дрянью».
Возможно, именно это личное знакомство с «низом» человеческой природы, с телесной и душевной немощью, питало беспощадный психологизм его сатиры.
Последующий отъезд за границу в 1836 году, формально мотивированный творческими поисками и лечением от депрессии, мог также иметь целью продолжение борьбы с последствиями старого недуга. Однако судьба подготовила новое испытание.
В 1839 году в Риме Гоголь заболел «болотной лихорадкой»
Малярией, болезнью, в то время часто смертельной. Ему вновь чудом удалось избежать гибели, но организм и нервная система были основательно подорваны.
Некоторые исследователи, анализируя симптомы, описанные современниками, — сильнейшие припадки, глубокие обмороки, изнурительные видения — выдвигают предположение о развитии малярийного энцефалита, поразившего мозг.
Болезненные видения, посещавшие его в горячечном бреду, вплетались в ткань его сознания, возможно, становясь тем самым мистическим материалом, из которого рождались самые причудливые и пугающие образы его позднего творчества.
Физические страдания и постоянный страх перед возвращением болезни оказались мощнейшими факторами, сформировавшими его жизненный путь, его отрешенность от мира и уникальную, трагическую глубину его художественного гения.
Что, на ваш взгляд, было главной причиной одиночества Гоголя? Напишите комментарий!