РАЗВЕДЧИК ДОЛГОЖИТЕЛЬ. АЛКОГОЛЬ И РАДИАЦИЯ. ИСТОРИИ АТОМНОГО ПРОЕКТА.
В июле 1942 года во время Потсдамской конференции(по итогам её к СССР отошёл Кенигсберг-Калининград), после успешного ядерного испытания в Аламогордо, президент США Гарри Трумэн проинформировал руководителя советской делегации Иосифа Сталина, что США имеет «новое оружие необычайной разрушительной силы».
Информация Сталиным была воспринята поначалу с благодушием. Оружие могло быть применено против Японии, что было на руку СССР. Так и оказалось. 6 и 9 августа США армия сбросила на Хиросиму и Нагасаки атомные бомбы. После этого СССР по ранней договорённостям с США вступил в войну с Японией.
Однако союзники могли и стать врагами в любой момент после победы в войне над Японией, конец которой был близок.
В СССР утвердилось мнение, что бомбардировка Хиросимы – это не только удар по японцам, но и «акт устрашения» для Советов. В президенте США Гарри Трумэне угадывался непримиримый противник коммунизма (в отличие от его предшественника Франклина Рузвельта). Нужно было знать как можно больше о результатах применения ядерного оружия, причём из самых надёжных источников. И в первую очередь следовало выяснить, действительно ли сила взрыва равнялась «20 килотоннам тринитротолуола», как уверял Трумэн.
С целью обеспечить Кремль достоверной информацией в Хиросиму и Нагасаки были посланы разведчики ГРУ – Михаил Иванов и Герман Сергеев. Официально они находились в Японии в качестве сотрудников советской дипмиссии. То, что дипломаты зачастую и были разведчиками, сегодня уже никого не удивляет. Это международная практика.
Полученная из Москвы телеграмма предписывала разведчикам собрать данные о результатах бомбардировок и определить глубину воронок, образовавшихся после взрыва. В Хиросиме агенты ГРУ побывали 16 августа, а перед возвращением в Токио посетили еще и Нагасаки. Путь оказался непрост – японцы, обозлившиеся на всех белых, забросали советских «дипломатов» камнями. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что разведчикам довелось увидеть на месте ядерной атаки. Прежде всего, их поразило отсутствие воронки – это подтверждало, что американцы применили бомбу принципиально нового типа. Описывая впечатления от Хиросимы, Иванов сравнивал последствия взрыва с действиями огромного великана. На камнях Иванов и Сергеев увидели силуэты погибших людей – так называемые «тени Хиросимы». В самом эпицентре, среди вывороченных рельсов, засыпанных пеплом руин и обгорелых трупов советские разведчики собирали нужные им образцы. Один их внешний вид говорил о жуткой разрушительной силе ядерного оружия.
«Страшно вспоминать, но мы взяли с собой наполовину обугленную голову с плечом и рукой», – рассказывал Иванов.
Уже спустя три дня Иванов и Сергеев диппочтой отправили в Москву чемодан с пробами радиоактивного грунта, камнями и останками погибших. К своему отчёту приложили переводы статей японских газет о ситуации в разрушенных городах.
Это оказало на руководство СССР колоссальное впечатление. Ужас от того, что СССР превратят в радиоактивный пепел усилился. Сталина отличала невероятная подозрительность по отношению ко всему и всем. Сообщения разведчиков как обычно подливали масло в огонь и Берия, не любивший разведку за паникёрство и желание откусить кусок пожирнее от пирога (потом поплатился за это) проявил к атомной теме особый интерес. И в СССР закипела работа.
20 августа Госкомитет обороны создал Специальный комитет для руководства «всеми работами по использованию внутриатомной энергии урана», который возглавил Лаврентий Берия. Учреждено Первое главное управление при СНК СССР для руководства атомным проектом, его научным руководителем поставлен Игорь Курчатов. 1 декабря решают создать реакторный завод №817 на Урале близ Кыштыма. В Сарове начинаются работы по созданию секретного КБ-11 по этой тематике.
Тем временем, разведчики, побывавшие на местах бомбардировок без средств защиты, заболели лучевой болезнью. Герман Сергеев вскоре скончался. Иванову же удалось выкарабкаться. Хотя врачи перелили разведчику восемь литров крови, пациент был уверен, что от худших последствий радиации его спасла бутылка японского виски Suntory, выпитая в Хиросиме. С тех пор среди советских военных, подвергавшихся радиоактивному облучению, распространилось мнение о защитном действии алкоголя. Моряки атомных подлодок, употреблявшие по 200 грамм сухого вина, назвали их в честь разведчика «стаканом Иванова». Оправившись от болезни, Михаил Иванов дожил до 2013 года. Скончался генерал-майор ГРУ в возрасте 101 года.
#последаматомногопроекта
#80летатомнойотрасли