Революционная стихия, вовлекшая в движение широкие массы, на некоторое время создала видимость некоего единения разных политических партий, противостоящих царизму и буржуазии. Рабочий Главных железнодорожных мастерских Петрограда вспоминал: «Когда мы совершали революцию, мы мало обращали внимания на партийность. Большевики это, эсеры или меньшевики – мы с этим не считались. Нам был дорог момент закрепления революционной борьбы за рабочим классом».
Недостаточная осведомленность масс о политических партиях проявилась в том, что при выборах в Петроградский совет в феврале-марте 1917 года не учитывался фактор партийности (в протоколах собраний по выборам в совет указывались профессия, возраст, социальное положение, а партийность не указывалась).
В советской историографии при освещении февральских событий всегда достаточно остро стоял вопрос о соотношении стихийности и сознательности. Большевистская традиция подчеркивания организующей и направляющей роли большевиков, естественно преувеличивала степень организованности в Февральской революции – связывая организацию прежде всего с деятельностью петроградских большевиков. Попытка историка Э.Н.Бурджалова пересмотреть эту утвердившуюся схему, предпринятая в 1956 году, была сразу же прервана решительным вмешательством партийной власти.
Однако, в последующие годы в исторической литературе появилось немало материалов, позволяющих оценить положение в партии большевиков в феврале 1917, большевистское влияние на ход событий. Факты, приводимые историками, свидетельствуют, что партия большевиков при выходе из подполья в феврале 1917 года была ослабленной. Численность ее составляла 24 тыс. членов (в Петрограде – всего 2 тыс.). Признанных лидеров партии в дни свершения революции не было в Петрограде (они были за границей или в ссылке). В городе оставалось Русское бюро ЦК (А.Шляпников, П.Залуцкий, В.Молотов) и Петроградский комитет. Отношение петроградских большевиков к произошедшему было выражено в «Манифесте… Бюро ЦК». В документе выдвигали лозунг (по аналогии с первой русской революцией) создания Временного революционного правительства (позднее Ленин увидел прообраз этого правительства в уже созданном Совете), по отношению к Временному правительству большевики разделяли популярную у всех социалистов формулу «постольку – поскольку» ( и здесь Ленин сменил курс, провозгласив лозунг «Никакой поддержки правительству»).
В марте в Петроград возвратились из ссылки Л.Б.Каменев, И.В.Сталин, Я.М.Свердлов, М.К.Муранов и др., из скандинавских стран – группа во главе с А.М.Коллонтай. 3 апреля в Петроград прибыл Ленин с большой группой большевиков. Партия собирала силы, однако выработка тактической линии шла не без трудностей. В течение марта материалы, публикуемые в «Правде» отражали позицию Л.Б.Каменева, которую при обсуждении в Петроградском комитете он изложил так: «Следует или объявить открытую войну Временному правительству или занять …. иное положение. Последнее как раз необходимо. Созрели ли мы, чтобы создать диктатуру пролетариата? Нет. Не важно взять (власть) – важно удержать. Этот момент придет, но нам выгодно его оттянуть, сейчас наши силы еще недостаточны».
В такой обстановке «Апрельские тезисы» Ленина, в которых излагалась программа перерастания буржуазной революции в социалистическую, произвели «впечатление разорвавшейся бомбы» и вначале не были приняты большинством партийных руководителей. Выступая 6 апреля на заседании Бюро ЦК Каменев говорил: «Ленин не дает конкретных указаний, т.к. оценивает момент как в 1871 году, а у нас еще нет того, что совершено в 1789 и 1848 годах. Власть не у Советов. Революция буржуазная, а не социалистическая. Не оценен момент конкретный для России. Империализм ведет к социализму, но так как на Западе нет ничего, то слишком много взвалено на плечи России».
Однако, постепенно настроения в партии изменялись, чему немало способствовала общая обстановка в стране, о которой говорилось выше. В Петрограде проходят совещания, где Ленин «упорно и настойчиво разъяснял пункты тезисов» (А.Шляпников). О том, как происходили эти изменения, приведем свидетельство саратовского большевика В.П.Антонова: «Сперва у нас произошло замешательство, кавардак в мыслях. Одни отнеслись совершенно отрицательно к тезисам, считая их плодом творчества оторвавшегося от российской действительности человека, другие принимали лишь отдельные пункты, и очень немногие принимали их почти целиком. Разноязычному состоянию…. положила конец сама партийная масса и прежде всего ее рабочая часть – она стала на точку зрения Ленина и заставила подтянуться к себе нашу интеллигенцию и полуинтеллигенцию».
VII Апрельская конференция большевиков, открывшаяся в Петрограде 24 апреля, подавляющим большинством голосов приняла тезисы Ленина. Большевики взяли курс на решительное размежевание с умеренными социалистами. В ЦК, избранный на конференции, вошли Ленин, Зиновьев, Сталин, Каменев, Милютин, Ногин, Свердлов, Смилга, Федоров.
Довольно большая по численности группа партий в 1917 году – это так называемые умеренные социалисты. Наиболее многочисленной из них были социалисты-революционеры, пользующиеся влиянием преимущественно среди крестьянства (численность партии определялось весной 1917 г. цифрами от 500 до 700 тыс.). Лидером партии был В.Чернов, занимавший центристскую позицию («объединение всей демократии на общей основе»), но выделялось и левое крыло (М.Спиридонова, А.Колегаев) – позднее образовавшее самостоятельную ветвь – левых эсеров.
Преобладающее влияние в городах имели меньшевики – именно они возглавляли создаваемые в марте 1917 года советы: Н.Чхеидзе (лидер центристов в партии возглавлял исполком Петросовета. Взгляды меньшевиков по отношению к войне («революционное оборончество») и Временному правительству разделяли социал-демократические течения и группы правого и левого толка: рабочая группа ВПК (К.Гвоздев), «внефракционные социалисты» (Н.Суханов), плехановская группа «Единство». Оценка обстановки сложившейся после Февраля в России, которую с незначительными разночтениями разделяли все умеренные социалисты, была так изложена Г.В.Плехановым: «Русская история еще не смолола той муки, из которой будет со временем испечен пшеничный пирог социализма…Пока она такой муки не смолола, участие буржуазии в государственном управлении необходимо в интересах всей страны, а стало быть, в интересах самих трудящихся» («Единство» 20 апреля 1917 г.).
Однако, главные плоды победы в Феврале пожинала партия народной свободы – кадеты (численность ее в феврале – 70-80 тыс., более 300 местных комитетов). Чтобы не утратить политического влияния, кадетам пришлось отказаться от лозунга конституционной монархии и высказаться за республиканский строй. Этим же интересом была продиктована тактика «левого блока», т.е. диалог с социалистическими партиями. Кадетская печать безмерно восхваляла революцию: «великая», «народная»… «Милюков (лидер партии) – зачинатель революции, первый, кто пошел на приступ старой власти». Кадеты и близкие к ним октябристы заняли все ключевые посты во Временном правительстве.
Однако вынесенное на поверхность либеральное правительство оказалось ограниченным в своих действиях со стороны Советов, к тому же оно не имело и конкретной программы осуществления реформ, откладывая решения животрепещущих вопросов до Учредительного собрания. Временное правительство опаздывало с принятием решений, принимало их вынужденно, под давлением левых сил и тем самым теряло авторитет, уступало инициативу (введение хлебной монополии, установление 8-часового рабочего дня, создание «примирительных камер» для разрешения конфликтов между рабочими и предпринимателями, учреждение земельных комитетов, попытки создать систему местного самоуправления).
Говоря о политических факторах, оказавших влияние на ход событий в 1917 году, нельзя обойти сюжеты, которые вызвали особый интерес в последние годы.
Среди них – вопрос о роли масонства. Действительно, многие политические деятели 1917 года были участниками масонских лож. Некоторые авторы считают, что именно причастность к масонству во многом определило состав первого Временного правительства (известна фраза Керенского: «внепартийный подход позволил объединить разные силы»). Однако, содержащиеся в литературе материалы не позволяют сколько-нибудь определенно оценить степень влияния масонства на революцию.
Другой сюжет - иностранное вмешательство (со стороны Антанты – с целью сохранения союзника, со стороны Германии – ослабление или полная ликвидация восточного фронта). Милюков в своей книге «История второй русской революции» (Минск, 2002) приводит документ, напечатанный в русских газетах в 1918 году, который в годы войны направлялся министерством иностранных дел Германии всем послам нейтральных стран. Текст гласил: «Доводится до вашего сведения, что на территории страны, в которой вы аккредитованы, основаны социальные конторы для организации пропаганды в государствах, воюющих с германской коалицией. Пропаганда коснется возбуждения социального движения и связанных с последним забастовок, революционных вспышек, сепаратизма составных частей государства и гражданской войны, а также агитации в пользу разоружения и прекращения кровавой войны. Предлагаем вам оказывать всемерное покровительство и содействие руководителям означенных пропагандистских контор».
Безусловно, антивоенная пропаганда, проводимая большевиками в армии, отвечала интересам Германии, ибо ослабляла силы противника (хотя это ни в коей мере не может быть аргументом в пользу обвинения лидера большевиков – Ленина – в шпионаже в пользу Германии). Хотя нельзя не отметить, что разоружение системы контрразведки, произошедшее в результате февральского переворота, облегчало деятельность прогерманской агентуры.