Подарок ко дню рождения был фантастическим. Это был простой конверт, в нем простая дешевая деревянная коробка. Еще и пустая. Но что из неё вылетело? Что исполнило одно единственное желание бедной женщины тридцати восьми лет от роду? Что или кто это сделал с ней? «Хочу, чтобы дочь Вероника осталась, хочу чтобы муж был Андрей, хочу...» Исполнилось только первое «хочу». Ирина чувствовала себя так, словно ей огрели по голове мешком с мукой. Она чихнула несколько раз и встретилась взглядом с пятнадцатилетней дочерью, которая уже готова была разреветься.
Ирина узнавала в ней черты своего ребенка, и в то же время, это словно была совсем другая девочка. Глаза были честные, напуганные, волосы не крашеные, гладкие, ровные, с ровными кончиками. И, главное – щеки! Такие, как у Веронички были в детстве! Пухлые щеки! Она стала слегка полновата? Нет, совсем нет. Но лицо дочери не знало следов усталости. Дочь выглядела совершенно здоровой. И такой трогательной, как малой ребенок.
- Ника, дочь… А где наши документы с тобой?
- А… какие?? Мама… тебе плохо, да? Ты память потеряла? Ты на машине…
- Нет-нет! – успокоила её Ирина, хотя сама вся тряслась. – Я не на машине, на такси. Мы отмечали на работе мой день рождения с коллегами. Так, где наши документы?
- Они… там… вроде… В комоде… Кажется… Я не знаю. Мам, почему ты спросила про отца? Он что, объявился? И должен был прийти сегодня сюда, к нам?
Ирина потёрла лоб. Соображала, что сказать.
- Мам, он что, требует мои документы?... Паспорт? Хочет знать, когда я родилась? Ты поэтому такая?
- К-какая, Ник?
- Не знаю… Как будто ты меня не узнаёшь… так смотришь… изучающим таким взглядом. У тебя сегодня день рождения, я так готовилась, я всё приготовила на стол, с любовью открытку тебе подписала, ты утром её даже не видела, ты под подушку не залезла, как всегда. Ма-а-мочка… Ты не помнишь, куда положила документы? … Ты что, меня не узнаёшь?
- Так и есть, - окончательно растерялась Ирина, - Совсем другой ребенок.- пробормотала она и тут же воскликнула:- Никуся, конечно узнаю!
- Мамочка, ты у меня единственная, не надо мне никакого отца. Я его не знала, и видеть даже не хочу. Не показывай ему мои документы.
- Хорошо, милая. Доченька… я только сама посмотрю, ладно? В комоде? А где он… комод…
- Так в моей комнате… Там, где ты кукол мастеришь…
Ирина быстро обняла дочь и пошла на негнущихся ногах в комнату Ники. Там увидела белый комод с хрустальными ручками, открыла и начала копаться в верхнем ящике. Комод был полон кусочков нежной ткани, бисера, бусин, фарфоровых рук и ног, ватина и серебристой проволоки.
- В нижнем, - услышала она плачущий голос Ники, которая уселась на кровать, которая теперь у неё была, как у принцессы, с вензелями у изголовья. И завыла в голос.
- Ника, ты что!!! Всё в порядке!
- Мама, ты заболела! Ты странно себя ведешь! Мам, давай поедем в приёмный покой, пожалуйста… Помнишь, ты меня возила, когда у меня живот болел? Поехали…
- Нет, котик, всё в порядке. Я точно хорошо себя чувствую, даже лучше, чем ты думаешь. Только у меня такое чувство, что я немножко не помню. В нижнем, да?
Ирина выдвинула нижний ящик комода и увидела, наконец, среди лампочек и мотков ниток для шитья три аккуратных папки. Она взяла первую.
- Не в этой. В серой.
Ирина взяла серую папку и увидела там паспорта, документы на квартиру, которую ей купила мама, продав дом, полученный по наследству.
«Хоть квартира та самая, которая еще до предполагаемого замужества у меня была! Господи, помоги! Что же случилось-то? Неужели это не сон???» - мысленно взвыла Ирина. – «Господи… Не могу поверить! Это какое-то наваждение. Я, наверное, напилась чего-то в офисе, и сплю… И мне снится такой реалистичный сон. Или… не дай Бог я в коме лежу… Или это вообще тот свет… Ой, мама родная, что же делать??»
Она выудила свидетельство о рождении Вероники Селивановой. И чуть в обморок не свалилась.
Она была Вероника Андреевна Селиванова, с её девичьей фамилией, а на месте отца был прочерк.
- Ну вот, - сказала Ирина ошалело, - Пусть и не думает на тебя претендовать, дочка. Если придёт – мы ему покажем, что вот здесь – прочерк.
- Там всегда было пустое место вместо отца, - проронила Ника, которая всё еще всхлипывала.
Ирина с усилием поднялась, уселась рядом и обняла дочь, прижав её к себе. Такая же. Родная. Милая. Только добрая и чувствительная.
- Мамочка…
- Котик мой! Всё в порядке! Всё прекрасно! Идём праздновать!
Ирина удивлялась и удивлялась. А когда она зашла в ванную помыть руки, чуть не рухнула в обморок. Из зеркала на неё смотрела женщина едва похожая на неё саму. Волосы не длинные, а стрижка под горшок с завивкой, какую она себе регулярно представляла, но так и не решилась подстричься. Помада не красная, а нежно розовая. Серьги в ушах гвоздики, а не мамин подарок старые, золотые. Эти, похоже вообще из простого металла, но стильные такие! И Глаза!!! Это были настоящие глаза! Никаких синяков, ни следов дряблости век! А лоб! Гладкий, без морщин, пролегающих вечно между бровями! И усталости на лице как будто не было! И помятости не было!
Ирина рассматривала себя в зеркало так долго, что дочь начала легонько стучаться.
- Всё в порядке?
- Я иду, иду… Иду… и-ду… - промямлила Ирина и стянула светлую ветровку.
Это невероятно. Одежда на мне другая, в шкафу совсем другая. Но что это???
Юбка чуть не падала. Ирина худела на глазах. Вернее, исчезал живот. И всё как-то поднималось.
Она вышла, придерживая юбку на талии.
- Дочь, скажи мне, я что, спортом занимаюсь?
- Н-нет…
Боясь еще больше испугать Нику, Ирина умолкла.
- Мам, ты только на йогу ходишь.
- На йогу??
- Да, на… йогу. Два раза в неделю.
- Ну всё. Завтра пойду к врачу проверять память. Ник, ты представляешь, забыла! Ну ничего, ничего… Главное – ты у меня есть.
Ирина уплетала картошку с мясом под сыром и салат из свежих овощей с белым сыром с таким аппетитом, что Ника начала улыбаться.
«Где ты научилась так готовить?» – чуть не спросила она.
- Я испекла твой любимый торт.
- Умница!
- Пришла со школы и сразу начала печь. Он на балконе, остывает. Сейчас принесу! Ты помнишь, где у нас балкон?
- Ну квартиру я отлично помню! - обрадовалась Ирина.
- А ты помнишь, кто живёт у нас на балконе?
Ирина застыла и перестала есть.
- Ну мама! Ты же мне разрешила!
- Кто?
- Не помнишь? – уставилась на неё Ника.
- Кого-то помню…
Ирина пыталась соображать. Кто может жить на балконе?
- Я думаю там…
- Мам, ты что… У нас живёт сова! Ты что, не помнишь? Вы с дядей Валерой ездили в лес, и ты там нашла совёнка, совсем маленького. Мы его весной выпускать будем…
- О, господи! И что, мы кормим его мышами??
- Нет, мы кормим его мясом и кормом для хищных птиц. Сначала только паштетом и фаршем. Недавно начали давать кусочки. Курицу ест, рыбу, печень… Хочешь глянуть? Там большущая клетка и темно, мы занавесили балкон.
- И как давно?
- Месяц… Мам, ты не помнишь только этот месяц?
- Наверное, да.
Когда раздался звонок, Ирина как раз смотрела на кормление совы. Дочь длинным пинцетом давала кубики мяса пушисто-лохматому существу с узкими глазами.
- Вы его носили носили в лес, но рядом так и не обнаружили родителей. Он был совсем маленький… Почти неживой… О, мам! Это дядя Валера!!!
Ирина подпрыгнула от неожиданности. Кто такой дядя Валера она понятия не имела и тем более не представляла, как себя с ним вести.
Но как только Валерий с огромным букетом мелких розовых роз переступил порог их с Никой квартиры, она увидела, что он слишком идеальный, как господин с растрепавшейся прической. Серые глаза глядели с хитринкой.
– Дорогая моя Иришка! Я поздравляю тебя лично с днем… рождения, – негромко сказал он, и протянул букет.
Ирина поняла, что наваждение не отпускает. Он казался совершенно очаровательным. Ирина смотрела, как он снимает своё черное пальто и вешает на плечики, заботливо поданные Никой. Смотрела, как он слегка наклонил голову и что-то шепнул Нике, а она шепнула в ответ и потом кивнула и снова зашептала еле слышно. И в организме Ирины началось восстание. Она поняла, что всегда мечтала о таком замечательном Валере, сердце её то замирало, то начинало биться в ушах. Если еще и Ника от него в восторге....
Впрочем, Валера не стал целовать её в щеку и, скромно опустив очи, попрощался, потому что ему надо бежать. А на длинном безымянном пальце Валеры блеснуло обручальное кольцо, когда он снова надевал своё пальто. Ирина заметила этот яркий блеск.
«Так вот какая ты, оказывается, Иришка! Ты с чужим мужем закрутила роман! Ты…»
- Мой подарок в силе, - сказал Валера и улыбнулся совершенной улыбкой. – Я тебя обожаю! Ника, дорогая, готовься! Ирина... ты у нас всегда готова!
- Я тоже готова, дядя Валера! Маме станет лучше завтра. Приходите к нам!
Ирина не стала расспрашивать дочь, она поставила букет в вазу и принялась за десерт. Сова тихонько ухнула.
Ника, с тревогой поглядев на маму, села делать уроки, в субботу ей надо было в школу. А Ирина, покопавшись в своих нарядах и перемерив все платья, начала горевать. И печалилась она большую часть ночи.
«Я не хотела избавляться от мужа таким образом», – думала она. – «Но моя Ника просто ангел, по сравнению с тем ребенком, что мы вдвоём с Тимуром воспитали».
Едва начал заниматься рассвет, Ирина взяла в руки коробку и принялась её снова открывать и закрывать. Сделав так раз пять или шесть и загадывая различные мелкие желания, вроде – «хочу свежей малины» и «хочу маникюр черного цвета», рухнула на кровать и поняла, что не скажет «хочу вернуть себе мужа» или «хочу, чтобы Валера не был женат». Она сжалась в клубок. укрылась почти с головой и провалилась в сон.
Подумала, что проснётся и всё станет, как прежде. Чудес не бывает.