Садил бамбук мудрец в пустыне,
Садил любя, за рядом ряд,
И оду он читал помпезно,
Даря росткам радушный взгляд.
О ты чудак, вдруг крикнул кто-то,
Мудрец повел чуть головой,
Усталый путник бородатый,
Стоял с верблюдом за спиной.
Ну не ужели ты не видишь,
Что нет тут жизни, нет воды,
Зачем ростки свои ты садишь,
Они погибнут от жары.
Коль ты отец с умом расстался,
Тебе не нужно одному,
В пустыне долго находиться,
Давай я в город доведу.
Мудрец кряхтя, вдруг встал с коленей,
И повернувшись к путнику,
Пытливым взглядом гостя встретил
И руку протянул ему.
А там в руке, в ладошке дряблой,
Зажат был тоненький росток,
И к гостю он с улыбкой кроткой,
Проделал маленький шажок.
Смотри, сказал тихонько старец,
Оно совсем еще дитя,
Оно само расти не станет,
Оно зависит от меня.
И если, я возьму водицу,
Полью обильно тут песок,
И каждый день в заботе стану,
Лелеять каждый здесь росток.
То ты поверь, что через время,
Бамбук взметнется в облака,
И может ты однажды даже,
В тени его дашь храпака.
Прости отец, но я не верю,
Что здесь хоть, что-то прорастет,
Прощай старик, жаль не сумею,
Мож кто другой тебя поймет.
Старик все так же улыбаясь,
Печальным взглядом гостя проводил,
А после оду воспевая,
Росток последний посадил.
Прошли года, и путник этот,
Шел возглавляя караван,
Увидел средь песка в рассвете,
Проросший тростником бархан.
Господь с тобой, в слух молвил путник,
Не верил я глупец тебе,
Что твой тростник в песках зыбучих,
Взойдет на зло любой жаре.
И путник тот с тех пор рассказчик,
Про старца мудрого в песках,
Который научил его однажды,
Великой мудрости, что в двух словах.
Без веры в дело, путь пропащий,
Уверен ты, поможет Бог!
Но если ты в сомненьях чахнешь,
Завянет дел твоих росток.