После работы Анатолий домой идти не хотел. Вот не несут его туда ноги! Никак не несут, проклятые! А чего не несут, собственно? Чем там плохо? Чистота, уют, пахнет всегда приятно. Преимущественно котлетами домашними, борщом, пирогами. С капустой, с мясом, с творогом и особенно любимые Анатолием с картошкой и грибами. Зеркала и ручки дверные блестят, как у кота… Ну, блестят в общем. И кот, между прочим, как символ уюта домашнего имелся тоже. Здоровая наглая полосатая скотина по имени Жорик, которая восседала на специально сшитой для него подушке, на подоконнике, и целыми днями смотрела через лениво приоткрытый глаз трансляцию из жизни птиц. Ну вот и чего этим ногам не идется-то в такой дом, скажите на милость?
А причина была. И довольная веская, можно даже сказать весомая причина. Почти девяносто кг живого веса. И звалась она Тамара Васильевна, Тома, жена. За почти сорок лет совместной жизни Тамара Васильевна выросла из тоненькой курносой помощницы в отделе кадров до главного бухгалтера хлебозавода, обросла недюжинными профессиональными навыками и солидной подушкой безопасности вокруг некогда стройных и манящих бедер. Тамара Васильевна привыкла тащить на своих плечах дом, работу и общественную деятельность. Выпустив в жизнь троих детей и несколько поколений молодых специалистов, она рассчитывала ближе к пенсии пожить спокойно, мирно в собственном небольшом уютном домике, на что неукоснительно откладывала с зарплат, своей и Анатолия твердую сумму, не допуская просрочек или неточностей.
Анатолий, будучи человеком незлобливым, неконфликтным, непьющим и неактивным, да и вообще человеком, чьи основные характеристики начинались скорее с НЕ, чем с ДА, практически всю зарплату отдавал на хозяйство Тамаре Васильевне, оставляя себе только на сигареты, на проезд и на всякие мелочи, вроде «у Антохи из литейного на следующей неделе день рождения, скидываемся, мужики».
Особых противоречий в жизни Анатолия и Тамары Капустиных за почти сорок лет так и не сложилось, однако, после отъезда из дома последнего сына, Тамара Васильевна активно переключилась на воспитание мужа. Что неконфликтного и неактивного Анатолия весьма и весьма раздражало. Ботинки не туда поставил, руки не тем полотенцем вытер, зубную пасту не закрутил, зеркало от мыльных брызг за собой не протер, ну и так далее. Сплошные НЕ от Тамары усиленно умножались на собственные НЕ Анатолия и никак не желали делиться на позитивные ДА в виде пирогов, чистых рубашек и даже жирного Жорика на подушке.
В тот самый злополучный день эта семейная арифметика видимо пришла к своей критической точке либо Меркурий зашел куда-то за Марс и зацепил ненароком Венеру, но в конечном итоге произошло то, что произошло.
Анатолий основательно покурил у подъезда, поскольку дома или на балконе Тамара курить не разрешала, опасаясь за белизну турецкого вышитого тюля. Потом с тяжелым сердцем поднялся к себе, на третий этаж. Из-за двери призывно доносились ароматы запеченной курочки и определенно сдобы. От этого Анатолию стало только грустнее. Он вытер ноги о коврик снаружи, потом еще раз, о коврик изнутри, повесил ключи на крючочек ключницы и осторожно прокрался в ванную, стараясь на хватать за блестящую дверную ручку немытыми руками. В ванной он тщательно вымыл руки, убедился, что полотенце взял правильное и после этого заглянул на кухню. Тамара Васильевна вращалась по одной только ей ведомой орбите где-то между плитой, духовкой и мультиваркой, время от времени закидывая в бездонную, как черная дыра утробу Жорика мелко нарезанные кусочки куриного филе.
- О, а чего это ты так рано сегодня? – удивилась явлению Анатолия супруга.
- Так сегодня учения были. МЧС. Пожарную проверяли, вот нас всех после эвакуации по домам и отправили. – пояснил Анатолий, заглядывая в холодильник в поисках бутылки молока.
- Куда полез! – грозно окрикнула Тамара, немедленно разворачиваясь на орбите и закидывая Жорику филе. – Я для кого тут стараюсь, спрашивается, из штанов выпрыгиваю, чтоб домашнее, здоровое, полезное, а он кусочничать, молоко хлестать??
- Я что, не могу молока попить? Оглоеда вон этого кормишь, я с работы, голодный. А у тебя не готово еще…- внезапно для себя и для Тамары вдруг вышел из себя Анатолий.
- А ну дай сюда. – попыталась выхватить бутылку Тамара Васильевна, взбудораженная неожиданным демаршем мужа.
- Не дам! Я молока хочу! – встал на защиту своих интересов Анатолий.
Борьба за бутылку перешла на новый уровень. Тамара Васильевна всерьез решила отстоять авторитет и ухватилась за донышко. Поскольку весовые категории были не равны и Тамара Васильевна, в отличии от Анатолия выступала в тяжелом весе, перевес был почти на ее стороне. Но супруг применил подлый прием и толкнул ее, стараясь при этом все-таки вырвать бутылку. От такого жеста отчаяния молоко выплеснулось на пол, чем немедленно привлекло внимание проснувшегося и заинтересованного Жорика. Он спрыгнул на пол с подоконника и попал конечно же под самые ноги Тамаре Васильевне. Чтобы не наступить на любимца, она отшатнулась, взмахнула руками, запутавшись в ногах и с противным глухим хрустом рухнула к ногам победившего Анатолия, так и оставшегося стоять зажмурившись, с ополовиненной бутылкой молока Деревенского, 3 % жирности. Жорик с удовольствием лакал разлитое молоко с пола.
Под затылком Тамары Васильевны равномерно расползалось густое темное пятно.
- Тамара! Тамарочка! Что это? Как же так!? – бормотал Анатолий, сжимая проклятую бутылку.
Одновременно мультиварка и духовка омерзительно запищали, извещая, что все готово.
Наконец Анатолий выпустил бутылку и осторожно наклонился над женой. Она не дышала. Пульса тоже не было.
- Что же это, я убил ее что ли? Что делать то? Ой, горе, что делать теперь? Томочка!!!
Пока Анатолий причитал над телом некрасиво распластавшейся по кухне Тамары, Жорик допил молоко и вернулся на подушку, свернувшись клубком.
Анатолий так и не сдвинулся с места, все еще не понимая, что произошло, происходит и будет происходить дальше, ни через час, ни через два. Наконец его вывел из оцепенения старческий надтреснутый голос с мерзенькой интонацией:
- Ну????Так и будешь сидеть?
Анатолий посмотрел по сторонам.
- Чего ты как баран башкой мотаешь? Сюда смотри, здесь я!
Голос явно шел с подоконника.
- Господи, я спятил. Прости меня, Господи, Отче наш еси на небеси, как там дальше-то, Господи? – снова заголосил Анатолий, закрывая глаза ладонями, стараясь не смотреть на тело Тамары и на кота на подоконнике
- Дальше там не интересно, разве что про хлеб насущный. Об этом и надо поговорить. Э, Капустин! Кончай уже в невменько играть! Делать что-то надо!
- Не разговаривай со мной! Не разговаривай! – заорал Анатолий.
- Да щас! С чего бы это тебе такие презенты шоколадные? Ты жену вообще-то убил! Ты, Толян - убийца!
- Не убивал я ее, не убивал! Несчастный случай это! – отмахивался Анатолий.
- Ага, это ты следователю рассказывать будешь, когда тебя закроют, а потом суд и «По тундре, по широкой дороге…» - запел голос, от души и со знанием вопроса
- Не хочу я по тундре… - заплакал Анатолий
- Воооот! Правильно! И я не хочу! Тебя по тундре, а меня куда? В приют? Нет, спасибо, мое почтение. Не к такому я привык. Тамара Васильна, душа моя, мне тут тартар из курогруди сервировала на салфеточке, а теперь мне по твоей вине в приют, НА СУХАРИ ИЗ ПЯТЕРОЧКИ КРАСНАЯ ЦЕНА??? Вставай, Толян, вставай сейчас же! Нельзя тебе в тюрьму.
Анатолий вытер рукавом сопли и слезы и впервые посмотрел на подоконник. Жорик возвышался полосатой громадиной, из-за объемистой башки которого торчали сучковаты ветки росших снаружи деревьев. Жуткое зрелище.
- Что делать-то?
- Как что? Первым делом убрать улики. Тащи ее в ванну, там разделывать будем. Слишком она большая, за один раз не унести. И химию достань, которая в туалете над унитазом, Утенок там, всякая гадость с хлоркой… Пол помой. – скомандовал кот
- Я ее не унесу! – пожаловался Анатолий
- Не ной, за руки бери и тащи волоком! Всему учить надо!
С трудом оттащив ставшим невероятно тяжелым тело жены и перевалив ее с через силу через бортик, Анатолий приступил к помывке кухни.
Смешав все, что было в шкафчике над унитазом, он долго растирал отвратительную едкую жижу по полу.
- Давай, тщательней три! Чтоб ничего не осталось. И плинтуса открути, там помой, чтоб наверняка. – руководил Жорик.
- Я больше не могу! – застонал Анатолий, отмывая под струей воды заскорузлые от химии руки.
- А я могу? – огрызнулся кот – Мне с моим обонянием думаешь каково это химией дышать? Работай! Три активней!
Наконец генеральная помывка кухни была закончена.
- Я не могу больше! – снова простонал Анатолий.
- Ладно. – согласился Жорик, что то прикидывая в голове – Хорошо, что завтра выходные. Как раз хватит.
- Что хватит?
- Времени хватит, чтоб от тела избавиться и свалить. – уточнил кот
- Куда свалить?
- Как это куда? В Сочи, ясное дело, к лазурному, под пальмы. У Тамары там сколько на домик отложено? Небось уже миллионов шесть?
- Я не знаю. Не знаю я, Тамарочка всегда этим сама занималась. – опять заплакал Анатолий
- Что ты разнылся, как баба? – разозлился кот – Соберись, мужик ты или тряпка половая? Тебе еще Тамару пилить.
- Я не смогу! – застонал Анатолий
- Окей, не моги. Давай, не моги, иди в полицию, говори, вот я, не мужик, а тряпка, жену свою убил, вяжите меня, сажайте на пожизненное. И за жестокое обращение с животным, между прочим. Года три сверху к пожизненному накиньте.
- А может ты сам? – вдруг предложил Анатолий
- Что я сам? - не понял кот
- Ну это, съешь ее. Аппетит у тебя хороший, за пару недель справишься.
- Ты совсем, что ли? Я на такое пойти не могу. Человечину я не ем, и как можно? Благодетельницу мою! Ты ее убил, тебе и разгребать.
Жорик возмущенно нализывал лапу.
- Давай завтра, а? – примирительно попросил Анатолий – Ну не могу я сейчас.
- Есть идея. – наконец изрек Жорик. – Благодари вообще небеса, что я у тебя такой есть. Берем Тамару, кладем в диван и заказываем перевозку мебели на дачу, в дом тетки Люси. Кто там искать будет, в этом садоводстве! Туда небось даже воробьи не залетают.
Анатолий был готов на любой план, лишь бы не пилить тело жены.
Затащить диван в коридор и засунуть в него тело было гораздо проще, чем думал Анатолий. Кулек в простынях совсем не напоминал ему супругу.
- Ну вот и хорошо, вот и молодец! –похвалил его кот, доедая остывшую курицу, цепляя ее лапой прямо из открытой мультиварки. – Чудненько, что так быстро управились. А то еще подозрительно будет, чего это мы в эту глухомань диван везем так поздно. Возьми куручки! Хороша!
Анатолий машинально взял куриную ногу, ведь с обеда во рту маковой росинки не было.
- Не будет. – наконец сказал он, медленно обгладывая куриную ногу.
- Чего не будет? – не понял кот
- Подозрительно не будет. Это ж в сторону севера дорога, там всегда днем пробки, вечером как раз и везут, чтоб побыстрее.
- О, соображаешь, голова. Знаешь, Толян, начинаю тебя уважать. – похвалил Жорик. – А чего там у нас с деньгами? Море зовет, Толян. Ты вот был на море?
Анатолий покачал головой. Всегда собирались, но все не до этого было как то. То детям на учебу собирали, то на ремонт, то домик этот проклятущий.
- Нигде я не был. Работа-дом, дом-работа. Но зато уют, мать его…
- Эт да, против этого не попрешь. Мастерица на этот счет ТамарВасильна была. – вздохнул кот и вытащил из мультиварки еще одну куриную ножку.- Ну, помянем, так сказать, не чокаясь…
Внутри Анатолия нарастала злость. И прав ведь оглоед жирный. Жизнь считай прожил, а ничего и не видел. Вот сейчас как возьмет, как махнет в Сочи, к лазурному! И пропади он пропадом этот домик в деревне на старость!
Заветная коробка с отложенными шестью миллионами, о которых так точно знал кот лежала на антресолях, за потайной стеной. Эту стену соорудил еще отец Анатолия, прятал там бутылку.
Пока Анатолий покупал билеты и заказывал вывоз дивана, кот сидел на подоконнике, вглядываясь в темные переплетения ветвей.
- Хорошо как, Толян! Заживем! Под пальмами! Гулять на свободе, пузо греть на солнышке!Новая жизнь начнется! А Тамара, ну что Тамара? Нашла нового мужа, ушла. Ты же у нас тряпка, а не мужик, верно? Какой от тебя толк, хуже, чем от кота, да?
Анатолий задумчиво смотрел вслед уезжающему дивану. Сорок лет удушающего уюта, домашней еды, унижения и смирения. Хуже, чем кот. И чем он от Жорика отличался? Туда не ходи, здесь не сиди, это не бери, помолчи. И над всем этим она, королева уюта, богиня пирогов и борщей, вечно знающая, как ему будет лучше. А ведь как ему завидовали! Как вздыхали, когда он приносил очередные кулинарные изыски на работу, когда разворачивал пласты пирогов. Только сейчас Анатолий понял, что ценность его в глазах супруги была еще меньше, чем у кота. И вот наконец свобода! Впереди была новая интересная жизнь…в которую ни ему, ни Жорику не судьба была погрузиться.
Ровно в 9.30 утра, как раз перед самым моментом Х, когда Анатолий с котом в переноске готовился покинуть уютную тюрьму, в квартиру позвонили. На пороге стояли незнакомые напряженные коротко стриженные мужчины в одинаковых синих куртках и синих джинсах. Один из них элегантно махнул корочкой перед носом Анатолия и уточнил:
- Капустин Анатолий Николаевич? Пройдемте с нами.
- Всё Жорик, приехали. – охнул Анатолий и уронил переноску на пол.
- Да вы не переживайте, всё не так плохо. Вы куда собирались-то? – ласково уточнил второй, без корочки.
- С котом, к ветеринару. – соврал Анатолий и побелел.
- А супруга ваша где? – деловито уточнил первый
- На дачу поехала… - пролепетал Анатолий, начиная сползать по стене
- Недалеко уехала ваша супруга. На нее совершено нападение. Открытая черепно-мозговая травма, потеря памяти, найдена на шоссе. Но вы не пугайтесь, жива, стабильное состояние. Повезло, что телефон при ней был. Проедем на опознание.
Перед тем, как окончательно упасть на пол, Анатолий увидел желтые глаза кота, лучащиеся бессильной злобой.
Автор надеется, что этот рассказ не показался читателям излишне циничным, возможно даже с легким привкусом "чернухи". Прошу отнестись к нему с должной мерой иронии и отчасти посмотреть на кажущееся привычным под другим углом. Благодарю за лайки и комментарии.