Чем привлекает биография святого? Становится любопытно: а почему же этот человек выбран в качестве святого? Москва стоит 878 лет. Наверное, через наш город за это время прошло более 20 млн. человек. В соборе Московских святых насчитывается 538 святых подвижников за все время существования города. Если бы список был равномерен по времени, то в среднем получается в Москве появлялся один святой в полтора года. Но список не равномерен по времени: за двадцатый век в список включено 457 святых подвижников.
Жили просто москвичи, делали свои рутинные будничные дела, а потом в их жизни произошло что-то… Или все было иначе, и с самого детства все верили, вот святой человек. И сейчас и после его смерти будем ему поклоняться?
Что же такое жизнь святого? Думается, это непонятное сплетение трагических событий и непонятной обывателям логики, которая противоречит здравому смыслу и всем инстинктам, особенно «беги и спасайся». Это такое сочетание места и времени, где быть здесь и сейчас крайне некомфортно. Это непонятный и отрицаемый большинством выбор. И в тоже время это желание разговаривать с такими людьми, молиться им после их смерти.
Но главное – это непознаваемость их поступков, поскольку в них есть частица воли Божьей, которая принципиально непостижима для человека.
Лучше всего об этом написал известный писатель Юрий Никитин (Гай Юлий Орловский):
«Честно говоря, идеи христианства для этого мира чересчур светлы и возвышенны. Вообще для человеков вне зависимости от эпохи. Даже отцы церкви, более приземленные и практичные, к тому же совсем не святые, а очень наоборот, мало что смогли сделать, чтобы они стали проще и понятнее рядовому человеку. Правда, поработали достаточно, чтобы закрепить в сознании, но это больше за счет того, что убедили принять новую веру правителей, а простому народу… гм…
Даже воскресший Христос непонятен: явился каким-то бабам и одному из своих учеников, а мог бы – Ироду, который зря истребил младенцев, или Пилату, который отправил его на крест, Иуде, который предал, Каиафе, что настоял на осуждении и казни! Я уж точно поступил бы так, я их всех, гадов, довел бы до сердечного припадка!
Но Иисус – не граф Монте-Кристо, упустил возможности, так понятные всем. Граф Монте-Кристо потому так и популярен, что поступил, как каждый бы из нас на его месте. А Христос недостаточно… понятен, потому что слишком чист. Бог – непознаваем по определению, даже и пытаться не стоит, его сын Иисус – познаваем частично, все-таки он из чрева земной матери, а вот если бы Иисус пожил дольше, женился и нарожал детей, то вот они, внуки Бога,
Иисус – не граф Монте-Кристо, упустил возможности, так понятные всем. Граф Монте-Кристо потому так и популярен, что поступил, как каждый бы из нас на его месте. А Христос недостаточно… понятен, потому что слишком чист. Бог – непознаваем по определению, даже и пытаться не стоит, его сын Иисус – познаваем частично, все-таки он из чрева земной матери, а вот если бы Иисус пожил дольше, женился и нарожал детей, то вот они, внуки Бога, были бы намного понятнее как королям, так и простому люду, чем их батя, в котором слишком много от их деда, Бога. И если бы они, а не их отец, создавали новое учение, еще более приземленное и упрощенное, чем христианство, оно быстрее укоренилось бы в народе…»