первая часть
Нина Игоревна устала ходить по врачам.
- Одни бездарности. Полгода уже ходит, обследуется. Вся жизнь в этих пропахших лекарствами коридорах уже проходит, а толку — ноль. Или пропишет что-нибудь по цене, подходящей только для мамочки-олигарха, или отфутболят, выписав направление куда-нибудь подальше. А давление только растет, а не снижается. И усталость уже с утра накатывает, и суставы ноют. И Вова не жалеет, только огрызается.
Не пожаловаться ему. Вот права была её бездетная подружка Света. Дети неблагодарные, посвящать им жизнь смешно, а без них намного легче. Если честно, это правда, - соглашалась теперь Нина Игоревна. - Вот её Вова. Казалось бы, живет теперь один, неудачная попытка создать семью осталась в прошлом, теперь бы откладывать деньги и матери иногда хоть немножко помогать, а ему даже на себя одного от зарплаты до зарплаты не хватает.
Платит, мол, ипотеку. Ну и что? Многие платят. Но изворачиваются же как-то.
- Володь, помнишь, ты меня в санаторий Березовая роща пару лет назад отправлял? Мне там так понравилось, я бы ещё съездила. И приятельница моя, Вера, с которой мы там познакомились, едет в этом году. Она мне в одноклассниках написала. Рада буду там с тобой встретиться, Нинок. А я даже не знаю, что ей ответить, так неудобно.
- Мам, что неудобного? Можно подумать, у всех сейчас есть деньги на санаторий. У меня лично нет возможности ни самому в нормальный отпуск поехать, ни тебя отправить.
- Так работа ведь всё та же, Вов, — немного терялась Нина Игоревна.
- Вот именно, что та же, — мрачно отвечал Вова. - Уже три года повышения зарплаты не было. Начальство хочет за копейку канарейку. Ещё и ты со своими хотелками.
- Какими хотелками? Ты как с матерью разговариваешь, — надувала щёки Нина Игоревна.
— Я не из этих твоих развесёлых подружек. И на них-то у тебя денег хватает. А как матери помочь, ты сразу ипотечник неимущий. Как только не брезгуешь домой их водить.
- Мам, тебе напомнить, что я единственный хозяин этой квартиры. Ты сама мне это часто напоминала, когда здесь Вика жила. А теперь-то что вдруг изменилось? Я хозяин, мне и решать, кого водить. Это законам не запрещено. И как зарплату свою тратить, мне решать.
Ты сама меня с Викой развела, придиралась к ней по мелочам постоянно. Она, между прочим, половину суммы за ипотеку выплачивала и зарплату свою полностью общий бюджет вносила. Вот нам и хватало даже на то, чтобы тебя в санаторий отправлять подлечиться. А теперь нет. Извини, но это честно, и продолжать этот разговор я не хочу.
- Ой, конечно, я на Викины деньги отдыхать ездила, — закатывала глаза Нина Игоревна и на всякий случай ещё и презрительно поджимала губы, чтобы наглядно показать, какую чушь сказал её сын.
— Мам, хоть тебе и противно, но и на Викины тоже никуда не денешься, — раздраженно ухмылялся сын.
- Вова вообще в последнее время стал какой-то дёрганный. Ничего ему не скажи, сразу лезет в бутылку.
— Что ты хотела, Нин? — с усталым сочувствием спросила коллега Рая.
- Я тебе каждую неделю толдычила. Не лезь ты в семейную жизнь сына. Он тебе спасибо потом за это не скажет. Я же все это уже проходила, знаю. Мои бы тоже разошлись, если бы я вовремя не остановилась и не оставила их в покое. Как только перестала везде влезать, у них жизнь наладилась, а теперь вижу, что сын доволен и рада, что не оказалась дурой в свое время.
- Конечно, все вокруг умные и хорошие, одна я, дура и стерва, - обиделась на приятельницу Нина Игревна и не разговаривала с ней до конца рабочего дня.
Нет, ни от кого поддержки не дождёшься. Ещё недавно она гордилась собой, когда ей удалось убедить сына ничего не делать ради возвращения Вики.
- Ты не понимаешь, Вова, она так пытается тебя воспитывать, показать, кто здесь главный.
Я насквозь вижу тактику таких, как эта. Уступишь сейчас, всю жизнь так и будешь уступать. Пусть сама прощения просит, что сбежала молча втихаря от мужа, даже разговора не удостоила. Прибежит, как миленькая, вот увидишь. Ей быстро надоест ютиться в тесноте в одной комнате вместе с матерью, сестрой и бабкой. Привыкла уже к хорошему-то, к отдельной квартире мужа.
Нина Игоревна была абсолютно убеждена в том, что говорила сыну. Но её пророчества всё не сбывались, а через год стало ясно, что скорее всего и не сбудутся.
Признать свою неправоту для неё было равносильно позору на весь свет, поэтому она решила сменить тактику. Каждый раз, когда ей удавалось зазвать сына в гости, или когда она сама заявлялась к нему, Нина Игоревна спрашивала, как бы между прочим.
- Как твоя бывшая? Не заявлялась? Не звонила?
- Разговора нет, что ли, что тебя на этой теме заклинило?
- Что, мать просто спросить не может? Ты сразу на неё кидаешься, как бультерьер бешеный. Вот, видишь, все делается к лучшему. Зато теперь прекрасно видно, что ты ей не нужен. Был бы нужен, всю женскую хитрость бы применила, чтобы тебя вернуть. Ей квартира была нужна, а когда она поняла, что ничего ей задаром не светит, тогда тебя и бросила. Ничего, свет клином на ней не сошёлся.
Ты себе можешь намного лучший вариант найти.
— Мам, не собираюсь я искать никакие варианты, — отмахивался Вова. — Я вообще устал от всего.
Нине Игоревне не нравился тяжёлый, угрюмый взгляд сына, его вечно недовольное настроение, но она надеялась, что со временем оно само собой развеется. Не старикан же он, чтобы всё время ходить мрачным. Самому надоест.
Пройдёт ещё год, и всё это покажется ему такой ерундой. А через год, действительно, прежние проблемы стали казаться мелочью. И прежде всего, самой Нине Игоревне. Сын потерял работу. Началось всё просто и обыденно. У Вовы на работе сменился начальник. Не такая уж это и редкость. Нина Игоревна предпочитала с начальством вести себя тихо и незаметно, не высовываться.
- Делай себе свою работу, не пытайся казаться умнее всех, и всё будет нормально, — считала она, и сына всегда учила тому же. Но к её возмущению Вова совершенно не хотел подстраиваться под нового начальника. Мать так и не смогла добиться от сына подробного рассказа о том, что именно произошло, поняла только, что Вове предложили уволиться, и ещё хорошо, что по собственному желанию.
— Свинство какое, — бушевала Нина Игревна, — они там что, не в курсе, что у тебя ипотека, что ты не можешь без работы?
— Мам, ну не притворяйся ты наивной, — вскипал Вова. - Это только мои личные проблемы, никто не обязан и не собирается с ними считаться, это же бизнес, а не благотворительность.
- Сходи к этому шефу и извинись как следует, — взывала к сыну мама, — скажи, что был во всём неправ, может, он и простит на первый раз.
- Мам, это не первый класс, вторая четверть, это мужские дела, вопрос принципа.
- Твой главный принцип — ежемесячную ипотеку закрывать, — ещё громче взывала мама, — где ты у нас сразу денежную работу найдешь? Нормальная же зарплата была, мог бы и потерпеть ради этого.
- Мам, или ты прекращаешь этот разговор, или идёшь домой, — заявил Вова тоже на повышенных тонах. Нина Игоревна оскорбилась, встала и собралась уходить.
Одевалась она медленно, нарочно копалась, ожидала, что сын остынет и остановит её. Но он просто уселся за компьютер, будто её и не было. Она даже поплакала злыми солёными слезами в лифте, хотя уже не помнила, когда плакала в последний раз. С поисками работы Вове не везло. Наверняка новый шеф из мести пустил слух, что работник неуживчивый.
Была почти уверена Нина Игоревна. Чтобы не просрочить уплату ипотечного взноса, Вове пришлось продать машину. Нина Игоревна совершенно не разбиралась в автомобилях. Конечно, машину было жалко, но она полагала, что теперь денег сыну хватит если не на год, то на несколько месяцев — и на жизнь, и на взносы.
- Ничего подобного, — жестоко оборвал все её надежды Вова.
- Ну чего там может стоить старенький опель с таким пробегом? Надолго эта сумма не спасёт, даже если одними макарошками питаться.
- Вот что теперь делать? — осипшим от тревоги голосом спрашивала Нина Игоревна, жалуясь на тупиковую ситуацию коллеги Раи, а на самом деле задавая вопрос в никуда.
— А знаешь что, — неожиданно предложила Рая, — ты только сразу на меня не ори, Нинок, а послушай. Попробуй к бывшей невестке обратиться. Она девчонка добрая, без выпендрёжа, ты сама прекрасно это знаешь. Положи руку на сердце, объяснишь ситуацию, может согласиться помочь, даст в долг бывшему мужу, хотя бы под расписку у нотариуса.
— Ты про Вику, что ли? — вытаращила непонимающе глаза Нина Игоревна.
- Что с неё взять-то, Раечка, о чём ты говоришь?
- А у тебя что, и другие невестки были? Конечно, про Вику. Я тебе раньше не говорил о переменах в её жизни, чтоб тебя не раздражать, зная твой характер. А теперь, честно говорю, наследство Вика получила и неплохое.
- Какое ещё наследство, Рай? У неё и родственников таких нет, все нищеброды.
- У тебя устаревшая и неполная информация от отца родного наследство, — снисходительно пояснила Рая. - Он у неё москвич, далеко не бедный, и других детей у него нет, кроме Вики.
- Ерунда какая-то, — отказывалась верить Нина Игоревна. — Столько лет не объявлялся, а теперь вдруг внебрачная дочь понадобилась? Наши тётки сплетни разносят от нечего делать, а ты всё это подбираешь.
— Ну, не знаю, не знаю, насколько сплетница наш Дмитриев из администрации.
Вытащила Рая последний козырь из рукава. Теперь Нине Игоревне сказать было нечего. Этот Дмитриев годами ходил на рыбалку с мужем Раи и отличался тем, что из него слова не вытянешь.
Но если уж он соизволил сказать за весь день пару слов, то это считалось стопроцентно достоверной информацией. С этим молчуном как будто делились городскими новостями все на свете юристы и нотариусы. Странная личность.
Вика сразу узнала отца. Он даже ни одного слова произнести не успел.
Тут же высветилась в памяти единственная совместная фотография родителей, которую хранила мама, и первый раз показала маленькой Вике, когда та пришла из школы и с порога спросила
- Мам, а мой отец подлец?
- А, тебе так сказали.
Без возмущения и смущения, поняла мама Люда.
- Не обращай внимания. Чужие люди просто ничего не знают. Вот если бы я так тебе сказала, другое дело. Я тебе врала когда-нибудь?
Вика на всякий случай честно задумалась, но через пару минут решительно покачала головой.
- Нет?
- Значит, и сейчас ты можешь мне поверить, так? Твой папа был хороший, любил меня, и я его любила. Просто так получилось, что вместе мы жить не можем, и никто в этом не виноват. Но я очень рада, что именно он твой папа. Есть у кого-нибудь ещё такая умная и красивая дочка?
Мама подошла и крепко обняла дочку. И Вика почему-то сразу вдруг поняла, что больше сейчас ни о чём спрашивать не нужно.
Со временем, став почти взрослой, она узнала всю историю маминой любви. Поняла маму и её выбор, и не испытывала ни малейшей злости к отцу. Точнее, она вспоминала о нём только тогда, когда кто-нибудь из подружек рассказывала о пьющем, жестоком, унижающем маму и детей отце, от которого невозможно уйти только потому, что идти некуда, жить негде.
Слушая такие рассказы, глядя в полные отвращения глаза подружки, Вика всерьёз думала, гораздо лучше мамины светлые воспоминания о короткой любви, чем такая невыносимая жизнь. На фото высокий берег залива, наполненный солнцем, сосновый бор и счастливый мужчина крепкого сложения держит на руках счастливую хрупкую девушку, стоя босиком у самой кромки воды.
Есть люди, в которых что-то самое главное неизменно со временем. Их можно узнать даже через 30 лет. Так и Вика узнала в стоящем на пороге крепком мужчине с резкими морщинами и жестким ежиком серебряных волос, того с фотографии.
- Здравствуйте, извините за беспокойство. Людмила Мартынова живёт здесь? — спросил мужчина, сдержанно и вежливо.
Но Вика услышала в его голосе надежду и скрытую тревогу.
- Живет, — кивнула она также, сдержанно и вежливо, сохраняя серьёзность, улыбнувшись одними только карими глазами.
- Мама дома, проходите.
И когда мужчина на сотую долю минуты вдруг потерянно застыл на пороге, не решаясь войти, Вика сразу безошибочно догадалась.
Он тоже понял, кто она ему. Иногда, как слышала Вика, такое случается. Знаешь человека всего пару часов, а как будто всю жизнь знакомы. Вот она и сама убедилась, что так бывает, когда познакомилась с отцом. Верить в такое мгновенное понимание и доверие Вике было страшновато, уж очень это по-детски — доверять незнакомому человеку, повинуясь первому импульсу.
Как любила повторять её бывшая свекровь, самыми обаятельными людьми оказываются жулики. Вспомнив так некстати о свекрови, Вика больше всего на свете захотела опровергнуть её убеждения. Тем более, что у Бориса и её отца не было ни малейшей выгоды в знакомстве с ней, да и вообще в этом визите в прошлое.
- Супругу год назад похоронил, — рассказывал Борис. - Сердце! Уверен, что ушла без обиды на меня, я старался. Может, это и лицемерием кто-то назовёт, но уж как есть. Много лет боролся с мыслью рвануть сюда. Не знаю даже, чего больше боялся, что Людочка меня забыла или что она меня помнит. Теперь вижу, что ехать надо было. Вернуть ничего нельзя, конечно. Смешно теперь устраивать покаянный спектакль, но наверстать можно, я уверен. Как вы думаете, девушки?
Развод Вики с Вовой в ЗАГСе оформили быстро. Совместных детей нет, ни на какое имущество она не претендовала, на те деньги, что вкладывала раньше ежемесячно в ипотеку мужа, сняла комнатку в крохотной двушке, где её соседкой была молоденькая коллега из отдела продаж.
На самом деле, на это съёмное жильё Вика обычно приходила только ночевать, а домом по-прежнему считала тесную квартирку, где жили мама, бабушка и сестрёнка Варя. Но не спать же с Варей вместе, как в детстве. Поэтому ночлег у неё будет уж, извините, в другом месте, чтобы не стеснять своих.
Борис через месяц после знакомства оформил на дочь небольшую квартиру в Москве, которую когда-то купил под сдачу, и банковский вклад, показавшийся всем девочкам Мартыновым фантастической суммой.
- Это не для тебя, а для меня, — упрямо заявил отец. - Мне это нужно. Никакие возражения не принимаются. Хочу почувствовать себя гордым отцом, умной и красивой дочери. Вообще, не за тем, чтоб ты мне стакан воды в немощной старости поднесла. На сиделок я заработал. В общем, подобрать слова сложно, но ты и так всё понимаешь.
- Да, конечно, понимаю, папа, — заверила Вика и сразу же перехватила искорки во взгляде мамы. Похоже, эти двое уже о многом говорят за её спиной.
продолжение