Такер Карлсон дал большое интервью Пирсу Моргану, о котором вся уязвлённая Британия говорит уже какой день.
Такер обеспокоен судьбой Великобритании. «Юкей», как он теперь любит её называть, даёт тревожный взгляд на будущее его собственной страны. Когда-то весь мир сидел у наших ног; мы были даже могущественнее, чем сейчас американцы. Теперь же мы остались с тем, что Карлсон называет «унылым, затхлым государством всеобщего благосостояния». Виновниками в его повествовании в новом монологе, адаптированном The Spectator World, являются Уинстон Черчилль и Тони Блэр. Прежде всего, виновата массовая миграция.
Карлсон сетует на то, что иммиграция изменила, «можно сказать, разрушила» британскую культуру. При этом, как ни странно, он охотно подчёркивает своё тёплое отношение к самим иммигрантам. Он считает, что у него много общего с лондонскими бангладешцами и пакистанцами. Он восхваляет их мужественность, проявляющуюся в их гомофобии, уверенности в себе и в том, что они не склонны делать аборты.
В своём недавнем интервью Пирсу Моргану он подчёркивает, что предпочитает их либеральным журналистам, с которыми не удосужился бы преломить хлеб. Далее он называет Бориса Джонсона «фашистом», так что у него может быть больше общего со «штатными авторами Guardian», чем он сам осознаёт.
Его любимая аналогия нынешнего состояния Великобритании заключается в том, что американцы подобны индейцам — «побеждённый народ». Он утверждает, что Британия переживает «внутренний кризис», что подтверждается статистикой, касающейся злоупотребления наркотиками и алкоголем, а также тем, что люди «уже не так хорошо себя ведут».
Однако на самом деле в Америке уровень смертности от отчаяния выше, чем в Великобритании, — один из ряда факторов, из-за которых продолжительность жизни американцев на несколько лет ниже британской. Статистика, по которой Британия действительно отстаёт от Америки и которая должна служить мрачным предчувствием, как правило, носит экономический характер; но глубокая подозрительность Карлсона в отношении ВВП, финансового сектора и экономического роста не позволяет ему зайти в этом направлении слишком далеко.
Аналогичным образом, он утверждает, что низкая рождаемость в Великобритании проистекает из того же суицидального импульса, который лежит в основе её иммиграционной политики. Это трудно совместить с его восхищением Японией, которую он открыто восхваляет за её однородность (что также доказывает, что рост не имеет значения). Суммарный коэффициент рождаемости в Великобритании составляет тревожные 1,6, в Японии — ещё хуже — 1,2.
А вот в чём Карлсон вполне справедлив, так это, когда, повторяя слова академического и политического советника Джеймса Орра, говорит, что в Великобритании арестов за публичные преступления больше, чем в путинской России, «поэтому Британия гораздо более авторитарна». Сногие у нас, где большинство политических гаек закручено так, что сорвана резьба, в это не очень поверят, но тот, кто в теме, ненавидит нелиберальную британскую политику в отношении публичных выступлений и людей, ответственных за то, что случилось с Грэмом Лайнхэном, Люси Коннолли и теми, кто молится у клиник абортов
Пирс Морган, который пытается оправдать своё богоспасаемое отечество, выглядит всё более озадаченным, пока Карлсон разглагольствует о «globohomo» («концепции, которую нужно понять») и пытается запугать его, чтобы тот произнес перед камерой слово «педик». Голоса обоих мужчин порой переходят на сопрано, прерываемое характерным маниакальным смехом Карлсона; наиболее страстные моменты дискуссии звучат как лисицы в ночи.
Ближе к концу Морган приглашает Карлсона в лондонский паб, чтобы тот лично убедился, что Британия не «потеряна». Пожалуй, самое неблагоприятное, что там можно найти, – это пинта пива аж за 7 фунтов – лишнее доказательство, если оно вообще нужно, что проблемы Британии скорее материальные, чем духовные.