— Что ж ты стоишь?! Скорую вызывай! Господи, только бы успели… И давно у него приступы такие? Что ж ты сразу не сказала, что все так серьезно… Все, я брошу дымить в квартире! Честное слово…
***
Ирина стояла посреди комнаты и с тоской смотрела на закрытое пластиковое окно. Кондиционера у них не было — все деньги уходили на лекарства, врачей и бесконечные попытки собрать хоть какую-то «подушку безопасности», которая таяла быстрее, чем мороженое на солнцепеке. Ей до безумия хотелось повернуть ручку, распахнуть створку и впустить хотя бы намек на ночную прохладу, которая уже начала опускаться на город.
Но она знала: это ловушка.
На диване, разметавшись во сне, лежал Пашка. Ему недавно исполнилось восемь. Худенький, с бледной, почти прозрачной кожей, он дышал тяжело, с легким присвистом. Рядом на тумбочке, как верный часовой, стоял ингалятор и лежала коробка с ампулами для небулайзера. Это был их арсенал, их линия обороны.
Ирина подошла к сыну, поправила сбившуюся простыню. Лоб у Пашки был влажный.
— Терпи, сынок, — прошептала она одними губами. — Сейчас ночь, станет полегче.
Она вернулась к окну. Рука сама потянулась к ручке. «Может, он спит? — подумала Ирина с надеждой. — Время-то уже первый час. Нормальные люди спят».
Осторожно, стараясь не шуметь, она перевела створку в режим микропроветривания. Тонкая струйка свежего воздуха поползла по подоконнику. Ирина жадно втянула её носом. Пахло пылью, нагретыми тополями и…
Спустя секунду в нос ударил резкий, едкий запах дешевого табака.
— Чтоб тебя… — выдохнула Ирина, мгновенно захлопывая окно.
Внизу, ровно этажом ниже, не спал Виталий. Сосед. Человек-труба, как называла его про себя Ирина, когда у нее еще оставались силы на иронию. Сейчас сил не было. Была только глухая, бессильная злоба.
Виталий курил. Он курил всегда. Утром, едва продрав глаза, днем, прибегая на обед (он работал таксистом и график у него был рваный), вечером и, конечно же, ночью. Курил он, высунувшись в окно своей кухни, и по каким-то неведомым законам аэродинамики весь сизый, вонючий дым поднимался не вверх, в небо, а затягивался прямиком в квартиру Ирины.
Пашка на диване завозился и закашлялся. Сначала тихо, потом громче, сухим, лающим кашлем.
Ирина метнулась к нему, хватая ингалятор.
— Тише, маленький, тише, дыши… Давай, как мы учились. Вдох… выдох…
Пашка открыл глаза, полные паники. Ему не хватало воздуха. Этот проклятый дым, даже в микроскопической дозе, попавшей в комнату за те пять секунд, сработал как триггер.
Через полчаса, когда приступ удалось купировать и сын, измученный, снова провалился в сон, Ирина вышла на кухню. Её трясло.
Она налила стакан воды, выпила залпом. Потом накинула халат, сунула ноги в тапки и решительно вышла из квартиры.
Лестничная площадка встретила ее тишиной и запахом кошачьего корма от соседей справа. Ирина спустилась на этаж ниже. Перед дверью Виталия — обшарпанной, с торчащими кусками дерматина — она на секунду замерла, собираясь с духом. Потом нажала на звонок.
Звонить пришлось долго. Наконец, за дверью послышалось шарканье, лязгнул замок.
На пороге стоял Виталий. В растянутых трениках и майке-алкоголичке. В руке он держал дымящуюся сигарету.
— Ну? — спросил он, прищурившись. — Случилось чего? Пожар?
— Случилось, Виталий, — Ирина старалась говорить спокойно, но голос предательски дрожал. — Вы опять курите в окно.
— И че? — он затянулся, демонстративно выпустив дым в сторону лестничного пролета. — Моя квартира. Где хочу, там и дымлю. Законом не запрещено.
— Виталий, я вас уже десятый раз прошу… По-человечески прошу! У меня сын — астматик. Весь дым идет к нам. Мы задыхаемся! Я окно открыть не могу, у нас там как в бане!
— Ну так поставь кондей, — хмыкнул сосед. — В чем проблема?
— У меня нет денег на кондиционер! — выкрикнула Ирина. — Я одна ребенка тяну! А вы… Неужели сложно выйти на улицу? Или хотя бы в подъезд, на общий балкон?
— Слышь, соседка, — Виталий опёрся плечом о косяк. — Я после смены. Ноги гудят. Я че, должен бегать туда-сюда с третьего этажа? Мне удобно на кухне. А то, что у тебя там тянет — это вопросы к вентиляции и к тем, кто дом строил. Я тут при чем?
Из глубины его квартиры раздался пьяный хохот.
— Виталя, ну ты где там? «Пенное» стынет!
— Иду! — крикнул он через плечо. Потом повернулся к Ирине. — Короче, дамочка. Не грузи. Я у себя дома. Имею право. Астматик, не астматик — это твои проблемы. Лечи пацана.
Он захлопнул дверь прямо перед ее носом.
Ирина стояла, глядя на облупленную краску на двери. Ей хотелось колотить в эту дверь кулаками, кричать, выцарапать ему глаза. Но она понимала: бесполезно. Он в своем праве. Юридически — не подкопаешься. А по-человечески… по-человечески он просто непробиваемый пень.
Она вернулась домой, заклеила вентиляцию на кухне малярным скотчем (хотя это нарушало все нормы и делало воздух еще тяжелее) и села на табуретку, обхватив голову руками.
«Надо переезжать, — билась в голове мысль. — Продать эту конуру, взять ипотеку…».
Она открыла приложение с объявлениями. Цены кусались, скалились, издевались. Частный дом в пригороде стоил столько, что ей пришлось бы работать три жизни. А менять одну панельку на другую — это лотерея. Где гарантия, что там, в новой квартире, снизу не окажется такой же Виталий? Или еще хуже — любитель громкой музыки?
Ирина зашла в комнату к сыну, легла на краешек дивана, прислушиваясь к его дыханию. Всю ночь она так и пролежала, в полудреме, карауля каждый вдох.
***
Пришла осень, а за ней и зима. Проблема не исчезла, она мутировала. Теперь окна были закрыты из-за холода, но Виталий продолжал дымить на кухне. И дым, находя какие-то щели в перекрытиях, просачивался через пол, через стояки отопления, через ту самую заклеенную вентиляцию.
В квартире Ирины пахло как в прокуренном тамбуре электрички. Вещи Пашки, его школьная форма, постельное белье — всё пропиталось этим запахом.
— Мам, надо мной в школе смеются, — пожаловался как-то Паша, придя домой. — Говорят, от меня куревом несет. Учительница спрашивала, не курю ли я. Представляешь?
Ирина чуть не расплакалась от обиды.
Она снова ходила к Виталию. На этот раз он даже дверь не открыл, просто крикнул через нее:
— Отвали, истеричка! Дай футбол посмотреть!
В тот вечер у Пашки случился самый сильный приступ за последний год.
Это произошло внезапно. Виталий, видимо, принимал гостей — дым валил такой, что хоть топор вешай. В квартире стоял сизый туман.
Паша начал кашлять на кухне, делая уроки. Ирина прибежала, сунула ингалятор. Не помогает.
Второй раз. Не помогает.
Он начал синеть. Воздух со свистом входил в легкие, но обратно выходить не хотел. Глаза сына расширились от ужаса.
— Мама… — прохрипел он. — Не могу…
Ирину накрыла паника, холодная и липкая.
— Скорую! — она схватила телефон. — Девушка, срочно! Ребенок задыхается, астматический статус! Адрес…
— Ожидайте, — равнодушно ответил диспетчер. — Много вызовов, грипп ходит. Бригада освободится — приедет.
— Сколько ждать?! Он синеет!
— Минут сорок, не меньше.
Ирина швырнула телефон на диван. Сорок минут. Он не выдержит сорок минут.
Нужно было что-то делать. Вынести его на улицу? Там мороз минус двадцать. Резкий холодный воздух может сделать только хуже, вызвать спазм. Но здесь оставаться нельзя.
Она схватила Пашку в охапку. Он был легкий, но сейчас казался неподъемным. Замотала его в одеяло.
— Держись, сынок, держись… Сейчас поедем в больницу. Сами поедем.
Она выскочила на лестничную площадку. Лифт, как назло, не работал — на первом этаже кто-то держал двери, разгружая мебель.
Ирина, задыхаясь, потащила сына вниз по лестнице.
На третьем этаже дверь Виталия распахнулась. Он выходил, на ходу натягивая куртку, в зубах — неизменная сигарета.
— О, соседка, — ухмыльнулся он, увидев Ирину с ношей. — Куда на ночь глядя? Фитнесом занимаешься?
Ирина остановилась. Она посмотрела на него безумными глазами.
— Он умирает, — прошептала она. — Из-за тебя, скотина, он умирает. Скорая не едет.
Виталий замер. Улыбка сползла с его лица. Он посмотрел на сверток в одеяле. Из него доносились страшные, хриплые звуки — будто кто-то пилил мокрое дерево. Лицо мальчика, видневшееся из-под ткани, было серо-землистым, губы — фиолетовыми.
Сигарета выпала изо рта Виталия и покатилась по бетонному полу, рассыпая искры.
— Чего? — тупо спросил он.
— Пропусти! — взвизгнула Ирина, пытаясь обойти его.
Но Виталий вдруг перегородил ей дорогу.
— Стой. Куда ты его потащишь? На мороз? Ты же без машины.
— Такси вызову!
— Ага, пока оно приедет… Давай сюда.
Он выхватил у нее Пашку. Ирина даже не успела среагировать.
— Беги за документами! — рявкнул Виталий, и в его голосе не было привычной наглости. Была команда. — Я машину прогрею. Быстро!
Ирина метнулась обратно в квартиру, схватила папку с документами, кошелек. Когда она сбежала вниз, старая «Лада» Виталия уже рычала у подъезда.
Виталий усадил ее на заднее сиденье вместе с сыном.
— Держи его крепче. Голову выше. Окна не открывай.
Он рванул с места так, что колеса взвизгнули по льду.
Они летели по ночному городу, игнорируя камеры. Виталий молчал. Он вцепился в руль, костяшки побелели. В зеркале заднего вида Ирина видела его глаза — испуганные, сосредоточенные.
В салоне пахло табаком — застарелым, въевшимся в обивку. Но сейчас Ирине было все равно. Главное — успеть.
Пашка хрипел.
— Быстрее… — шептала Ирина. — Пожалуйста…
— Держись, пацан, — сквозь зубы процедил Виталий. — Не смей отключаться. Слышишь? Я тебе… я тебе модельку подарю. Танк. У меня есть коллекционный. Слышишь?
Они долетели до приемного покоя за десять минут. Виталий сам выхватил Пашку из машины и побежал внутрь, расталкивая вялую очередь.
— Врача! Срочно! Ребенок задыхается!
Когда Пашку увезли в реанимацию, Ирина сползла по стене на холодный кафель. Ноги отказали. Виталий стоял рядом, тяжело дыша. Он мял в руках шапку.
— Ну, это… — пробормотал он. — Успели вроде. Дышал же.
Ирина подняла на него глаза. В них не было благодарности, только пустота.
— Успели. А в следующий раз?
Виталий отвернулся. Подошел к автомату с кофе, долго рылся в карманах, доставая мелочь.
— Будешь кофе? — спросил он, не оборачиваясь.
— Нет.
Он купил стаканчик себе. Сделал глоток, поморщился. Потом сел на соседнюю скамейку.
— Я не знал, — глухо сказал он.
— Чего ты не знал? — Ирина чувствовала, как возвращается злость. — Я тебе сто раз говорила! Сто раз!
— Ну говорила… Я думал, ты просто баба вздорная. Ну, знаешь, бывают такие. Им лишь бы поскандалить. «Музыка громко», «собака лает», «дымом пахнет». Я думал, преувеличиваешь. Ну, покашляет пацан, че такого? Все кашляют.
Он замолчал, глядя в пол.
— А он, оказывается, реально… Того. Синий весь был. Страшно это.
— Страшно, — эхом отозвалась Ирина. — Ты даже не представляешь, как страшно, когда твой ребенок не может вдохнуть. А ты стоишь и ничего сделать не можешь. Потому что соседу снизу плевать на всех, кроме себя.
Виталий сжал стаканчик так, что пластик хрустнул.
— Ладно. Не пили. Понял я.
Вышел врач. Ирина подскочила к нему.
— Мамаша? — врач устало потер переносицу. — Купировали. Под кислородом лежит. Вовремя привезли, еще бы минут пять — и могли бы не откачать. Гипоксия сильная. Что спровоцировало? Аллерген?
— Дым, — сказала Ирина, глядя на Виталия. — Табачный дым.
Врач покачал головой.
— Исключить контакт. Категорически. Иначе в следующий раз реанимации может не хватить.
***
Домой они возвращались молча. Виталий вел машину аккуратно, не лихачил. У подъезда он заглушил мотор, но выходить не спешил.
— Ты это… — начал он, глядя в лобовое стекло. — Прости, короче. Я правда не думал, что все так серьезно.
Ирина устало вздохнула.
— Спасибо, что довез.
— Да ладно. Не бросать же.
Она пошла домой, в пустую квартиру, где все еще стоял запах гари. Открыла все окна настежь, несмотря на мороз. Пусть вымерзнет. Пусть лучше будет холодно, чем этот яд.
Три дня Пашка пролежал в больнице. Ирина ездила к нему, возила бульоны. Возвращаясь домой, она с опаской принюхивалась в подъезде.
Но было странно. Запаха не было.
Ни вечером, ни ночью.
Ирина даже подумала, что у нее галлюцинации. Или насморк.
Она спустилась на третий этаж. Приложила ухо к двери Виталия. Тишина. Может, уехал? Запил? Случилось что?
Пашку выписали в пятницу. Ирина вела его за руку по лестнице, прикрывая рот шарфом — на всякий случай.
На площадке третьего этажа они столкнулись с Виталием. Он был в куртке, с большим мусорным пакетом.
Пашка испуганно прижался к маме. Он помнил этого дядю — громкого, грубого.
— Здарова, боец, — буркнул Виталий.
— Здравствуйте, — тихо ответил Паша.
Виталий помялся, потом сунул руку в карман.
— На вот. Обещал же.
Он протянул Пашке модельку танка. Тяжелую, металлическую, с детализацией.
— Ого! — глаза сына загорелись. — Т-34! Спасибо!
— Ага. Т-34. Броня крепка, — Виталий криво усмехнулся.
Он посмотрел на Ирину.
— Ир, я это… В общем, я на балкон теперь хожу. На общий. В подъезде который, на переходе. Там вытяжка, и к вам не тянет.
Ирина замерла.
— Правда?
— Ну а че мне, врать? Холодно, конечно, но куртку надеваю. И вытяжку у себя на кухне запенил нафиг. Так что… не должно больше вонять. Проверяла?
— Проверяла, — кивнула Ирина. — Чисто. Спасибо тебе, Виталий.
Он махнул рукой.
— Да ладно. Че уж там. Я ж не зверь. Просто… не доходило до меня. Пока пацана на руках не подержал. Тяжелый он у тебя, хоть и тощий. Жить хочет.
Он подхватил свой пакет и пошел вниз по лестнице, громко топая ботинками.
— Эй, сосед! — окликнула его Ирина.
Виталий остановился.
— Чего?
— Ты заходи как-нибудь. На чай. С пирогом. Я пеку вкусно.
Виталий обернулся, и на его лице впервые появилась не наглая ухмылка, а нормальная, человеческая улыбка.
— С пирогом? Это дело. Зайду. Только я «беленькую» не пью с чаем, если че.
— А мы и не предлагаем, — рассмеялась Ирина.
Они зашли в квартиру. Воздух был свежим. Ирина сняла с сына куртку, посмотрела на его розовые щеки.
— Мам, а дядя Виталик нормальный оказывается, да? — спросил Паша, разглядывая танк.
— Нормальный, сынок. Просто иногда людям нужно увидеть, чтобы понять.
Вечером Ирина отклеила скотч с вентиляционной решетки. Квартира наконец-то задышала. И, кажется, вместе с ней задышала полной грудью и сама Ирина. Замкнутый круг разомкнулся, и выход нашелся там, где она его совсем не ждала — в прокуренной душе соседа снизу, в которой, как оказалось, все-таки тлел огонек совести.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.