(романтическая версия)
Создан: [Mr.GB]
Автор: [Mr.GB]
Имя: неизвестно (возможно ему лень)
Серия: 2
Название серии: наследие любви
Возраст: 17+
Прошло полгода с тех пор, как Римслав принял кровь Змейницы. Село Венгрийская жило в тревожной тишине: пропажи прекратились, но люди чувствовали — что‑то изменилось.
Деревья шептались по ночам, словно переговаривались между собой. Вода в колодцах стала горькой — даже скотина отказывалась пить. Старухи крестились, глядя на лес: «Он ближе. Каждый день — ближе».
Римслав стоял на краю села, вглядываясь в сумрак. Его пальцы непроизвольно согнулись, выпуская короткие когти. Он сжал руки в кулаки, заставляя их вернуться в человеческое состояние.
— Снова борешься? — раздался голос за спиной.
Он обернулся. Змейница стояла в тени, её жёлтые глаза светились в полумраке. В лунном свете её кожа отливала перламутром, а волосы струились, словно речной поток.
— Ты не победишь природу, — сказала она мягко. — Ты можешь только научиться с ней договариваться. Как мы договариваемся друг с другом.
Её взгляд задержался на нём дольше, чем требовалось. Римслав почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло — не от страха, а от странного, нового тепла.
Они ушли вглубь леса, туда, где деревья росли так плотно, что их кроны смыкались над головой, создавая естественный свод. Воздух здесь пах мхом, землёй и чем‑то неуловимо сладким — как будто сама природа дышала им навстречу.
— Первое правило, — начала Змейница, — слушай. Не ушами. Внутренним слухом.
Она остановилась, приложила ладонь к стволу старой сосны. Её пальцы, тонкие и гибкие, казались частью коры.
— Чувствуешь? Она говорит о ветре, который придёт завтра. О дожде, который смоет следы.
Римслав нерешительно коснулся коры. Сначала — ничего. Потом — слабый пульсирующий ритм, словно биение далёкого сердца.
— Это… лес?
— Это — жизнь. И ты теперь её часть. А я… — она запнулась, — я помогу тебе её понять.
Следующие недели превратились в череду уроков, но для Римслава они стали чем‑то большим. Он ловил её мимолетные взгляды, замечал, как она задерживает дыхание, когда он случайно касается её руки. Её голос, низкий и певучий, звучал для него как заклинание.
Однажды вечером, когда они сидели у костра, Змейница сказала:
— Твоя сила растёт. Но с ней приходит и внимание. Те, кто боится природы, придут за тобой.
— Кто? — спросил он, не отрывая взгляда от её лица.
Она не ответила. Только посмотрела в сторону села, где на крышах домов мерцали первые огоньки. Но в её глазах он увидел не тревогу — а что‑то похожее на нежность.
Через три дня в Венгрийскую вошли незнакомцы.
Они двигались молча, строем, словно механические куклы. Чёрные плащи из грубой ткани, доходящие до земли. На лицах — деревянные маски ворона, выкрашенные в чёрный. Глаза — серые, холодные, без блеска — смотрели сквозь узкие прорези. Нижняя челюсть маски была подвижной, щёлкала при разговоре, словно клюв.
Один из них остановился перед домом старосты. Его голос, приглушённый маской, звучал монотонно:
— Мы — Орден Пернатых. Мы защищаем людей от нечисти. Если увидите что‑то странное — сообщите нам.
Жители переглядывались, но молчали. Никто не решался спросить, кто дал им право судить, что «странное», а что — нет.
Незнакомцы расставили по селу знаки: перья, воткнутые в двери, металлические нити, натянутые между столбами. Ночью эти нити звенели от малейшего ветерка, создавая тревожную мелодию.
Римслав чувствовал, как внутри него закипает гнев. Но ещё сильнее — страх за Змейницу. Он знал: они ищут её. Ищут их обоих.
Змейница исчезла на третий день после появления чужаков.
Римслав почувствовал это сразу — кожа зачесалась, в ушах зазвучал отдалённый звон. Он бросился в лес.
У ручья было пусто. Только сломанные ветки и пятна серебристой жидкости на камнях. Он опустился на колени, принюхался. Запах полыни — резкий, обжигающий. Они использовали настой.
Из‑за деревьев вышла фигура в чёрном плаще. Маска ворона щёлкнула.
— Она сопротивлялась, — сказал охотник. — Но мы знаем, как усмирять тварей.
Ещё двое появились с боков, держа в руках сети с металлическими грузилами.
— Уходите, — прошептал Римслав, чувствуя, как когти прорываются сквозь кожу.
Охотник рассмеялся — звук был похож на карканье.
— Мальчик, ты ещё не понял? Мы пришли за вами обоими.
Но Римслав уже не слушал. Перед глазами встало её лицо — её улыбка, её взгляд, когда она учила его слушать лес. Он не мог потерять её. Не сейчас. Не никогда.
Римслав не думал. Он действовал.
Прыгнул вперёд, целясь когтями в лицо первому охотнику. Тот отшатнулся, но сеть уже летела сверху. Римслав кувыркнулся, разрывая ткань, и ударил ногой в колено второго.
— Она здесь! — крикнул кто‑то из леса.
Из тени выползли ещё трое. Один держал в руках серебряный клинок.
Римслав зарычал. Звук вышел нечеловеческим — смесь шипения и рёва. Его спина покрылась чешуёй, а зрачки сузились до вертикальных щелей.
— Назад! — приказал он, и в голосе прозвучали ноты, которых раньше не было.
Охотники замерли. Один из них упал на колени, хватаясь за голову.
— Что… что это? — простонал он. — Я вижу их… всех…
Римслав понял — он невольно использовал гипноз. Силу, которую Змейница только начала ему показывать.
Но времени на размышления не было. Из‑за деревьев выкатилась тень — Змейница. Её одежда была изодрана, на плече алела рана от серебряного клинка.
— Беги, — прошептала она.
Вместо этого он встал перед ней, расправив плечи. Чешуя на спине засияла в лунном свете.
— Я не оставлю тебя, — сказал он тихо, но твёрдо. — Никогда.
Её глаза на мгновение вспыхнули — не гневом, не страхом, а чем‑то тёплым, почти человеческим.
Охотники атаковали одновременно.
Копья с крюками рвали воздух, пытаясь зацепить его за одежду. Римслав уворачивался, прыгал на деревья, бросался вниз, как змея, падающая на добычу.
Один охотник промахнулся, и его копьё вонзилось в ствол. Римслав ударил его в висок ребром ладони — мужчина рухнул без звука.
Другой попытался использовать заклинание:
— 𝓐𝓿𝓮𝓼 𝓭𝓸𝓶𝓲𝓷𝓾𝓼…
Римслав прыгнул ему на грудь, ломая рёбра. Кровь хлынула изо рта охотника, а его маска треснула, обнажив испуганное лицо.
Лидер отряда, высокий мужчина с перстнем в виде вороньего клюва, шагнул вперёд. Его маска была цела, глаза холодны.
— Ты думаешь, победил? — прошипел он. — Мы — не последние. Орден не прощает.
Римслав бросился на него, но охотник увернулся, взмахнув серебряным клинком. Лезвие оцарапало плечо Римслава — боль была острой, как огонь.
Змейница из последних сил обвила охотника тенями, похожими на змей. Тот закричал, пытаясь стряхнуть их, но они впивались в кожу, оставляя чёрные следы.
В этот момент Римслав почувствовал её слабость — как её сила течёт сквозь него, как её боль становится его болью. Он рванулся вперёд, закрывая её собой, и закричал:
— Не трогай её!
Его голос дрогнул — не от ярости, а от чего‑то большего. От любви, которую он не смел назвать вслух.
Охотники бежали.
Двое лежали без движения. Ещё трое ползли, оставляя кровавые следы. Лидер исчез в лесу, бросив перстень с вороньим клювом.
Римслав опустился на землю, тяжело дыша. Чешуя на его спине начала отслаиваться, раны кровоточили.
Змейница лежала рядом, её дыхание было прерывистым.
— Ты… спас меня, — прошептала она.
— Мы спасены, — ответил он, сжимая её руку. Его пальцы дрожали — не от усталости, а от страха потерять её.
Тлеющие угли костра отбрасывали дрожащие блики на лица Римслава и Змейницы. Ночь окутала лес плотной пеленой тишины — той обманчивой тишины, что прячется перед бурей.
Римслав осторожно перевязывал рану на плече Змейницы, стараясь не задевать воспалённые края. Её кожа под его пальцами была горячей, почти обжигающей.
— Скоро заживёт, — прошептала она, поймав его взгляд. — Ты хорошо справляешься.
Он не ответил. Только сжал её пальцы чуть крепче, словно пытаясь передать ей часть своей силы. В воздухе витало невысказанное: «Я не могу потерять тебя».
Где‑то на вершине скалистого утёса, невидимый в черноте ночи, стоял Человек‑ворон. Его плащ сливался с тенями, а деревянная маска‑клюв ловила отблески далёкого костра.
Он медленно повернул голову, сканируя местность:
- следы борьбы у ручья;
- оборванные сети, висящие на ветках;
- двоих из его отряда, неподвижно лежащих в траве.
Его пальцы с длинными, заострёнными ногтями сжались в кулаки. Ни звука, ни вздоха — только холодный расчёт в серых глазах за прорезями маски. Он впитывал каждую деталь: положение тел, направление следов, едва заметные движения у костра.
Затем — едва уловимое движение. Он шагнул назад, растворяясь в тени скалы. Одно мгновение — он был. Следующее — лишь ветер шелестел сухой листвой, унося с собой ощущение чужого присутствия.
У костра Римслав вдруг поднял голову, словно что‑то почувствовав. Его зрачки на миг сузились, но он не произнёс ни слова. Только притянул Змейницу ближе, укрывая её своим плащом.
Она прижалась к нему, закрыв глаза.
— Они вернутся, — сказала она тихо, почти про себя.
В ответ — лишь треск дров и далёкий крик ночной птицы. Или не птицы?
Где‑то в глубине леса, за пределами света и слуха, зазвучали глухие удары. Ритмичные, как сердцебиение. Как призыв.
Это были не барабаны. Это были крылья.
Тонкие металлические нити, натянутые между деревьями, задрожали в унисон с этим ритмом. Перья, воткнутые в двери домов, зашевелились, будто живые. В воздухе нарастало едва уловимое гудение — словно сам лес начал вибрировать в такт неведомой мелодии.
Римслав крепче обнял Змейницу. Она почувствовала, как напряглись его мышцы, как участилось дыхание.
— Что ты слышишь? — спросила она.
Он молчал, вслушиваясь в симфонию ночи: шелест листьев, треск сучьев, отдалённый вой ветра. И поверх всего — этот ритм, этот неумолимый стук крыльев.
— Обряды Пернатых… — наконец прошептал он. — Они готовят что‑то новое.
Змейница подняла голову, вглядываясь в темноту. Её глаза засветились в полумраке, отражая последние искры костра.
— Мы должны быть готовы.
Костёр тихо угасал, оставляя после себя лишь мерцающие угли. А где‑то вдали, в самом сердце тьмы, сверкнул холодный металлический блеск — то ли от перстня с вороньим клювом, то ли от лезвия нового клинка.
Орден Пернатых не прощает поражений.
И на этот раз они не остановятся.