Литература советского периода многолика. Несмотря на попытки привести её к общему знаменателю, она располагается в разных координатах.
Предлагаем подборку незаслуженно забытых книг ХХ века.
Виктор Шкловский, «Zoo. Письма не о любви, или Третья Элоиза» (1923)
Виктор Шкловский — филолог-формалист, который исследовал, как сделан текст и за счет каких приемов он «работает». Влияние теоретических поисков формальной школы заметно в его романе.
Создавая текст о любви, герой романа разбирает, как устроена эта любовь, какие в ней есть методы и приемы. Помимо «любовной» составляющей, в романе Шкловского важны и другие линии — отношения с родиной (которые походят на отношения с женщиной), и с революцией.
Леонид Добычин, «Город Эн» (1935)
Герой рассказывает о своем детстве и взрослении в провинции на фоне больших исторических событий начала XX века. Его способ рассказывать об этом отличается наивностью взгляда и даже некоторой инфантильностью, что влияет и на язык романа, очищенный от сложных конструкций и кажущийся «детским».
Всё это придает стилистике «Города Эн» неповторимый шарм («Я видел Янека. Цвели каштаны. Солнце было низко. В розовое и лиловое были окрашены барашковые облачка»). Роман Добычина подвергся политической травле за его «несоветскость», а сам автор, раздавленный этим, исчез не только из литературы, но и бесследно пропал из жизни.
Виктор Соснора, «Вечера сирени и ворон» (1965)
В тексте, который эффектно сочетает в себе черты травелога, дневника, авантюрного романа и литературоведческих заметок, рассказчик описывает свое пребывание в Пушкинских горах. Дотошные описания бытовых подробностей (еда в ресторанах, интерьеры, внешность людей) сменяются неожиданными философскими сентенциями, а в реконструкции событий пушкинской эпохи появляются остроумные заключения: «Пушкин слишком большое значение придавал дружбе. Поэтому он потерял всех друзей».
В начале текста читатель может растеряться от пестроты наблюдений и отсутствия понимания, к чему это все ведет, но скоро все встает на свои места. За несколько абсурдным повествованием обнаруживается строгий ритм, а в конце и вовсе разворачивается сюжет, достойный голливудского блокбастера. «Вечера сирени и ворон», в которых много авторской иронии и внимания к комическим явлениям советской жизни, можно рассматривать как претекст «Заповедника» Довлатова.
Виктор Лапицкий, «Пришед на пустошь» (1983-1986)
Виктор Лапицкий — переводчик и литературовед. Его роман понравится ценителям сложной и нелинейной модернистской прозы. В соответствии с давней традицией в русской литературе посвящать текст процессу создания текста (вспомним «Дар» Набокова, «Мастера и Маргариту» Булгакова, «Доктора Живаго» Пастернака). Лапицкий выстраивает «Пришед на пустошь» как рефлексию о создании произведения.
В романе Лапицкого акцент сделан на невозможности письма. Книга — игра с читателем. Она наполнена шифрами, загадками и экспериментами в области языка и повествования. Композиция напоминает лабиринт, из которого ни автор, ни герой, ни читатель не могут выбраться.
--
Автор: Виктория Гендлина — аспирант НИУ ВШЭ, PR издательства «Самокат»