Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Всё обо всём.

Ночевал в заброшенной психбольнице под Питером.

То, что я там увидел в 3:14 ночи, до сих пор не отпускает Лето 2025, июль.
Мы вчетвером (я, два друга и одна девчонка, которая «любит острые ощущения») решили заночевать в заброшенной психбольнице № 3 им. Кащенко в посёлке Никольское под Питером.
Здание 1913 года постройки, 5 этажей, окна выбиты, крыша провалена местами, внутри запах старых лекарств и сырости. Приехали в 22:40.
С собой: четыре фонарика, два пауэрбанка, спальбом Polaroid и бутылка для храбрости.
Всё как обычно: фоткаем облупившиеся стены, ржавые кровати с ремнями, процедурный кабинет с дырой вместо окна.
Всё спокойно до 3 ночи. В 3:14 я просыпаюсь от чётких, медленных шагов по коридору.
Шаг — пауза — шаг — пауза.
Как будто кто-то в мягких тапках идёт прямо к нашей палатке (мы спали в бывшей палате на третьем этаже).
Светлю фонариком в коридор — пусто.
Возвращаюсь — шаги продолжаются.
Друзья тоже проснулись, все молчим и слушаем. Через минуту шаги останавливаются прямо у двери.
Тишина секунд 30.
Потом детский смех.
Тихи

То, что я там увидел в 3:14 ночи, до сих пор не отпускает

Лето 2025, июль.
Мы вчетвером (я, два друга и одна девчонка, которая «любит острые ощущения») решили заночевать в заброшенной психбольнице № 3 им. Кащенко в посёлке Никольское под Питером.
Здание 1913 года постройки, 5 этажей, окна выбиты, крыша провалена местами, внутри запах старых лекарств и сырости.

Приехали в 22:40.
С собой: четыре фонарика, два пауэрбанка, спальбом Polaroid и бутылка для храбрости.
Всё как обычно: фоткаем облупившиеся стены, ржавые кровати с ремнями, процедурный кабинет с дырой вместо окна.
Всё спокойно до 3 ночи.

В 3:14 я просыпаюсь от чётких, медленных шагов по коридору.
Шаг — пауза — шаг — пауза.
Как будто кто-то в мягких тапках идёт прямо к нашей палатке (мы спали в бывшей палате на третьем этаже).
Светлю фонариком в коридор — пусто.
Возвращаюсь — шаги продолжаются.
Друзья тоже проснулись, все молчим и слушаем.

Через минуту шаги останавливаются прямо у двери.
Тишина секунд 30.
Потом детский смех.
Тихий, но отчётливый, будто девочка 5–6 лет хихикает за стеной.
Мы вчетвером встаём и идём на звук — он ведёт в подвал.

Спускаемся.
В бывшей детской изоляции (комната 8 м² с мягкими стенами) на полу лежит старая кукла в ситцевом платье, 50-е годы.
Глаза-бусины, одна рука оторвана.
Мы её фотографируем и уходим обратно наверх.

Возвращаемся в палату через 7–8 минут — кукла уже сидит на лестничной площадке этажом выше.
Ровно посередине пролёта, лицом к нам.
Мы точно её не трогали и не переносили.

В 4:47 мы выбегаем из здания бегом, оставив половину вещей.
До машины 400 метров — бежали без оглядки.
Когда уже садились в тачку, девчонка обернулась и сказала:
«Ребят… она стоит у входа и машет рукой».

Фото с Polaroid я прикладываю ниже (оригинал до сих пор у меня в кошельке, не могу выбросить).

С тех пор прошло 4 месяца.
Я до сих пор просыпаюсь в 3:14, если случайно вижу это время на часах.
А куклу ту, говорят, до сих пор находят в разных местах здания — каждый раз в новом.

Кто был в Кащенко-3 после июля 2025 — напишите в комментариях, видели ли вы её.
И главное вопрос:
Вы бы остались там на ночь за 500 тысяч рублей?
или ни за какие деньги?
Голосуем честно.

#СтрашныеИстории #Заброшки #Урбекс #Мурашки #Питер