Немецкие асы всегда порали воображение своими «невероятными» счётами. Особенно Хартманн: более трёхсот сбитых, причём все его победы зафиксированы во второй половине войны, когда Люфтваффе уже откатывалась и теряла превосходство в воздухе. Но стоит открыть статистику реальных потерь советских ВВС и возникает серьёзное недоумение: его цифры не сходятся с документами.
Главная причина проста: у немцев был иной принцип учёта побед. В Люфтваффе засчитывалось практически всё, что могло быть интерпретировано как «победа»: самолёт ушёл в пикировании, отстал от строя, загорелся, исчез за горизонтом, упал на линии фронта или на немецкой территории, плюс до простого попадания- всё это уже повод записать себе победу. Проверка была формальной, а в конце войны- ещё и заинтересованной: рейху нужны были герои, а ас- это медийный инструмент.
У советских лётчиков всё было обратным: требовались обломки, свидетели на земле, подтверждение ведомого. Даже очевидные сбитые иногда не засчитывались, если не было технической фиксации. Поэтому наши цифры строгие, а немецкие- «широкие».
Отсюда и возникает диссонанс. Например, летом 1943 года Хартманн заявляет около сорока побед за месяц, но документы 16-й воздушной армии показывают, что на его участке фронта все советские части суммарно потеряли меньше двадцати машин и далеко не все от истребителей. В некоторых случаях выходит абсурд: немецкий ас «сбивает» в отдельный день больше самолётов, чем советские полки вообще поднимали в воздух.
Работа внутри немецкой истребительной группы тоже поощряла «накрутку». Ведомые редко стреляли сами- их задачей было вывести противника под удар лидера. По сути, группа работала на индивидуальный счёт командира. У нас же наоборот: ведомый должен был страховать, а не обеспечивать начальнику славу. Лётчик ВВС РККА был ограничен задачей- сопровождение штурмовиков, прикрытие бомбардировщиков. Уходить из боя ради собственной статистики он не имел права.
Хартманн летал много, был аккуратен, выбирал момент атаки и уходил при угрозе. Это даёт высокий реальный результат. Но не трёхсоткратный. Современные исследования, сопоставляющие немецкие журналы с нашими архивами, показывают: реальный счёт Хартманна- в пределах 90–120 побед(возможно 70-80), а остальное- расхождения в системе учёта, эффект «дымового следа» и традиция засчитывать любое повреждение как уничтожение.
И это объясняет главный парадокс: если бы германские асы действительно уничтожали столько самолётов, сколько писали в штабах, советская авиация просто перестала бы существовать. Но произошло обратное- именно Люфтваффе деградировала, теряя фронт и не в силах заменить свои потери. Огромные «счета» никак не коррелируют с реальным итогом войны.
Хартманн был хорошим лётчиком, но его легендарность возникла не из боя, а из административной логики Третьего Рейха. Он- продукт системы, где каждая победа становилась частью пропагандистского нарратива, а не точного учёта. Поэтому нас и удивляет его феномен: учет советских потерь не бьется с немецкими «заявками», которые так и не прошли настоящей верификации.
Взято на ФБ