Тишину в квартире 12-го этажа жилого комплекса «Эдем» нарушал лишь едва слышный гул холодильника. Инспектор Ростехнадзора Андрей Искрин не спеша раскладывал на кухонном столе приборы. Не вольтметр для розеток. Два высокоомных вольтметра, клещи, бесконтактный детектор напряжения.
«Расскажите ещё раз, с чего началось?» — его голос был спокоен, но взгляд скользил по стыкам пластиковых панелей, металлическому сливу в полу, хромированному смесителю.
Хозяйка, Анна Сергеевна, нервно теребила край фартука. «Стиральная машина… будто щипалась током. Слабенько, но противно. Потом муж попробовал — говорит, и от батареи то же самое. А вчера…» она кивнула на трёхлетнюю дочь, сидевшую в соседней комнате, «…она дотронулась до крана и до холодильника одновременно и закричала. Как обожгли».
Искрин кивнул. Классические симптомы. Но не те, что лечатся заменой УЗО. Он подключил один щуп к корпусу посудомоечной машины, другой — к отводу трубы холодной воды, идущей из стены. Стрелка аналогового прибора дрогнула и замерла на отметке 42 В. Переключил на батарею отопления — 38 В. Между батареей и заземляющим контактом евророзетки — 15 В. Напряжение было непостоянным, плавающим, словно живое.
«Ваше УЗО на щитке?» — спросил он, уже зная ответ. «Да, стоит! И не размыкает! Мы проверяли кнопкой «Тест» — выключается!» «Оно и не должно, — тихо произнёс Искрин, отключая приборы. — УЗО срабатывает на утечку тока. А у вас… у вас нет утечки».
Он поднялся и подошёл к окну, глядя на аккуратные дворы «Эдема». Новостройка, сданная полгода назад. Премиум-класс. Подземный паркинг, витражное остекление, «умный» дом.
«У вас, Анна Сергеевна, — продолжил он, оборачиваясь, — открытые проводящие части вашей квартиры находятся под опасным электрическим потенциалом относительно истинной земли. Корпус машины, трубы, батарея — они не заземлены. Они изолированы от земли, но соединены с источником напряжения. И этот источник — не ваша проводка».
Он видел, что женщина не понимает технических терминов. Но должен был объяснить суть. «Представьте, что весь ваш дом стоит на резиновом коврике, а к этому коврику кто-то подсоединил оголённый провод. Вы ходите по дому, всё вокруг вас — под напряжением. Но ток не бьёт, пока вы не создадите путь… например, дотронетесь одновременно до «подготовленного» крана и до холодильника, который стоит на том же коврике. Ваша дочь и создала такой путь».
Лицо женщины побелело. «Что же это? Откуда?»
«Откуда — узнаем в подвале, — сказал Искрин, упаковывая оборудование. — А что это… Это грубейшее нарушение **пункта 7.6.1.
ГЛАВА ВТОРАЯ: ТЕНЬ ПОД СТАНЦИЕЙ
Подвал ЖК «Эдем» пахло сыростью, бетонной пылью и озоном от работающих трансформаторов. Лучи налобных фонарей выхватывали из полумрака переплетения труб, кабельных лотков и шинопроводов. Искрин шёл целенаправленно, сверяясь с планом БТИ на планшете. Его интересовал один конкретный узел — вводно-распределительное устройство (ВРУ) и главная заземляющая шина (ГЗШ). Сердце системы безопасности всего дома.
Он нашёл ВРУ — современный металлический шкаф с рядами автоматов. Но то, что он увидел рядом, заставило его замереть на секунду, а потом медленно, с леденящим спокойствием, достать фотоаппарат.
Главной заземляющей шины не было.
Вместо неё от нижней части шкафа отходила толстая медная шина сечением, на глаз, около 50 мм². Она шла не в сторону специального заземляющего контура, не к фундаменту здания, а… исчезала в толще бетонной стены. Искрин провёл рукой по шероховатой поверхности, нашёл заплатку из свежего раствора. Из-под неё торчал край шины.
«Ломик, — коротко бросил он своему напарнику, молодому инспектору Петрову.**
Через пять минут кусок стены лежал на полу. За ней зияла техническая ниша, а в ней — магистральная теплотрасса, идущая от районной котельной. Медная шина была грубо, но намертво приварена к её ржавой стальной оболочке. Сварной шов, покрытый каплями окалины, не имел никакой антикоррозионной защиты.
Петров присвистнул. «Заземлились на трубу отопления? Серьёзно?»
«Не заземлились, — поправил его Искрин, голос звучал сухо, как скрип наждачной бумаги. — Создали гальваническую связь с посторонней проводящей частью. Это не заземляющее устройство. Это преступление, оформленное в виде сварного шва».
Он достал из чемодана низкоомный омметр для измерения сопротивления заземления. Подключил один вывод к медной шине у ВРУ, второй — к временному контрольному электроду, который воткнул в грунт за пределами здания. Прибор показал 18 Ом. Искрин подождал. Значение поползло до 22 Ом, затем упало до 9. Нестабильное, плавающее, как напряжение в квартире.
«Петров, открой Приложение В, таблица В.1, — скомандовал Искрин, не отрывая глаз от дисплея. — Электроустановка до 1 кВ, сеть 380/220В с глухозаземлённой нейтралью. Искусственный заземлитель с учётом естественных. Какая норма?»
Петров, листая файл на планшете, ответил почти шёпотом: «Четыре Ома».
«Четыре, — повторил Искрин. — У нас — в лучшем случае девять. В пять раз выше нормы. А в худшем — все двадцать два. Пункт 7.6.2 требует обеспечения допустимых значений «при наиболее неблагоприятных условиях в любое время года». Здесь они не обеспечены никогда».
Он сделал серию фотографий: общий вид, сварной шов, показания прибора. Потом поднял взгляд на паутину заземляющих проводников, которые расходились от этой шины к стоякам водоснабжения, канализации, к металлическим каркасам лифтовых шахт.
«Вот она, — сказал он тихо, — основная система уравнивания потенциалов.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ: ЦЕПОЧКА БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТИ
Кабинет начальника Управляющей Компании «Эдем-Сервис» был выдержан в стиле «дешёвый шик»: огромный стол из стекла, кожаное кресло и настенная картина с оленем. Директор, Аркадий Крылов, излучал уверенность, размахивая сигарой.
«Инспектор, я всё понимаю, претензии жильцов… Но у нас всё по проекту! Все акты подписаны, всё принято госкомиссией. Смотрите!»
Он швырнул на стол папку с документами. Искрин не спеша открыл её. Исполнительные схемы электромонтажа, акты скрытых работ, протоколы измерений. Его взгляд сразу выхватил строчку в акте приёмки заземляющего устройства: «Сопротивление ЗУ — 3.8 Ом. Соответствует нормам ПУЭ».
«Интересно, — произнёс Искрин, поднимая глаза. — А где, собственно, паспорт заземляющего устройства, требуемый пунктом 6.7 и оформленный по Приложению А? Где исполнительная схема с указанием магистралей искусственного заземлителя? Я видел только приварку к теплотрассе. Это что, по вашему мнению, искусственный заземлитель?»
Крылов слегка смутился. «Ну, теплотрасса… это естественный заземлитель! Металл, в земле!»
«Пункт 7.4.5.3, — отчеканил Искрин, — прямо указывает: в качестве естественных заземлителей не рекомендуется использовать трубопроводы канализации и центрального отопления. Более того, пункт 7.6.6.5 запрещает использовать трубы центрального отопления в качестве РЕ-проводников. Вы не просто «не рекомендовали», вы нарушили прямой запрет. И где, кстати, главная заземляющая шина? Согласно пункту 7.6.4.4, она должна быть в доступном, удобном месте, часто в отдельном запирающемся шкафу. Я видел только шину, уходящую в стену».
Крылов начал потеть. «Это… это вопросы к проектировщикам и монтажникам! Мы работали по их документации!»
Проектировщик, молодая женщина по имени Белова, в кабинете Искрина выглядела потерянной. Её проект был образцом формального подхода.
«В разделе «Заземление и молниезащита» у вас одна фраза: «Выполнить по ПУЭ, 7 изд.», — сказал Искрин, листая распечатку. — Где расчёт сопротивления ЗУ? Где указание на основную и дополнительную системы уравнивания потенциалов (п. 7.6.4.1)? Где схема присоединения металлических труб коммуникаций к ГЗШ? Вы просто отмахнулись, переложив ответственность на монтажников. А они, не найдя внятных указаний, сделали то, что проще и дешевле».
Прораб Семёнов и электромонтажник Гордеев, вызванные вместе, перекладывали вину друг на друга в духе «он сказал/я сделал».
«Мне сказали — нужна «земля». На фундамент времени не было, арматура уже залита. А труба тепловая — вот она, готовая, — оправдывался Гордеев, не глядя в глаза. — Я спросил, можно ли? Мне кивнули.»
«Я кивал, что понял вопрос! — взорвался Семёнов. — А ты должен был знать, что к трубам нельзя! Ты же электрик!»
ГЛАВА ТРЕТЬЯ: ЦЕПОЧКА БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТИ
Искрин прервал этот спор. Его вопрос был тихим и страшным в своей простоте: «Вы понимаете, что пункт 7.6.7.9 ГОСТ Р 58882—2020 запрещает последовательное включение открытых проводящих частей в защитный проводник? Каждая квартира, каждый стояк должны были иметь отдельное ответвление от ГЗШ. А вы что сделали? Вы подключили всю систему уравнивания потенциалов дома к одной точке на опасном, незаконном проводнике. Вы превратили весь «Эдем» в единый проводник под напряжением».
В кабинете воцарилась тишина. Технический жаргон обрёл чёткую, пугающую форму. Гордеев побледнел.
«И последнее, — добавил Искрин, закрывая папку. — Раздел 8 ГОСТ Р 58882—2020 обязывает проводить периодическую проверку состояния ЗУ. Где протоколы этих проверок за полгода эксплуатации? Их нет. Потому что проверять, по сути, было нечего. Нельзя проверить то, чего не существует.»
На столе у Искрина лежали все собранные материалы: фотофиксация, протоколы замеров, объяснительные. Он составлял заключение, но параллельно набирал текст в другом документе. Не для суда или прокуратуры. Для жильцов.
ПАМЯТКА ДЛЯ ЖИТЕЛЕЙ И УК «ЭДЕМ» «Заземление: мифы и реальность. Уроки одного дела»
1. Что случилось? В вашем доме отсутствовало настоящее защитное заземление (ЗУ). Вместо него была создана связь с трубой теплотрассы, что категорически запрещено ГОСТ Р 58882—2020 (п. 7.4.5.3, 7.6.6.5). Это привело к появлению опасного напряжения на корпусах бытовой техники, трубах и других металлических частях.
2. Почему это опасно? Нарушен главный принцип электробезопасности: приоритет защитного заземления (п. 7.6.1.2 того же ГОСТа). Ваша жизнь зависела не от исправной системы, а от случайности — потенциала на чужой трубе.
3. Как должно быть?
- Должно быть Заземляющее Устройство (ЗУ) — специальный контур в земле (сопротивление не более 4 Ом для вашего дома, согласно Таблице В.1 Приложения В).
- Должна быть Главная Заземляющая Шина (ГЗШ) — медная шина в доступном месте, куда сходятся все заземляющие проводники (п. 7.6.4.4).
- Должна быть Основная Система Уравнивания Потенциалов (ОСУП) — все металлические трубы, ванны, каркасы присоединяются к ГЗШ отдельными проводниками (п. 7.6.4.2).
4. Ваши действия:
- Требуйте от УК полного переустройства системы заземления в соответствии с ГОСТ Р 58882—2020.
- Требуйте Паспорт ЗУ (по форме Приложения А) после исправления.
- Требуйте регулярных протоколов проверки сопротивления ЗУ (Раздел 8).
Вывод: Безопасность не терпит «экономии» и «простых решений». На кону — жизни.
Искрин отправил памятку в печать. Заключение для надзорных органов было готово. Дело «Мнимая защита» можно было считать раскрытым. Но главный итог, он знал, был не в наказании виновных, а в том, чтобы эта история стала уроком. Чтобы больше никто и никогда не считал, что заземление — это просто "привариться к трубе отопления".
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ: ВЕРДИКТ И ПАМЯТКА
Заключительное совещание в конференц-зале Ростехнадзора больше напоминало научно-технический семинар. На экране сменялись слайды: фотографии приварки к теплотрассе, графики плавающего сопротивления, выдержки из ГОСТ Р 58882—2020, выделенные красным.
Искрин стоял у доски, его голос был ровным, без эмоций, но каждое слово било точно в цель.
«Коллеги, мы имеем дело не с халатностью, а с системным провалом на всех этапах: от проектирования до эксплуатации. Давайте пройдём по цепочке нарушений, опираясь исключительно на нормативную базу».
Он щёлкнул презентером. На экране появилась схематичная диаграмма с пометками.
«Уровень 1: Проект. Нарушение основ планирования.
- Отсутствие детального раздела по заземлению и уравниванию потенциалов.
- Отсутствие указаний на Главную Заземляющую Шину (ГЗШ) и её исполнение согласно п. 7.6.4.4 ГОСТ Р 58882—2020.
- Фактическое перекладывание ответственности на монтажников общей фразой «выполнить по ПУЭ».
Уровень 2: Монтаж. Грубейшие технические нарушения.
- Использование трубопровода центрального отопления в качестве заземлителя, что прямо запрещено п. 7.4.5.3 и п. 7.6.6.5 того же стандарта.
- Отсутствие отдельного искусственного заземляющего устройства. Сопротивление «псевдоконтура» через теплотрассу составило от 9 до 22 Ом при норме не более 4 Ом (Таблица В.1 Приложения В).
- Нарушение п. 7.6.7.9: открытые проводящие части (стояки, квартиры) были включены в «защитный» проводник последовательно, а не отдельными ответвлениями.
Уровень 3: Приёмка и эксплуатация. Преступная халатность.
- Подписание актов о соответствии при очевидном отсутствии работоспособного ЗУ.
- Отсутствие Паспорта ЗУ, обязательного согласно п. 6.7 и Приложению А.
- Полное игнорирование требований Раздела 8 о периодической проверке состояния ЗУ. Проверять было нечего, но формальность не соблюдена даже на бумаге.»
Искрин сделал паузу, давая информации усвоиться. «Итог: Вместо системы безопасности, приоритет которой установлен п. 7.6.1.2, в жилом комплексе «Эдем» была создана система повышенной опасности. Она не предотвращала поражение током, а создавала для него условия, маскируясь под исправную. УЗО в такой схеме бесполезно, так как нет утечки на корпус — корпус сам становится частью цепи под напряжением.»
Через месяц. Андрей Искрин снова стоял во дворе «Эдема». Но теперь здесь кипела работа. Экскаватор рыл траншею по периметру здания. В ней уже лежали омеднённые стержни и стальная полоса. Монтажники варили контур настоящего заземляющего устройства. В подвале, в новом запирающемся шкафу, сияла медная главная заземляющая шина. К ней аккуратными рядами подходили проводники от водопровода, канализации, лифтовых шахт.
На доске объявлений рядом с подъездом, под стеклом, висела та самая Памятка. Возле неё иногда останавливались жильцы, читали, кивали.
К Искрину подошла Анна Сергеевна, та самая хозяйка из квартиры на 12-м этаже.
Она подошла медленно, сжимая в руках сумку. Её лицо, ещё недавно искажённое страхом и недоумением, теперь выражало смесь облегчения и новой, тревожной озабоченности.
«Андрей Викторович, — начала она, не глядя прямо в глаза, — спасибо вам. Большое спасибо. Работа идёт, мы видим. Но…» Она замолчала, подбирая слова.
Искрин молча ждал. Он знал, что за формальным «спасибо» последует настоящее «но». Так всегда бывало.
«Но я сейчас читала вашу памятку, — продолжила она, наконец подняв на него взгляд. — И там… там такие страшные слова. «Уравнивание потенциалов», «сопротивление контура», «гальваническая связь»… И я подумала. Мы, жильцы, мы же не электрики. Мы не можем каждый месяц ходить в подвал и проверять, не приварили ли опять что-то не туда. Мы доверяем. Раньше — застройщику, теперь — управляющей компании.»
Она сделала шаг ближе, и в её голосе появились металлические нотки. «Вы раскрыли это дело. Вы заставили всё переделать. Но что гарантирует, что через год, когда шум утихнет, они снова не начнут экономить? Не пропустят какую-нибудь проверку? Не скажут, что «и так сойдёт»? Как нам, простым людям, убедиться, что теперь-то у нас действительно безопасно? Не на бумаге, а вот здесь, в розетке, в ванной?»
Она выдержала паузу, и её последний вопрос прозвучал тихо, но чётко: «Вы нам открыли глаза на проблему. А есть ли способ… чтобы мы сами могли хоть как-то, просто, контролировать эту безопасность? Не интуитивно, щупая стиральную машину, а… зная, на что смотреть?»
Искрин смотрел на неё, и в его обычно непроницаемом взгляде мелькнуло что-то вроде уважения. Она задала самый главный, самый взрослый вопрос. Не «кто виноват», а «что делать». Не «исправьте», а «научите».
Он медленно кивнул. «Анна Сергеевна, вы задали правильный вопрос. Гарантия — это не одноразовое действие. Это процесс. И вы, как собственник, имеете полное право в нём участвовать. Да, вы не электрик. Но вы можете быть внимательным заказчиком.»
Он достал из внутреннего кармана блокнот и ручку. «Вот вам не инструкция, а… памятка для бдительного жильца. Три простых пункта, не требующих специальных знаний, но требующих вашего внимания.»
Он начал писать, проговаривая вслух:
«1. Документ — ваша броня. После завершения работ требуйте у УК и храните у себя:
- Паспорт ЗУ (по форме из ГОСТа). В нём должна быть исполнительная схема — понятный чертёж, где нарисован контур в земле и как к нему всё подключено.
- Свежий протокол измерения сопротивления заземления (должен быть не реже раза в 6 лет, а лучше — после любых серьёзных работ во дворе). Цифра должна быть не более 4 Ом. Спросите этот документ на ежегодном общем собрании собственников.
2. Ваша домашняя «лакмусовая бумажка». Купите в любом магазине электротоваров простейший индикатор напряжения (отвёртку-пробник) и детектор скрытой проводки (самый дешёвый, с звуковой индикацией).
- Раз в месяц: Прикоснитесь индикатором к корпусу стиральной или посудомоечной машины. Индикатор не должен светиться. Если он хоть чуть-чуть светится — это первый звонок. Не паниковать, но сообщить в УК с требованием проверки.
- Детектор: Пройдите им вдоль плинтусов в ванной и на кухне. Он не должен пищать сплошным сигналом вдоль труб — это может означать, что по трубе идёт опасный потенциал.
3. Глаза и уши.
- В подвале: Если вам когда-нибудь понадобится туда спуститься (за кладовкой, по протечке), бросьте взгляд на щитовую. Должен быть опрятный шкаф с табличкой «Главная заземляющая шина. Не закрывать!». Если его нет, или он завален хламом, или от него идут неаккуратные, ржавые провода — это повод задать вопрос.
- Во дворе: Если увидите земляные работы, копку траншей у фундамента — поинтересуйтесь у прораба, не затрагивают ли они контур заземления. Настоящий контур — это полоса или прутья, закопанные на глубине и выходящие к зданию. Их повреждение сводит на нет всю систему.
Он оторвал листок и протянул его Анне Сергеевне. «Это не сделает из вас инженера. Но это даст вам конкретные, понятные критерии. Вы перестанете быть беспомощным «доверителем». Вы станете контролирующим потребителем. Безопасность — это не только технические системы. Это ещё и наша общая, гражданская внимательность.»
Анна Сергеевна взяла листок, внимательно прочитала. На её лице появилось нечто большее, чем облегчение. Появилась уверенность. «Конкретные критерии… — повторила она. — Да. Это я понимаю. Спасибо. Теперь я знаю, что спрашивать.»
Она кивнула и пошла к подъезду, крепко сжимая в руке листок и сумку.
Искрин посмотрел ей вслед, а затем перевёл взгляд на рабочих, укладывающих в траншею медную ленту. Дело было закрыто. Преступление раскрыто, виновные будут наказаны, система перестроена. Но главный вывод этой истории, подумал он, лежал не в сфере техники или юриспруденции. Он лежал в том, что безопасность — это общее дело. Дело специалистов, которые обязаны соблюдать ГОСТы, и дело обычных людей, которые должны знать, что эти ГОСТы существуют и имеют значение. Чтобы больше никто не мог сказать им, что «земля» — это просто «приварить к чему-нибудь железному».
Он повернулся и пошёл к своей машине. На заднем сиденье лежала папка с новым делом. На обложке было написано: «ЖК «Оазис». Жалобы на постоянное срабатывание УЗО». История повторялась, но теперь, он знал, к разговору с жильцами можно будет приложить ту самую Памятку. Уроки «Эдема» не должны пропасть даром.
