Автор: Никита КУЛЕБЯКИН, юрист, родился в 1989 году
__________________________________________________________________________________________
Родители мои были волшебниками. Мама еще училась, а папа держал в руках какие-то свитки и что-то зачитывал. Иной раз, в порыве, он что-то вычеркивал и делал пометки ручкой. Мне нравилась его ручка, я порывался ее всегда взять, но мама, завидев это, говорила: «Ай-ай-ай», - и вручала мне карандаши.
Карандаши мне, конечно, нравились, но хотелось порисовать папиной ручкой. Как-то я сказал об этом ему, и он вручил мне ручки деда: «Поиграй с ними», - предложил он мне. Это были странные ручки, рисовать ими у меня не выходило. Похожи они были на какие-то копья. Мама объяснила мне позже, что для них нужны специальные чернила. У нас их не было.
Отец действительно был настоящим волшебником. Возвращаясь домой, он постоянно протягивал мне Сникерс, это такая шоколадка с нугой и орехами. Иногда это были другие лакомства. И много, очень много он приносил белого шоколада. Мама говорила, что он сделан из сои. Мне нравилось сначала, но потом его стало слишком уж много, и я отказывался его есть.
В доме у меня была своя комната, но я не любил быть в ней, пытаясь играть и как можно больше находиться в комнате родителей. Они иногда сердились поэтому, но будто понарошку.
В свободное время папа учил меня своему колдовству, даже дал мне специальную книжку. Она называлась Букварь. Там были разные интересные картинки и непонятны мне знаки. Именно эти знаки и наделяли волшебством.
Мама мне тоже их показывала, но на специальных кубиках. Они были деревянными, а знаки приклеенными липкой пленкой. Я не любил играть с кубиками, как показывала мама. Отрывал знаки и строил большую башню. Так мне было интереснее. Мама не злилась.
Когда папа-волшебник приходил домой он любил включать черный ящик со стеклом. Там показывали какие-то важные для него вести. Он не любил, когда я пытался поиграть с ним в этот момент. Если я капризничал, мама забирала меня на игру к себе.
Папе было важно послушать, что говорят оттуда. Он бывал напряжен, но потом успокаивался и в ящике появлялись зайчик, песик и хрюшка. Иногда с ними была ворона. Папа звал меня к себе, и мы смотрели происходящее вместе.
Этот ящик был удивителен. Картинка на нем был черно-белой, а чтобы она сменилась, надо было использовать пассатижи, так отец называл щипцы. Позже, когда я научился различать символы, то узнал, что ящик носит имя – Рекорд.
Однажды, папа-волшебник принес домой какую-то огромную коробку. Ему было тяжело, поэтому ему помогали его друзья – тоже волшебники. Одного из них звали Валера, мне понравилось его имя. Мне кажется, что именно он принес к нам домой наших плюшевых живых друзей. Котенка Русю и собачку Деззи.
В огромной коробке были странные трубки, мама сказала, что они тяжелые и железные и к ним не стоит подходить.
Я не слушался. Мне было интересно. Тогда папин друг, колдун, стал показывать мне разные фокусы. Он умел отрывать свой большой палец и прикреплять его обратно, а один раз, он даже оторвал мой нос, но вернул. Тогда, правда, я чуть не расплакался, и моя мама пригрозила ему.
Папа позвал меня, и я увидел лестницу. Она лежала на моей кровати: «Сегодня уже поздно, - сказал он мне, - но завтра я соберу ее до конца». Я не понял, о чем он, но обрадовался. Раз эта штука на моей постели, я буду спать с папой и мамой. Я был рад.
***
Когда я проснулся на следующий день, папа сказал мне: «Пойдем в твою комнату», - я не особо хотел, но он уговорил меня. То, что я увидел, было шикарным и непонятным мне одновременно: «Это спортивный комплекс», - сказал он мне, но я не до конца понимал, что он имеет в виду.
Мне кажется, он понял мое смущение и показал мне кольца и, что с ними можно делать; канат и как по нему весело лазать; и деревянную раскачивающуюся перекладину. Она потом и станет моим любимым снарядом.
Странно, но с помощью этой штуки папа-волшебник учил меня таинственным знакам. Я мог сидеть на перекладине, пока он водит пальцем по Букварю, и выкрикивать название символов. Кажется, что это нравилось нам обоим.
***
Помните, я рассказывал про ящик, что стоял в комнате родителей? У него было несколько режимов. Обычно было так. Утром его включала моя мама, там шло какое-то важное представление, перед его началом слышался голос: «Просто Мария». Что было дальше, я не понимал. Ходили какие-то люди, спрашивали друг друга, спорили, в общем, эта магия мне была не ясна.
Потом мама звала меня на кухню. Там был завтрак. Не всегда я любил его и иногда отказывался есть. Мама сообщала, что, если я не поем, то мультиков не увижу.
Мультики – это особая магия черного ящика. Я бы сказал, что это картинки для маленьких волшебников.
Мне запомнился один. Там был слон, попугай, змея и обезьянка. Последняя мне нравилась больше всех. Она была самой смешной и забавляла веселыми фокусами.
Следующую обезьянку я уже увидел с родителями. Она была дружна с капитаном какого-то корабля, где были смешные тигры. Этих тигров все боялись. Но не обезьянка.
***
Не скажу, что жизнь моя была скучной, мама часто играла со мной, а папа-волшебник, оканчивая свою магию, постоянно приносил мне что-то интересное.
Иногда это были коробочки со странными карточками, а иной раз яйца, сделанные из шоколада, внутри которых были игрушки. И все же в мой маленький мозг запал образ этой обезьянки, которую я хотел заполучить.
- Зачем она тебе? – интересовался папа.
- Чтобы играть, - говорил я ему.
- Но у тебя уже есть киса и собачка, - удивлялся он.
- Но ведь с ними нельзя так играть, как с обезьянкой, - удивлялся я в ответ.
***
Шло время, и наступила зима. Это было чудесное время года, когда папа-волшебник доставал из ящика под потолком мои санки. Укутывая меня в некрасивую черную шубу, он возил меня по разным незнакомым мне улицам. Когда у него было время, он катал меня с особой горки, где веселились такие же дети, как и я.
В один из вечеров, папа достал ужасно пыльную коробку. Она была настолько длинной, что я бы смог в ней уместиться. Коробка была перевязана прозрачной веревкой. Мама решила ее разрезать ножницами. Я бы тоже хотел что-то порезать, но мне было запрещено так делать, после того, как я испортил пару папиных свитков. Он называл их рукописями.
В этой волшебной коробке были непонятные мне ершики: «Гляди, - сказала мама, - это елка». Я удивился. Как это могло быть елкой? Я видел их на улице, они голубые и красивые, а это какие-то щетки.
Потом папа-волшебник достал непонятный мне коричневый квадрат и положил на пол. В него он вставил штырь, такой же металлический, как в моем спортивном комплексе. На него мама стала нанизывать какие-то зеленные кругляши, а затем воткнула сверху один из ершиков.
«Погоди», - улыбнулся папа. Мама достала из коробки другие ершики и стала прикреплять их к кругляшам. Прошло буквально пару минут, и я увидел ее – елку. Я был так радостен, что принялся скакать на одной ножке, мне казалось, что я сейчас похожу на ту лошадку из бочки, что подсмотрел в одном из мультфильмов.
«Это еще не все», - сказала мама-волшебница. Она достала две пыльных коробки.
Открыла одну и я увидел в ней кучу разноцветных игрушек: «Их мы будем наряжать на елку», - сказала мне она.
Это были разные цветные шары, смотря в которые, я видел свое лицо довольно смешным. Это были и фигурки разных животных, и фигурка деда мороза, но больше всего мне запомнилась снегурочка. Она была на прищепке.
Снегурочка была одета в серую шубку с капюшоном, из-под которого торчали две золотистые косы. Наступал новый год.
***
За пару дней до праздника я заболел. У меня не было температуры, во всяком случае, так сказал папа: «Тридцать пять и пять, - произнес он, озаботившись, - послушай, дружище, сейчас я позову бабушку, а мне надо кое-куда отъехать с нашей мамой».
Я кивнул. Бабушку я любил. До нового года оставалось пару дней.
***
Папа-волшебник принес откуда-то мандарины – очень вкусные и сладкие штуки. Бабушка, его мама, принесла мне банан. Я раньше такого не ел, он был необычным на вкус и не сильно понравился мне.
- Где мама? – сказал я.
- Помнишь, ты хотел обезьянку? – спросил папа.
- Помню.
- Обезьянку мама найти не смогла, но зато нашла тебе отличную сестричку.
Моя сестра родилась тридцатого декабря одна тысяча девятьсот девяносто второго года.