Вы никогда не смотрели «Сопрано»? Отлично. У вас еще все впереди. Это абсолютный детектор лжи для любого киномана. Знаете, как проверяют вкус? Спросите человека про «Сопрано». Если он не видел — его мнение о сериалах еще не сформировалось. Если видел и не оценил — с ним точно что-то не так. А если при слове «финал» у него дергается глаз — можете смело доверять его рекомендациям.
Это не просто сериал. Это черная дыра, которая затягивает с первой же сцены: Тони Сопрано, криминальный босс из Нью-Джерси, сидит в кабинете психотерапевта и рассказывает про уток в своем бассейне. Психиатр смотрит на него как на сумасшедшего. А он — сорока шестилетний гангстер с паническими атаками — пытается объяснить, что эти птицы были единственным светлым моментом в его жизни. С этого начинается величайшее телевизионное произведение о том, как рушится все: семья, принципы, личность.
Анатомия распада: почему «Сопрано» бьет по мозгам даже сейчас
- Он убили вашего героя загодя. Здесь нет романтики «Крестного отца». Никаких благородных жестов дона Корлеоне, никакой «чести» и «семейных ценностей» в старом смысле. Тони Сопрано — это толстый, ворчливый мужик в спортивном костюме из Costco. Он ненавидит свою мать (и она ненавидит его взаимностью), изменяет жене, кричит на детей, душит старых друзей и заедает стресс гигантскими портами пасты. И самое страшное — вы начинаете его понимать. Вы видите, как система — криминальная, семейная, социальная — медленно перемалывает человека. Вы не хотите быть им, но вы не можете оторваться. Потому что в его глазах — та же пустота, которая иногда глядит на нас из зеркала.
- Это сериал-разочарование. Здесь ничего не работает. Абсолютно. Ни традиционная семья, ни криминальная «семья», ни психотерапия, ни религия. Американская мечта показывает свое истинное лицо: большой особняк с пустотой в гостиной, деньги с постоянным страхом, власть с абсолютным одиночеством. Каждый эпизод — это мастер-класс по деконструкции мифов. Сначала разбирают миф о мафии (это не благородные бандиты, а мелкие жулики с артериосклерозом), затем миф о семье (Кармела, жена Тони, — одна из самых сложных и трагических фигур на телевидении, она ненавидит мужа за его дело, но обожает за те блага, которые оно приносит). В конце концов, разбирают миф о самой личности. Кто ты, когда снимаешь все маски? Ответ «Сопрано» пугает: никого.
- Гениальная обыденность зла. Самые страшные сцены здесь — не перестрелки (хотя они здесь гениально сняты — неуклюжие, быстрые, нелепые). Самый ужас — в семейных ужинах. В молчаливых взглядах через стол. В разговоре о качестве моющих средств сразу после того, как кто-то «исчез». Мафия показана как самая скучная корпорация среднего звена: те же интриги, те же бессмысленные совещания, та же рутина. Только проваленный проект здесь стоит не премии, а пули в затылок. Эта будничность — она парализует. Зло оказывается не театральным, а кабинетным. Оно носит потрепанные халаты и ест холодные сэндвичи в три ночи.
- Музыка как отдельный персонаж. Саундтрек «Сопрано» — это отдельное гениальное преступление. Каждая песня — точный психологический удар. От Journey в пилотной серии до голоса Донны Саммер в одной из самых жестоких сцен. Музыка здесь никогда не украшает — она всегда комментирует, иронизирует, дополняет. Она показывает разрыв между тем, что персонажи чувствуют, и тем, что они могут выразить. Тони может только хрюкать от злости, но в это время в его машине играет изысканный джаз.
Почему этот сериал — как сложная операция без анестезии
«Сопрано» невозможно «посмотреть». Его можно только пережить. Он меняет оптику. После него все остальные драмы кажутся детскими раскрасками. Потому что Дэвид Чейз (создатель сериала) понимал главное: настоящий драматический герой — не тот, кто побеждает. А тот, кто проигрывает. Медленно. Болезненно. Неотвратимо.
Каждый персонаж здесь — законченная трагедия. Его дядя Коррадо «Джунниор» Сопрано — старый лев, который боится старости больше, чем ФБР. Его протеже Кристофер Молтисанти — мальчик, который хотел быть гангстером, а стал наркоманом. Его дети — Энтони и Медоу — растут в золотой клетке, ненавидя отца за то, что он их в нее посадил.
И финал. О, этот финал. Он до сих пор вызывает спустя почти два десятилетия. Что случилось в той закусочной? Черный экран — это смерть или просто… конец истории? Гениальность в том, что ответа нет. И это единственно возможный финал для такой истории. Потому что настоящие драмы не заканчиваются аккордом. Они обрываются. Как и наша жизнь.
Смотреть «Сопрано» сегодня — это как перечитывать «Преступление и наказание». Вы знаете каждую сцену, каждый поворот. Но все равно надеетесь: а вдруг в этот раз Тони сделает правильный выбор? Выйдет из игры? Спасется? Но сериал мудрее. Он знает то, чего не знаем мы: некоторые дороги не имеют развилок. Некоторые судьбы предсказаны в первом же акте.
Спасибо, что читаете «Ход Событий».
От себя лично добавлю: «Сопрано» — это не про мафию. Это про ту тихую панику, которая накатывает в три ночи, когда понимаешь, что все твои победы — пирровы, что любовь давно стала привычкой, что дети смотрят на тебя как на чужого, а впереди — только увядание. И единственное, что остается — смотреть на уток в бассейне и пытаться вспомнить, когда ты в последний раз был по-настоящему счастлив. Этот сериал — зеркало. Иногда в него слишком страшно смотреть. Но если рискнете — увидите не бандитов из Нью-Джерси. Увидите себя. Со всеми трещинами, компромиссами и невысказанными словами. И это будет один из самых важных просмотров в вашей жизни.