Глава 15
К празднованию Дня победы советского народа над немецко-фашистскими оккупантами стали готовиться задолго до наступления знаменательной даты. Из штаба округа сообщили, что в полк приедет заместитель командующего войсками округа, и замполит решил не ударить перед высоким начальством лицом в грязь. Все лучшие силы полка были брошены на подготовку концерта художественной самодеятельности.
Замполит первого батальона капитан Хаснеев получил задачу отрепетировать сценку о героической борьбе советских солдат с фашистами. По замыслу майора Орысбаева, надо было показать диалог на привале, как солдаты разговаривают о том, что они победят фашистскую нечисть, что готовы к смерти за Родину, что погибнут, но не сдадутся...
Для разнообразия и большей реальности решили ввести в мини-спектакль еще роль медсестры, которая ухаживает за раненным бойцом, и на которую претендовала дочь начальника штаба полка с одноклассницей, так как обе занимались в школьном театральном кружке. Так и было решено, что дочь Архипова сыграет медсестру, а ее подружка исполнит роль диктора.
Актеры были отобраны из третьей роты. Роль командира должен был сыграть сержант Батманкоев, роль раненного комиссара, которого вынесут на носилках, заслуженный дембель Гасанов, ну а выносить его на плащ-палатке должны были два духа...
Особенно нравился солдатам момент, когда они должны были выпить за погибших товарищей, разливая из солдатской фляжки воду по алюминиевым кружкам. Незадолго до праздника сержанту Батманкоеву пришла в голову лихая мысль, устроить пьянку прямо на сцене, причем так, чтобы никто об этом не догадался. Гасанов через своих земляков из кочегарки заказал литр водки, который был бережно припрятан до праздника.
Наконец-то наступило долгожданное девятое мая, 45-я годовщина победы... Накануне замполит полка лично руководил украшением плаца портретами руководителей Советского Союза:
- Та-а-к... Генерального секретаря Михаила Сергеевича Горбачева повесить над трибуной. Во-о-т, хорошо висит. А членов политбюро всех вместе разместить на нарах, что справа от трибуны...
После праздничного завтрака офицеры в парадной форме вывели свои подразделения на плац. Командир полка принял доклады о наличии личного состава, и полк погрузился в тихие переговоры и болтовню солдат и начальников в ожидании приезда генерала. Но как только из штаба показался бегущий к командиру дежурный по полку, все встрепенулись и замерли по стойке смирно.
- По-о-олк! - раздался зычный рев командира. - Становись!
К трибуне подъехала "Волга", из которой вылез генерал-майор в сопровождении полковника и майора, которые остались возле машины, а генерал направился на плац...
- С-смир-р-на! Р-равнение на с-средину...
- Здравствуйте, товарищи! - рявкнул генерал.
- З-здрав ж-жлам тр-ищ генерал! - дружно ответил полк, и на сердце у командира полегчало.
- Поздравляю вас с 45-й годовщиной победы советского народа над немецко-фашистскими оккупантами!
- У-р-р-а! У-р-р-а! У-р-р-а!
- Вольно! - скомандовал генерал, и что-то негромко произнес командиру полка, после чего они направились на трибуну, с которой командир предоставил слово замполиту полка майору Орысбаеву. Замполит легким и уверенным шагом поднялся на трибуну, постучал для проверки по микрофону, который ответил грохотом из всех динамиков, и начал свою поздравительную речь:
- Дорогие товарищи солдаты, сержанты и офицеры! Разрешите от имени командования полка поздравить вас с 45-й годовщиной победы советского народа над Великой фашистской Германией!
Он сделал паузу, чтобы набрать воздуха для следующей фразы, и к своему удивлению заметил, что весь полк, включая и гостей на трибуне, почему-то смеются. Поняв, что прозевал что-то интересное и смешное, Орысбаев сжал зубы, и продолжил свою речь:
- Победа далась нашему народу дорогой ценой! И если посмотреть на победу в целом и не считать наших потерь, то мы все же победили...
После прохождения торжественным маршем полк был направлен в клуб на праздничный концерт. По центру зала сидело командование полка и генерал...
* * *
В подсобке клуба "артисты" первого батальона торопливо переливали водку во фляжку.
- Блин, не влезает... - недовольно пробурчал Гасанов, наполнив фляжку до горлышка.
- Потому что мятая, - кивнул сержант Батманкоев, - а, ерунда. Что не влезло, мы прямо сейчас вмажем... Разливай...
Немного плеснули и молодым. Выпили понемногу, но организмы, отвыкшие от алкоголя, отреагировали сразу. Настроение поднялось, страх перед большой сценой пропал, и даже наоборот, хотелось скорее выйти на сцену, чтобы допить остальное...
Настала и их очередь. За кулисами к ним присоединилась "медсестра", с удивлением глянувшая на их раскрасневшиеся лица, но прозвучало название спектакля, "раненный комиссар" Гасанов развалился на плащ-палатке, и "командир" сержант Батманкоев повел группу на сцену...
- Группа советских солдат, после тяжелых боев, отступает к Москве, - с пафосом начала вещать диктор. - Комиссар смертельно ранен, но пока оставалась малейшая надежда, товарищи по очереди несли его на себе. Командир заметил, что бойцы сильно измучены, и дал команду на привал.
- Привал, товарищи... - устало произнес "командир".
Солдаты рассаживаются на полу, заботливая медсестра, через плечо которой висит сумка с красным крестом, располагается возле раненного, протирая его лоб... Один из солдат достает из грязного вещмешка фляжку, кружки, и разливает в них содержимое.
- Товарищи... - грустно говорит "командир", - давайте помянем наших товарищей, павших в неравных боях с фашистами...
- Ой, мальчики... - неожиданно раздается громкий шепот "медсестры", - это что, правда водка?
- Выпьем за победу, которая обязательно придет, хоть мы и отступаем... Выпьем за нашу Советскую Родину! - строго посмотрел на нее "командир".
Они дружно выпили, "медсестру" разобрал кашель, и лицо раскраснелось.
- На, родная, занюхай... - протянул ей шапку один из солдат.
- Пи-и-ть - неожиданно простонал "раненный", который по сценарию вообще должен был молчать.
- Комиссару налейте! - скомандовал "командир".
"Медсестра" поднесла к пересохшим губам "комиссара" кружку, бережно приподняла голову, и начала поить из кружки. По лицу "комиссара" поплыла довольная улыбка, а по рядам зрителей прокатилась волна довольного ропота...
- Товарищи, а приезжайте после войны ко мне в Сибирь... У нас тайга, охота, рыбалка... - мечтательно произнес один из бойцов. - А какие маринованные грибочки моя мама делает...
- Разобьем фашистов, все к мамам вернемся! - кивнул "командир" и кивнул солдату с фляжкой. - Наливай за родителей!
Раненный "комиссар" садится и пьет вместе со всеми, по залу слышен тихий хохот и шушуканье, а командир полка начинает зеленеть... Генерал же еле сдерживает ухмылку...
- Ребята! А давайте споем "Катюшу", чтобы... - приходит в голову "медсестре" мысль изменить сценарий, и заодно продемонстрировать свои вокальные способности.
- Нельзя, милая... - качает головой "командир" и, взглянув на командира полка, вздыхает. - Кругом враги...
- Медсестре больше не наливайте! - раздается восторженный выкрик, и зал погружается в хохот. Актеры тоже не выдерживают, и отворачиваются от зрителей, чтобы скрыть эмоции. Взбешенный командир попытался вскочить с места, но его удержал генерал, которому было интересно, чем же закончится такая интересная пьеса...
"Командир" солдат посмотрел вбок, и увидел за кулисами замполита полка с красным лицом, который показывал кулак и махал, чтобы они немедленно ушли со сцены. Терять артистам было уже нечего, и они продолжили игру...
- Кто курить будет? - достал из кармана пачку "Мальборо" "комиссар".
- Это что за табачок у тебя такой?
- Трофейные... А, пакость... Чего только фрицы не придумают...
Зал замер, и в полной тишине актеры неторопливо курят. "Комиссар" Гасанов пускает в потолок кольца, размышляя о дембеле... Майор Орысбаев не выдерживает паузы и толкает диктора, чтобы та читала текст дальше.
- Но тут из леса донесся какой-то шум, - начала диктор. - Боец Васильев крикнул: "Немцы!".
- Немцы!!! - заорал один из артистов.
- Успокойся, Васильев, - осоловевшими глазами посмотрел на солдата "командир". - Нервы у тебя не в порядке... Это же ветер шумит... Выпей для успокоения.
- Нервы, значит, - злобно шепчет замполит, и чуть громче добавляет. - Это уже белочка, товарищи!
- Это уже белочка, товарищи! - с выражением повторяет диктор, и дикий хохот сотрясает клуб.
- Васильев! - зовет "командир" солдата. - Осталось там еще?
- Так точно! - кивает солдат.
- Допить надо, - рассудительно произносит раненный "комиссар", - война идет, если погибнем, то врагам достанется...
- Разливай, Васильев, - кивает "командир" и, взяв кружку, поворачивается лицом к залу.
- Товарищи! Я поднимаю эту кружку за то самое святое, что есть у каждого из нас, за то, что мы ждем, и обязательно дождемся! Пусть даже вот мы, конкретно, погибнем, но он все равно придет, потому что он неизбежен, как разгром фашистских оккупантов. За дембель, товарищи!
Бурные овации и восторженные крики покрыли тост, произнесенный "командиром". Генерал трясся от приступа смеха, закрыв лицо руками. Бойцы же, взяв плащ-палатку с раненным, вместе с командиром строевым шагом покинули сцену. Осталась лишь медсестра, которая нетвердым шагом подошла к диктору, вырвала у той микрофон, и заплетающимся языком произнесла:
- И они п-п-пошли дальше! К п-поб-б-еде!..
Глава 16
"Звезды театра" Батманкоев и Гасанов в "золотой" список солдат, первых убывающих на дембель, так и не попали. Зато получили уважение и признание всего личного состава полка, что в некоторой степени компенсировало ущемленное самолюбие "артистов".
Они в очередной раз заступили в наряд по столовой, где по праву дембелей не только попали на самые легкие работы, но и вообще не работали, переложив свои обязанности на более молодых сослуживцев. Да какая вообще может быть работа, когда свобода перед носом, а долгие два года службы далеко позади...
Потом была сказка... К Батманкоеву пришла знакомая подвыпившая девчонка из соседнего села, которая хотела много любви. Чтобы опуститься с "красавицей" на один уровень умственного развития и заставить себя переспать с нею, дембелям необходимо было принять на грудь сильную дозу спиртного. Два дембеля, девушка и водка, чинно уселись в столовском подсобном помещении...
- За любовь!.. - подмигнул пьяной подруге Гасанов.
- Втроем!.. - расхохоталась густо намалеванная девица.
- Ну, посмотрим... - чуть не поперхнулся Батманкоев, который пока не представлял, как это будет.
Они начали вторую бутылку для храбрости, когда раздался решительный стук в дверь.
- Кто там? - рявкнул Гасанов.
- Открывайте, Ур-р-оды... - послышался знакомый голос пьяного начальника столовой прапорщика Ермилова. - Чего закрылись?..
"Артисты" переглянулись. Прятать подругу было некуда, желание овладеть ею уже возникло, и было бы обидно, если она достанется этому шакалу... Взгляды обоих уперлись в здоровенный столовский холодильник.
- Быстро туда!...
- Мальчики... Вы чего?.. - опешила подруга. - Я же замерзну...
- Согреем, дура! Или хочешь ночь на губе сидеть?
Подвыпившая девчонка с матами залезла в холодильник, скрючившись пополам. Батманкоев открыл входную дверь, и в комнату ввалился Ермилов, который уставился на стоявшую на столе бутылку водки.
- Б-б-бухаете?.. С-с-волочи... - с трудом пробормотал прапор. - Артисты... Хреновы... У-в-в-важаю...
- Товарищ прапорщик! Разрешите вам налить сто грамм от дембелей гвардейского полка?
- Н-н-наливай... А чем закусывать?.. Ну... с-скромники... У м-м-меня в холл-л-л-лодильнике колбаса есть...
- Товарищ прапорщик! - взмолился Гасанов. - Не надо! Мы не голодные!
- М-м-молчать!.. С-с-ейчас д-дам...
Шатаясь, прапорщик подошел к холодильнику, открыл дверь, и замер. Затаив дыхание, замерли и оба дембеля, с грустью ожидая следующих действий прапора.
Несколько секунд тот всматривался во внутрь... "Вот, блин, допился..." - с грустью подумал Ермилов. Из холодильника на него смотрела молоденькая испуганная девушка. "Не-е... Надо бросать пить..." - вздохнул прапор, взял колбасу, и закрыл дверь. Молча положив колбасу на стол, он направился к выходу.
- Товарищ прапорщик... - неуверенно произнес Гасанов. - А сто грамм...
- Не-е, ребята... Мне х-х-хватит... И так всякая фигня мерещится... П-п-пойду-ка я л-лучше д-домой...
...Любовь!!! Как это прекрасно! До утра Гасанов и Батманкоев вдвоем отогревали замерзшую подругу. Через три дня у обоих возникли проблемы с мочеиспусканием, которое сопровождалось резкими болями...
Глава 17
За год офицерской службы лейтенант Усманов увидел и познал столько, сколько не видел за всю свою жизнь. Потому на молодых лейтенантов Володя смотрел высокомерно и презрительно. Им еще только предстояло познать то, что прошел он. К его огромному сожалению, в первой роте штат взводных был укомплектован полностью, потому молодых офицеров в роту не дали, и учить жизни было некого. Зато во вторую роту сразу прибыло два молодых офицера.
Два лейтенанта нерешительно заглянули в ротную канцелярию второй роты, где сидел замполит роты старший лейтенант Никулин.
- Разрешите, товарищ старший лейтенант?
- О, - поднялся замполит, - заходите! К нам?
- Так точно, - приняли строевую стойку оба офицера.
- А я заместитель командира роты по политической части старший лейтенант Никулин. Что заканчивали?
- Лейтенант Субанкулов, - отчеканил невысокий крепкий лейтенант. - Окончил Московское суворовское военное училище, затем Московское общевойсковое...
- Кадет, кремлевец... Неплохо...
- Лейтенант Орозалиев, - представился второй, худощавый и стройный. - Дальневосточное общевойсковое...
- Тоже котируется, - кивнул Никулин, - командир роты скоро подойдет, а пока поговорим... Присаживайтесь.
Никулин решил с первого дня взять обоих в жесткий оборот, чтобы помочь их становлению.
- Холостяки?
- Так точно, - кивнули лейтенанты, по курсантской привычке пытаясь встать, когда разговаривают с офицером.
- Сидите, сидите... Не хочу пугать, но пока это к лучшему. Притретесь, посмотрите на нашу жизнь, и пусть ваши подруги решают, готовы ли они к такой жизни. Караулы, наряды, командировки... Не всякая женщина выдержит... Самое главное, вам сразу надо выстроить свою систему взаимоотношений с подчиненными. Уважайте подчиненных, и они будут вам отвечать тем же. Всегда обращайтесь к ним на "Вы", и они никогда не будут вам "тыкать", как до сих пор тыкают лейтенанту с первой роты... Усманову... Познакомитесь еще. Вы должны добиваться, чтобы каждое ваше указание или приказание было выполнено точно и в срок. Дадите слабину - пиши пропало... Солдаты сядут вам на шею. Не справляетесь с ситуацией, натолкнулись на прямое неподчинение, ни в коем случае не распускайте руки! У офицера достаточно прав и власти, чтобы наказать любого солдата или сержанта. Не знаете как, подходите ко мне, к командиру роты, мы подскажем, поможем, если будет необходимо, то сами вмешаемся в ситуацию. Чтобы заработать авторитет у подчиненных, поначалу часто придется действовать по принципу "Делай, как я!". Вы должны показать солдатам, что не зря поставлены командовать. На зарядке вы должны бежать впереди взводов, чтобы подчиненные знали, что вы - лучше их бегаете. На спортивных снарядах лично показывать все элементы, прежде чем требовать их выполнение от солдат. На огневой подготовке вы должны на "отлично" выполнять все нормативы, чтобы подчиненным было, на кого равняться и с кого брать пример... Все это потребует от вас полнейшей самоотдачи, придется дневать и ночевать в роте, но только тогда будет результат...
* * *
Вторая рота для проведения стрельб прибыла на полигон, расположенный возле пронзительно голубого озера Иссык-Куль. Старший лейтенант Никулин, как замполит роты, отвечал за обеспечение личного состава питанием, потому подозвал к себе лейтенанта Субанкулова:
- Ильяс, дуй в столовую местного полка, там должны были дать команду, чтобы нас накормили. Узнай все. Будут ли нас кормить, или возникли какие-нибудь проблемы. Понял? Давай!
Субанкулов быстрым шагом отправился в столовую.
- Эй, солдат! - остановил он солдатика в грязной робе. - Где дежурный по столовой?
- Вон товарищ прапорщик ходит... - кивнул в глубь помещения тот, и Ильяс направился к развязному прапорщику с красной повязкой на рукаве.
- Добрый вечер! - поздоровался лейтенант с дежурным. - Мы прибыли к вам в командировку, прибыл уточнить, вы нас сегодня будете кормить?
- Ага, - кивнул прапор. - Все нормально! Команду получил, так что ужин будет вас ждать...
Довольный Субанкулов бодро подошел к Никулину:
- Товарищ старший лейтенант! Все узнал! Ужином нас накормят!
- Хорошо, Ильяс. Посудой тоже обеспечат, или нам со своими котелками приходить?
- Э... - замялся лейтенант. - Я не уточнил...
- Дурная голова ногам покою не дает, - вздохнул замполит, - иди, узнавай...
Чувствуя растущее недовольство, Субанкулов опять отправился в столовую.
- Это опять я, - обратился к прапорщику. - Забыл уточнить, нам со своими котелками приходить, или вашей посудой будем пользоваться?
- Нашей, нашей... - улыбнулся дежурный.
Запыхавшийся лейтенант подошел к замполиту:
- Уточнил, товарищ старший лейтенант. Будем кушать из их посуды!
- Вот, молодец! - улыбнулся Никулин. - А нам вместе в их полком на ужин приходить, или после них, во вторую очередь?
Ильяс чуть не взвыл... Он над ним что? Издевается? А сразу нельзя было сказать, что еще надо узнать?
- Сейчас уточню... - сквозь зубы процедил он, и опять отправился в столовую...
Теперь с дежурным по столовой он не просто разговаривал. Он пытал его обо всем. Если кушаем во вторую очередь, то во сколько?.. Посуду будет мыть их наряд, или выделить свой в помощь?.. Когда прибудем в столовую, то где конкретно для нас будут накрыты столы?.. Со столов будет убирать наряд, или каждый за собой уносит тарелки в мойку?.. Сразу подробно расспросил про завтрак...
Кипящий от негодования Субанкулов прибыл к Никулину, готовый ответить на любой вопрос. На любой вопрос теперь он давал четкий ответ, чувствуя растущую радость. Ну что, замполит?! Поиздевался?! Мы тоже не лыком шиты! Больше не удастся тебе меня погонять...
Никулин насмешливо посмотрел на Субанкулова.
- Ты что-нибудь понял? Почему я тебя гонял?
- Кажется, начал... - вздохнул Ильяс.
- Я не хотел тебя унизить, или выставить дурачком. Ты - офицер. Ты в ответе за всех своих подчиненных. Ты должен думать за них, за себя, за командование... Должен прогнозировать на много шагов вперед, чтобы успешно решать все задачи. Тебе никто не будет разжевывать задачи, тебе их просто будут ставить. И ты - офицер! Должен сам рассмотреть ее со всех сторон, все уточнить, проанализировать, понять, что необходимо для ее выполнения, и решить, как ты будешь ее выполнять. Как в боевом уставе после получения задачи. Уяснить, провести рекогносцировку, наметить первоочередные мероприятия и так далее... Ну что я могу сказать... Будет из тебя толк, лейтенант! С третьей попытки, но с задачей справился. Если не дурак, то кое-что должен понять. На будущее. Во благо твоего же будущего... Начинай думать не как курсант, а как офицер, как начальник...
Неожиданно для себя Субанкулов почувствовал уважение и благодарность к этому старшему лейтенанту, который за десять минут дал ему больше, чем все вместе взятые преподаватели и командиры в военном училище.
- Спасибо вам, товарищ старший лейтенант! - искренне поблагодарил он замполита.
- Не за что... - улыбнулся Никулин.
Глава 18
Помощник дежурного по гарнизону лейтенант Субанкулов ехал по городу старшим армейской машины "Урал" за получением пищи для гарнизонного караула в одной из воинских частей гарнизона. Настроение было прекрасное, ласково светило солнце и сквозь открытое окно лицо обдувал свежий ветерок. От скуки лейтенант катал по руке учебную гранату без запала, покрашенную под боевую в зеленый цвет.
Водила был молодой, город знал плохо, ездил еще хуже, и Ильяс постоянно следил за его действиями. Они только начали останавливаться на красный сигнал светофора, как неожиданно, заскакивая на встречную полосу, их обогнала шикарная новенькая иномарка, из салона которой через открытые окна и люк разносилась громкая музыка. Иномарка перед самым носом подрезала их, и водила едва успел затормозить, чтобы не воткнуться "Уралом" в зад навороченной машине.
- Вот урод... - яростно прошипел Субанкулов, который от резкого торможения ударился головой об стекло и, повернувшись к водителю, нажал на клаксон. "Урал" издал свирепый негодующий рев.
Из салона люка показалась гогочущая рожа "лица кавказской национальности", которая исчезла, потом вместо нее высунулась рука с каким-то пистолетом, а за ней вторая рука, которая сделала неприличный жест. Неприличный жест офицеру гвардейского мотострелкового полка?!! В силу воспитания, задетой гордости, возмущения от столь наглого хамства, взбешенный Ильяс заорал водителю:
- Давай вперед! Вставай слева от него!. Да плевать мне на правила, давай на встречную! Чтобы рядом с этим уродом!
Автомобиль дернулся вперед, и поравнялся с наглецом. Сжав зубы, лейтенант хладнокровно выдернул у учебной гранаты чеку, и зашвырнул гранату прямо в люк иномарки. Пару секунд водителю иномарки понадобилось, чтобы осознать, что произошло. Потом он понял, что надо что-то делать, и остатками заклинивших мозгов принял решение. Раздался резкий визг колес, иномарка, словно резвый конь, скаканула вперед на красный сигнал светофора и вылетела на середину перекрестка, где была остановлена старым, добротно сделанным советским автомобилем "Волга".
Еще через несколько секунд загорелся зеленый свет, и "Урал" неторопливо проехал мимо места побоища, где иномарка явно проиграла "Волге".
- Не быкуй, козел! Любовь - это дружба двух пиписок! И у меня она больше! - гордо проорал в окно довольный лейтенант. Честь гвардейского полка была отстояна.
Испустив облако густого дыма, "Урал" направился по дальнейшему маршруту согласно должностных обязанностей...
Глава 19
Первый мотострелковый батальон вышел для проведения ротных тактических учений с боевой стрельбой на учебный полигон. Солдаты под командой офицеров быстро и сноровисто установили огромные армейские палатки, хозвзвод раскинул столовую, и через несколько часов полевой лагерь стоял во всей своей красе, выравненый по всем линиям, с обложенными камнями дорожками, обозначающими "тротуары" между палатками, и дневальными под деревянными "грибками". Боевые машины пехоты в ровном строю стояли отдельно под охраной суточного наряда.
Володя Усманов давно ждал этого выхода, для которого у него была припрятана хлорпикриновая шашка, прозванная "синеглазкой", и которую он с превеликим трудом выменял за бутылку водки у начальника склада химслужбы полка. Он еще покажет ротному Леонову, какой он офицер! Он представлял, как закинет эту шашку в палатку солдатам, после чего выяснится готовность противогазов и ОЗК к защите от оружия массового поражения... Сразу выяснится, кто хитрит, и вытащил из противогазов клапана... Все негодяи будут вычислены им, лейтенантом Усмановым...
С раннего утра закипела армейская жизнь. Подъем, зарядка, завтрак, построение и, наконец, долгожданная команда "По машинам!", для выезда на стрельбище...
Заместитель командира полка подполковник Жорбулов, проводивший полевой выход с первым батальоном, построил личный состав на огневом рубеже:
- Сегодня первый день. Мы должны выполнить стрельбы из боевых машин пехоты, чтобы кому-то вспомнить навыки, кому-то впервые отстреляться, должны проверить готовность оружия, выверку прицелов... Наша цель - коммунизм, поэтому стрелять надо метко! Первыми выходят на огневой рубеж офицеры. Начнем с первой роты. Личный состав распределить по учебным точкам для изучения мер безопасности, условий выполнения упражнений и изучения материальной части оружия. Приступить!..
Лейтенант Усманов быстро и четко занял место наводчика-оператора в боевой машине. Подполковник Жорбулов, помня наказ начальника штаба полка о том, что с этим лейтенантом надо быть поосторожней, лично запрыгнул на броню, и показал Усмнову кулак:
- Лейтенант! Открывать огонь только по моей команде!!! Ты понял?
- Так точно, товарищ подполковник! - проорал Усманов. На подполковника преданно смотрели умные лейтенантские глаза.
Жорбулов спрыгнул с машины, и вышел на огневой рубеж перед БМП, из которой за ним внимательно наблюдал Усманов, стараясь не пропустить команды на открытие огня. Подполковник посмотрел в одну сторону, в другую, и увидел, что на правом фланге на огневом рубеже замешкался какой-то солдат...
- Эй! - заорал он на солдата и махнул рукой. - А ну быстро марш с огневого рубежа!!!
Володя увидел яростную отмашку заместителя командира полка. Началось! Резким движением он дослал патрон из пулеметной ленты в ствол ПКТ, навел прицел на цель и нажал гашетку...
Подполковник ничего не успел понять. Инстинкт самосохранения среагировал быстрее, кинув его грузное тело в песок, и заставив зарыться в него с головой. Когда пулемет замолчал, он отполз в сторону на безопасное расстояние, поднялся, отряхнулся, прочистил уши, после чего сказал:
- ... ... ...!!! ..., ... ...! - затем добавил. - .........!
Только после того, как он излил душу, Жорбулов позволил себе смачно выругаться...
Так лейтенант Усманов был отстранен от боевых стрельб, и отправлен на исправление "вечным" дежурным по полевому лагерю...
* * *
В последний день полевого выхода должны были состояться учения с боевой стрельбой, для чего с вечера на полигон с проверкой прибыл заместитель командира дивизии подполковник Варенов. Он переночевал в палатке, а утром в сопровождении подполковника Жорбулова, командира батальона Десятникова и ротного Леонова отправился по лагерю, чтобы проверить условия быта солдат. Они зашли в палатку первой роты, солдаты по команде вытянулись перед проверяющим, и Варенов стал доброжелательно опрашивать их об условиях службы и боевом настрое...
Вечный дежурный по лагерю лейтенант Усманов в это время контролировал приготовление завтрака, потому о нахождении в палатке начальства не знал. Убедившись, что завтрак готов, и можно давать команду на построение, он решил осуществить свой давно задуманный план. С хитрой улыбкой он приблизился к входу в палатку первой роты, и за пазухой у него была припрятана "синеглазка"... Он прислушался. До него доносились негромкие голоса... "Сейчас проверим вашу боевую готовность..." - радостно подумал он. Чтобы неподготовленным солдатам было труднее выбираться из загазованной палатки, он быстренько застегнул несколько застежек на входе, потом вынул хлорпикриновую шашку, и проворно поджег. Приподняв полог, он сильным движением закинул начавшую дымить ядовитым газом "синеглазку" в глубь палатки...
Ни заместитель командира дивизии Варенов, ни подполковник Жорбулов, ни командир роты Леонов ничего понять не успели. Палатка мгновенно наполнилась дымом, который не давал дышать, заставляя захлебываться в кашле, и резкая боль наполнила глаза слезами.
Солдаты первой роты были готовы к полевому выходу, у каждого через плечо висел противогаз, и многодневные тренировки позволили мгновенно среагировать на неожиданную вводную. В дыму, в панике, в дикой давке, по пути пытаясь сорвать с какого-нибудь солдата спасительный противогаз, рвались офицеры к выходу... Но нет такой силы на свете, которая смогла бы в такой ситуации сорвать с мотострелка гвардейской части противогаз...
Довольный Усманов стоял перед входом, с язвительной усмешкой ожидая первого неподготовленного солдата... Наконец, кто-то набрел на выход, и не пытаясь расстегнуть, просто так рванул полог, что все застежки поотлетели. С матами в облаках хлорпикрина к ногам лейтенанта вывались с выпученными глазами и жадно хватающими ртами свежий воздух два подполковника, майор и старший лейтенант...
... По степи за лейтенантом бежало два подполковника... У заместителя командира дивизии в подмышке болтался оторванный рукав кителя. Усманов мгновенно понял, что они не просто будут читать ему нравоучения, потому бежал старательно и быстро... Он еще хотел жить. Вскоре старшие офицеры отстали... В гонке за жизнь победила молодость.
Издалека Усманов наблюдал за полевым лагерем, ожидая, когда уедет проверяющий, и можно будет вернуться в родную роту. Его никто не ругал. Леонов посмотрел на него красными воспаленными глазами, и отправил в полк. Ротный глядел вслед лейтенанту и с тоской думал: " Ну как природа могла допустить рождение Гитлера, Геббельса и лейтенанта Усманова?..".
* * *
Командир полка обвел глазами своих заместителей и негромко спросил:
- Ну что, какие будут предложения по лейтенанту Усманову?..
- Я бы его прямо в пустыне где-нибудь закопал, - глухо ответил Жорбулов.
- А я бы помог, - прошипел начальник штаба подполковник Архипов.
- Надо от него избавляться, пока он кого-нибудь не убил, или до ручки не довел... - кивнул замполит полка Орысбаев.
- Что ж, - вздохнул командир. - Единственный выход от него избавиться, это отправить на повышение, или переводом в другую часть куда-нибудь подальше от нас. Пусть другие с ним мучаются... Сейчас пришла разнарядка на взводного в Германию? Давайте его туда отправим?
Заместители командира радостно закивали.
- Тогда! - твердо произнес командир. - Начальнику штаба подготовить все необходимые документы! Аттестацию сделать идеальную, чтобы не дай Бог, его к нам не вернули!..
* * *
Отъезд лейтенанта Усманова в группу советских войск в Германии отмечал весь офицерский состав первого батальона и командование полка. Провожали с душой, песнями, и слезами облегчения на глазах...
- Слушай, Сергей, - обратился к Леонову замполит Симоненко. - Грустно все это... Посмотрят в Германии на Усманова, потом избавятся от него так же, отправив на повышение ротным опять же к нам. Здесь его снова пнут на повышение, чтобы не мешал служить. Окончит академию... И еще будет нами командовать. А представляешь, сколько таких Вовчиков - дурачков руководит страной и армией?..
Глава 20
Есть в армии особо черные дни, которые называются праздниками. Для военного человека праздник, что для лошади свадьба... Голова в цветах, а задница в мыле... Причем отмечаются все общегосударственные праздники, к ним добавляются все военные, плюс торжественные даты из истории конкретной части, и одни из самых "любимых" - спортивные праздники, которые проводятся по настроению командира... Завтра воскресенье? Значит для всего личного состава - марш-бросок на десять километров. И называется это удовольствие спортивным праздником...
Послезавтра очередной праздник - начало учебного периода! А значит - строевой смотр! Приедет заместитель командующего округом! Все силы - на наведение порядка в полку, отработку приветствия и прохождения торжественным маршем в составе подразделений! Сегодня все тренируются в составе подразделений, завтра в составе полка! Впер-р-ред!
И началось...
- Р-рота! Стр-роиться!
Ротный Леонов стоял взбешенный. Беситься было не из-за чего, но он сам ввел себя в это состояние. За сутки предстояло вогнать личный состав в состояние отупевших роботов, чтобы они перестали думать, и лишь автоматически и тупо выполняли все необходимые действия. Думающий военнослужащий - потенциальный преступник.
- Р-рота! - рявкнул он. - Спиной друг к другу! В шахматном порядке! По диагонали! Зигзагом!.. Стано-о-вись!
Строй развалился. Испуганные солдаты пытались выполнить команду, так ничего и не поняв. Самым главным для них было показать перед своим командиром старательность и расторопность.
- От-т-ставить! Вы не военнослужащие! Вы - стадо тупых баранов... - прищурившись от негодования, констатировал Леонов. Солдаты испуганно и преданно смотрели на человека, который был для них Богом и царем, папой и мамой... От него зависело ВСЕ!
- Послезавтра начинается учебный период... Приезжает с проверкой генерал с комиссией. Будет иметь все, что шевелится... А я в групповом сексе за чужие спины никогда не прятался! И если мною будет получено хоть малейшее замечание, вы все примите участие в нем... Сержант Ахметханов!
- Я! - вытянулся замкомвзвод первого взвода.
- Что является лицом командира роты?
- Вход в казарму! - отчеканил сержант первое, что пришло в голову.
- Неверно! Запомните, что туалет - лицо командира роты. Ваш взвод отвечает за туалет? Не дай Бог, там будет грязнее, чем у меня лицо. Ясно? А то там некоторые стрелки своими стволами в писсуар попасть не могут. И потом на стрельбище в мишень попасть не могут. Ясно?
- Так точно!
- После отбоя строевой смотр... Провожу я и командиры взводов. А то стоит рядовой Ходжабаев, форма не глажена, сапоги не чищены, морда не бритая - как пятилетний... Ходжабаев! Что должен сделать военнослужащий, услышав свою фамилию?..
- Я таварища старша летенат... - испуганно забормотал рядовой, едва понимающий по-русски.
- Закройте рот - трусы видно, товарищ солдат! Устав забыли? По-русски не понимаете? Я, хоть академиев не кончал, но высшее образование вам даду!..
Леонов обвел внимательным взором замерший строй, и продолжил:
- Сейчас приступим к отработке приветствия... Когда генерал поздоровается с вами, все ваше стадо должно дружно промычать: "Здравия желаем товарищ генерал!". Потом он скажет: "Поздравляю вас с началом нового учебного периода!", и вы должны громко и четко проорать три раза: "Ура! Ура! Ура!". Ясно?
- Так точно! - дружно гаркнула рота.
- Для особенно тупых повторяю, после первой фразы генерала: "Здравия желаем товарищ генерал!", а после второй: "Ура! Ура! Ура!".
Через несколько часов Леонов довольно кивнул:
- Неплохо... Сейчас навести порядок в расположении. Где надо - подкрасить, где надо - подбелить или подмазать... Провести занятие по заправке кроватей, я утром проверю, как будут выровнены и заправлены кровати. Запомните, каждая складка на солдатском одеяле - лазейка для мирового империализма. Хасанов! Вы хотите, чтобы через вашу кровать в Советский Союз проползли империалисты?
- Никак нет!
- Вот и хорошо...
* * *
Армия, как и женщина, непредсказуема... Вчера было белым, а сегодня стало черным... Должен был генерал приехать послезавтра, а приехал утром следующего дня. Когда только приступили к уборке территории... Не успели ни побелить бордюры, ни подмести плац, а несется команда: "Полковое построение!"...
Взбешенный командир - это запаниковавший командир, который прячет за бешенством в отношении подчиненных свой панический страх перед вышестоящим командованием. Огромная лавина доброжелательных армейских выражений от командира полка покатилась вниз, к подразделениям, и обрушилась на головы рядового состава...
Через полчаса полк стоял на плацу, на левом фланге гордо реяло полковое знамя, а по асфальту ветер неторопливо гонял какие-то бумажки и прочий мусор, на который с тоской смотрели все офицеры.
- Сгною на плацу, если с приветствием осрамитесь, - грозно процедил сквозь зубы Леонов.
Генерал с округлым животиком принял доклад командира полка и бодро поздоровался:
- Здравствуйте, товарищи гвардейцы!
- З-здрав ж-жлам т-рищ генерал! - прогремело дружное приветствие.
- А что же вы все так позасрали? - укоризненно покачал головой генерал, недовольно оглядывая плац.
- У-р-р-а-а! У-р-р-а-а! У-р-р-а-а! - идеально громко, дружно и радостно поплыло в воздухе...
* * *
Полк ротными колоннами уходил на занятия в парк боевых машин, где распределялся по учебным точкам на своей технике. Генерал должен был прибыть следом, и кто его знает, в какое подразделение решит зайти и чьи знания проверит...
Пока начальство не прибыло, офицеры давали солдатам последние указания об устранении вдруг обнаруженных замечаний в боксах и на технике. Сержант второй роты Асанов руководил уборкой мусора из угла бокса, в который его замели, и забыли убрать.
- Ал-ле! Воин! - крикнул сержант рядовому Чарыеву. Зачуханый и грязный молодой солдат повернулся и пошел к Асанову.
- Ты чего?! Воин!? - возмутился сержант. - Не знаешь, что команда "алле" выполняется бегом?! А ну быстро схватил ведро с мусором и бегом выкинул! Быстрее, баран... Вон Мищенков идет! Он тебе сейчас вставит по самое никуда! Уж я то знаю...
Солдат, испуганно глядя на сержанта, которого ужасно боялся, схватил ведро и побежал к выходу из парка. Однако, скрывшись за углом бокса, солдат сплюнул, и пошел дальше ленивым шагом, сердито ругаясь на злого сержанта.
Солдат и генерал следовали навстречу друг другу с одинаковой крейсерской скоростью. Генерала сопровождала свита из старших офицеров и командования полка. Командир полка первым заметил приближающуюся угрозу в лице грязного, небритого, в замасленной робе солдата, который что-то бормотал себе под нос и шел, опустив нос, но предпринять ничего не успел.
Рядовой Чарыев молча пробрел мимо, не отдав честь, и чуть не отпихнув плечом генерала. Генерал в последний момент, слегка усмехнувшись, нарочито почтительно подвинулся в сторону, и делегация остановилась, молча глядя в след "угрозе империализма". Командир полка стоял бледный, чувствуя, как бешено бьется готовое разорваться похолодевшее сердце...
Генерал вздохнул, повернулся к стоявшему рядом полковнику и грустно произнес:
- Страшна советская пехота... Вот поэтому нас империалисты и боятся!
Он поднял голову и посмотрел на плакат, украшавший бокс с боевой техникой, на котором был изображен солдат, протирающий БМП, а внизу плаката был написан лозунг: "Кончил - оботри боевую машину пехоты!". Он покачал головой, и в полном молчании делегация двинулась дальше.
Желание что-то проверять у генерала пропало, но чтобы отметиться, и после этого уехать, он завернул в ближайший бокс, где проводил занятия по мерам безопасности командир роты старший лейтенант Леонов.
- Рот-та! С-с-мир-р-на!
- Вольно, - махнул рукой генерал. Он обвел глазами строй вытянувшихся солдат и подошел к ближайшему, которым оказался рядовой Ходжабаев, знающий по-русски всего несколько слов... Генерал остановился возле него и доброжелательно спросил:
- Как служба, товарищ солдат?
Генерал для Ходжабаева был человеком, которого боялись даже дембеля, которых, в свою очередь, боялся он сам. Потому от неожиданности солдат забыл те немногие русские слова, которые знал. Он мучительно начал вспоминать их, чтобы ответить, что все хорошо, от потуги кровь прилила к лицу, и он густо покраснел. Молчание затягивалось... На помощь пришел командир полка, который выпученными глазами уставился на него и прорычал:
- Что вы молчите, товарищ солдат? Отвечайте!
От стресса знакомые слова мгновенно всплыли в памяти, солдат радостно заулыбался, вспомнив нужный ответ и, преданно глядя на генерала, четко ответил:
- Зае-е-пись!..
Глава 21
"По России мчится тройка - Миша, Рая, перестройка...". Одним из первых шагов на пути к "цивилизованной" жизни стали выборы первого президента СССР. Выборы проходили по стандартному, годами отработанному сценарию, и ничем не отличались от выборов Генерального секретаря ЦК КПСС. В полк завезли дефицитные продукты - кофе, хороший чай, колбасу, сгущенку, которыми должны были начать торговать с шести часов утра в день выборов прямо на избирательном участке. Все знали, что продуктов на всех не хватит, потому уже глубокой ночью офицерские жены стали занимать очередь на "выборы"...
Замполит второй роты старший Никулин с грустью ехал в городской маршрутке и рассматривал плакаты, украсившие город. Рядом сидела женщина с мальчиком лет пяти, который только научился складывать из букв слова, чем увлеченно и занимался. Маршрутка стояла на перекрестке, когда малыш по слогам прочитал огромный плакат: "Голосуйте за Горбачева, потому что он лидер!".
Все бы было хорошо, но в слове "лидер" мальчик перепутал букву "л" с буквой "п", и в салоне повисла напряженная тишина... Перепуганная и покрасневшая мамаша начала разъяснять сыну:
- Неправильно! Видишь, внизу маленький завиток... Значит это буква "л"...
Мальчик еще раз перечитывает плакат, уже правильно, и с недоумением смотрит на маму:
- А какая разница?..
Устами младенца глаголет истина... Так первым президентом стал "лидер" Горбачев... Никто еще не предполагал, что после него править Россией будет еще несколько таких же "лидеров".
* * *
Жена старшего лейтенанта Леонова уехала погостить к матери в Алма-Ату, и он холостяковал. Вечером придя домой, он только умылся, как раздался негромкий стук в дверь. Сергей распахнул ее и увидел своего однокашника по военному училищу Жуматаева.
- О, Мара! Заходи! Гостем будешь, сейчас ужин приготовлю...
- Спасибо, Серега... Слушай. У тебя жена уехала, пусти переночевать... Я и бутылку с собой взял, посидим...
- Что случилось, Мара?
- Да... - вздохнул Жуматаев. - Все нормально. Выспаться хочу. Да и с тещей поругался.
Они накрыли стол в зале и уселись ужинать. После первой стопки Леонов кивнул:
- Рассказывай...
- Что рассказывать? - усмехнулся Мара. - Вот смотрю на вас, русских, и завидую. Ведь живу, как и ты, с женой и ребенком в однокомнатной квартире. Но у вас же нет такого количества родственников, как у нас, у азиатов. Каждый день толпа родственников. Причем почти никого не знаю. В дверь тук-тук, открываю, стоит двенадцать человек во главе с аксакалом, и представляются - мы, мол, твои родственники по троюродному брату твоего деда по материнской линии. Приехали в Фрунзе за покупками, переночевать негде, пусти к себе домой... Ну нельзя у нас не пустить! А ведь их еще кормить надо... Спать уложить... Прихожу домой со службы, уставший, как собака, пожрать нечего, спать негде... Вот безвылазно на службе и торчу.
- Ну, а с тещей что?
- Это сегодня вечером... Ты же видел котенка нашего? Проглот еще тот, постоянно жрать хочет. Пошел я из комнаты на улицу покурить, прохожу через коридор и вижу, что на кухне в видимой части сидит наш кот, и что-то жрет. Ах, гад, думаю, стащил со стола что-то. Ну, я возьми и рявкни своим командирским голосом: "Опять жрешь, тварь проклятая?". Тут шорохи вдруг из угла кухни, который мне не виден, а затем оттуда появляется теща и жалобно оправдывается: "Что ты, Марочка... Я сегодня с самого утра ничего не ела...". И началось... А... Наливай, Серега!..
Через полбутылки двум офицерам стало скучно. Они огляделись. Возле ног Леонова степенно прохаживался кот Барсик, периодически пронзительным криком пытаясь что-нибудь выпросить.
- Барсик... - ласково поглядел на кота Леонов. - Чтобы что-то получить, надо сначала это заслужить...
- А у тебя авиарезинка есть? - пришла в голову Жуматаеву какая-то мысль.
- У нас все есть! - гордо ответил Леонов.
- Так давай привяжем его к резинке, а на полметра перед ним положим колбасу. Пусть прыгает! Если достанет - пусть жрет. Не достанет - его проблемы?!
Идея друга Леонову понравилась. Он достал из шкафа метр авиамодельной резинки, один конец привязал к батарее, а второй к коту. В полуметре от Барсика положили колбасу. Шоу начиналось...
Барсик, которого Леонов, в отличие от жены, не баловал деликатесами, очень хотел кушать. Он чуял и видел колбасу, и мужественно предпринимал попытки, чтобы добраться до нее. Но резинка раз за разом оттаскивала его от заветной цели. Друзья ухахатывались...
- Не, не достанет, - держась за живот, трясся от смеха Мара.
- Говорю, возьмет! - горячился Леонов. - Барсик! Малыш! Вперед!
Кот решил действовать по-другому. Задрав в неимоверном напряжении хвост, он, цепляясь за деревянный пол, раз за разом все ближе и ближе подтягивался к куску сосиски.
- Давай! Давай! - переживал за любимца семьи Леонов.
И когда казалось, что все, сейчас кот схватит сосиску, раздался резкий звук порвавшейся резинки, которая всей своей мощью ударила Барсику под хвост прямо по его гордости и достоинству... С дикими воплями кот сделал несколько кругов по комнате вокруг замерших в страхе офицеров, и потом с разбега выпрыгнул в форточку с третьего этажа...
Друзья подбежали к окну. Прихрамывая на все лапы, Барсик молнией метнулся в кусты, откуда стало раздаваться печально-недовольное урчание, полное боли и страдания...
* * *
Через несколько дней приехала Леонова Юля с дочкой. По квартире ходил похудевший и ободранный кот с обезумевшим взглядом.
- Сережа! Ты что? Барсика совсем не кормил? - ахнула женщина.
- Ой, Юль... - виновато вздохнул Леонов. - Он тут колбасой отравился. Теперь ее на дух не переносит. Ты ее ему не давай...
Юля не поверила. Барсик жалобно терся у ног хозяйки, словно пытаясь на что-то пожаловаться.
- Сейчас, милый, я тебя накормлю... - она открыла холодильник, и достала оттуда сосиску. Кот посмотрел на нее испуганным взглядом, бешено зашипел и бросился в комнату, где забился под диван и яростно урчал, всем видом давая понять, чтобы к нему никто не приближался...
- Бедненький, - вздохнула женщина, - и правда, отравился...
Глава 22
Командир полка пригласил к себе домой в гости замполита полка майора Орысбаева. Пока закипал чайник, они успели немного поговорить о службе, потом раздался свист чайника, и командир пошел заваривать чай. На ковре перед Орысбаевым лежал командирский любимец русский спаниель Вернер. Уставший пес развалился на боку в сладком сне, и майор умилился наблюдаемой картиной. Однако дальше произошло непредвиденное.
Тишину комнаты нарушил такой полноценный пук, которого никак нельзя было ожидать от этой небольшой собачки, и который больше бы подошел слону. От произведенного грохота пес проснулся, и с подозрением уставился на Орысбаева... В глазах собаки читалось изумление: "Ну ты и бзднул...". Заполит укоризненно покачал головой, и Вернер устремил взор на потолок, мол, не с неба ли раздалось, потом повернулся, понюхал свой зад, пожал плечами, показывая всем видом, что это не он, и опять упал на ковер.
По комнате плыло страшное зловоние. Помимо того, что Орысбаеву нечем было дышать, послышались шаги командира, и верный четвероногий друг командира уселся на четвереньки, преданно глядя на дверь. Орысбаев попытался принять такое же верное выражение лица, которое читалось на собачьей морде, чтобы его не заподозрили в содеянном, но сразу понял, что проигрывает животному. Вернер перестал быть животным... Это была сплошная преданность и невинность...
Вошедший командир сразу почувствовал неприятный запах. Мгновенно выявив виновного, он укоризненно поглядел на замполита. Орысбаев решил оправдаться, но моментально понял, что командир ему не поверит, а вот ложь в отношении любимца простить не сможет. Майор грустно вздохнул и покраснел.
- Ты бы животное какое-нибудь завел, замполит... - стараясь дышать через раз, произнес командир. - Знаешь, как здорово помогает стресс снимать после службы?.. И сам, между прочим, стал бы их больше уважать.
Майор Орысбаев был хорошим офицером. Любое слово командира он воспринимал как приказ. В тот же вечер на семейном совете они долго решали, какое животное лучше приобрести. После произошедшего у командира, Орысбаев не хотел видеть дома собаку. Жена из-за шерсти не хотела видеть кошек. Дети хотели попугая. Попугай устраивал всю семью...
* * *
- Ну, скажи "Попка-дурак!", "Попка-дурак!", - несколько вечеров подряд вся семья Орысбаевых по очереди учила попугая разговаривать.
Умная птица с подозрением и презрением смотрела на окружавших ее "полудурков", и гордо молчала. Через неделю майор Орысбаев вынес заключение:
- Наш попугай - дебил.
Такого оскорбления гордый попугай простить не мог. Потому птица не стала показывать хозяевам, как она здорово научилась имитировать скрип открывающейся двери на кухню, и стук дверцы холодильника... Она дожидалась, когда придет ночь, и глупые люди лягут спать. Чтобы можно было поиграть в интересную игру с оскорбившим ее человеком.
Игра начиналась в тот момент, когда Орысбаев начинал засыпать. На кухне скрипела дверь, затем хлопала дверца холодильника.
- Дети проголодались? - удивилась жена, и пошла посмотреть. Вернулась в изумлении. - А там никого нет...
Они только успокоились и снова стали засыпать, как заскрипела кухонная дверь. Теперь пошел смотреть глава семьи. На кухне никого не было. Дети крепко спали в своих кроватях. Из зала за Орысбаевым задумчиво наблюдал попугай.
Замполит достал из-под кровати здоровый охотничий нож и сжал в руке. Только раздавался скрип двери, он с ножом мчался на кухню, чтобы убедится, что дверь закрыта, и там никого нет. Он возвращался, как хлопала дверца холодильника. Он снова бежал, чтобы опять убедиться, что там никого нет, и все продукты на месте...
Всю ночь Орысбаеву не спалось. Утром, не выспавшийся, и уставший до чертиков замполит пошел на службу.
За месяц в их квартире побывали экстрасенсы, которые обнаружили мощные инопланетные энергетические потоки. Потом читал молитвы священник. Потом была целая куча целителей, знахарей, про необъяснимый феномен написали в газете, но никто ничего сделать так и не смог.
Замполит полка переехал в другую квартиру, но неведомый барабашка, видимо сумел забраться в одну из коробок, потому что обнаружил себя в первую же ночь на новом месте. Причем самым интересным было то, что дверь на кухне вообще не была установлена, но скрип продолжался точно такой, как и в прошлой квартире...
Глава 23
В полку произошло важное событие. В полк дали компьютер. Смотреть на чудо империалистической техники собралось управление полка, а показывал чудо начальник строевой части, который умел включать его, и даже что-то печатать... Для "чайников" в компьютер была загружена несложная программка, состоящая из нескольких задачек, где все расписывалось: нажми сюда, потом туда, набери то да се...
Первому доверили решать задачи замполиту полка майору Орысбаеву, который раньше служил в Германии, и уже видел компьютер. Когда он щелкнул по нужному значку, открылось "окошко", в котором появилась доброжелательная надпись: "Введите, пожалуйста, свое имя". Офицеры переглянулись. Майор Орысбаев сразу понял, что империалисты хотят выведать военную тайну о том, кто является замполитом полка. Он хитро улыбнулся, подмигнул начальнику штаба, и одним пальцем решительно напечатал: "Дебил". Что, выкусили, капиталисты проклятые?!.. Начальник строевой части показал ему, как нажать "ввод", и на экране появилась первое задание. Потом второе... После выполнения последнего машина весело загудела и на мониторе всплыло новое "окошко": "Молодец, Дебил!"...
В общем, работать на компьютере майору Орысбаеву не понравилось...
* * *
"Долгожданной" перестроечной свободой захлебнулась вся страна. Своей неуправляемостью, соплежуйством руководства, откровенным беспределом и наплевательством к людям она привела к дичайшим перекосам в экономике и политике... Из магазинов пропало ВСЕ!!! Те, кто не сдохнет, должны были дожить до "свободных" рыночных отношений...
Итогом всего этого стало событие, которое впоследствии назвали августовским путчем ГКЧП. Радостный командир полка со своим замполитом провели общее собрание офицеров в поддержку ГКЧП. Счастливый Орысбаев был в воодушевлении:
- Что, дождались?! Демократы?! Всех демократов завтра к стенке будем ставить... Потому что если все в стране хорошо, то оказалось все плохо! Этого не может быть, так как все расхолаживаются. А эти дела должны быть. Вот ГКЧП и случилось. В этих делах все сводится к тому, к чему я хочу привести, другими словами, всех тех. И приведу... Все у меня поплачете...
Полковые офицеры сидели хмурые. Что происходит в стране, никто не понимал, потому просто смотрели на полкового придурка, и каждый думал о своем...
Еще через несколько дней "зоопарк" с переворотом закончился. Силовые структуры остались нейтральными, руководители ГКЧП никакой решимости не проявили, потому судьбу страны решили обкуренные и пьяные московские подростки и выжившие из ума бабушки и дедушки, которые вышли на улицы и по умственной неполноценности всерьез решили, что это действительно они "спасли" Россию. Они грозно трясли перед телекамерами своими тощими костлявыми кулачками и что-то радостно орали...
"Путч" был ликвидирован, и пошли разборки - а что ТЫ делал в дни путча? Осознав, что наговорили много лишнего в поддержку ГКЧП, командир с замполитом несколько дней не появлялись на службе. Пытавшийся незаметно пробраться в штаб за личными вещами майор Орысбаев столкнулся с помощником дежурного по полку старшим лейтенантом Никулиным, который не смог удержать себя и с серьезным выражением лица спросил:
- Товарищ майор! Там телефонограмма пришла! Надо срочно подать в штаб округа список тех офицеров, которые выступили в поддержку ГКЧП, и что они конкретно говорил. Вас с командиром полка в список включать? И не могли бы вы напомнить, что наговорили?..
С ненавистью глядя на оборзевшего подчиненного, замполит полка с красными от недосыпания глазами молча проскользнул к себе в кабинет... Была не жизнь, а кошмар. Дома живут какие-то барабашки, не дающие спать по ночам, на службе - сплошные неприятности...
Глава 24
Когда дебилы начинают делать в огромном доме перестройку, как правило, она заканчивается обрушением дома. Так рухнул Советский Союз. В самостоятельные государства стали выделяться национальные республики, на территории которых служило много военнослужащих из других республик. Подсознательно понимая, что рано или поздно придется делать выбор, офицеры стали пытаться уехать служить к себе на Родину.
Кто-то сумел перевестись на новое место службы к себе домой, кто-то просто уволился. Самые лучшие увольнялись в первую очередь. Командир седьмой роты Павлович презрительно сплюнул сквозь зубы:
- Я сумел за два года службы стать ротным. Неужели я не смогу жить и работать на гражданке?..
Великая армия великой страны обескровливала на глазах...
* * *
Спустя пять лет.
Начальник службы безопасности крупного северного порта Игорь Никулин получил письмо. Глянул на обратный адрес, и на сердце потеплело. Из любимой, дорогой сердцу Киргизии... От бывшего взводного Бахи Орозалиева... Никулин распечатал письмо, и с улыбкой предался чтению:
"Здравствуй, Игорь. Слышал, что у тебя все в порядке, очень рад. Мы тоже живем, как можем. Я служу помощником начальника штаба полка. На свою зарплату могу в магазине купить пять пар самых дешевых резиновых сапог. Как выживаем - не знаю. Ильяс Субанкулов уже заместитель командира нашего первого батальона. Вроде бы должны отправить на повышение. На должность командира батальона на Иссык-Куле. После того, как он приехал на БМП к штабу полка зарплату выбивать... Не платили пять месяцев деньги, так он из парка БМП выгнал, подъехал прямо к штабу, направил ствол пушки во входную дверь и зарядил орудие. Условие поставил - либо зарплата всем офицерам полка в течение пяти часов, либо он разносит к чертовой матери этот никому не нужный штаб... Что ты! Министр обороны Киргизии даже его уговаривать приехал. Ильяс ни в какую не сдается. Так вот и получили деньги. А Ильяса приметили, вот на повышение и идет.
Орысбаев уже подполковник, руководит кадрами вооруженных сил Киргизии. Все такой же тупой, важный и красноречивый. Про Серегу Леонова и Мару Жуматаева ничего не слышно. Леонов вроде бы служит в армии Казахстана. Павлович вернулся в родной город Чадыр-Лунга в Молдавии, ведь он по национальности гагауз, работает каким-то начальником на мясокомбинате. Серега Симоненко в Новосибирске, работает в ГАИ.
Да! Тут Вова Усманов объявился. Его часть вывели из Германии и расформировали. Решил он бизнесом заняться. Еще за бугром пообещал знакомому немцу, что организует тому русскую охоту на медведя. А какие в Киргизии медведи? Самое интересное, что действительно организовал! Нашел спившегося циркового дрессировщика, у которого был престарелый медведь, и пообещал по приезду немца заплатить хорошие деньги за мишку. Немец приехал, вывез Вова его в горы, недалеко спустили косолапого и погнали на немца... Медведь от свободы помолодел, свежего горного воздуха хлебнул, да как помчался от них... Навстречу ему едет из аула какой-то киргиз на велосипеде. Увидал медведя, велосипед бросил и бежать. А у мишки цирковые навыки-то хорошо сохранились. Он на велосипед садится и погнал дальше... Представляешь, сидит немец с ружьем наизготовку в засаде, и тут прямо на него выезжает медведь на велосипеде... В общем месяц потом немца в дурке нашей Чим-Кургонской откачивали. Так и не пошел у Вовы бизнес.
А вообще, мы с Ильясом часто вас всех вспоминаем добрым словом. Жаль, что Союз развалился, и нам не пришлось служить дальше вместе. В полку офицерами и прапорщиками служат почти одни киргизы, у всех есть родственники в аулах, кому-то нужен водяной насос с БМП, кому-то соляра, кому-то патроны, кому-то колеса... В общем - весь полк растащили... Большая половина техники не боеготовна. Обидно все это.
Извини за длинное письмо. Ждем вас в гости. Помните, что у вас навсегда на киргизской земле остались друзья, которые поделятся с вами последним.
Удачи!
Бахтияр".
Никулин сложил письмо и откинулся на спинку кресла. Киргизия, милая сердцу земля, где прослужил почти четыре года и полюбил живущих там людей, природу, где приобрел настоящих друзей, где осталась частица сердца и души... Как иногда хотелось бы вернуться туда!
Как дорога сердцу пехота - царица полей... Это десантники, получив задачу, налетели впятером на одного с криками-кияками, наполучали орденов - герои!.. А если вдруг противник превосходит силами, или не сдается, то боевой дух десантников тает по часам. Вот тогда-то и выползает на свет пехота. Она ползет в грязи, таща в себе боль и страдание, она вгрызается в землю, чтобы выжить и победить, она умирает молча, без слез и просьб, она скрипит зубами, но не просит пощады...
Самое главное - пехота не знает поражений. Пехота либо побеждает, либо умирает... Третьего не дано. Игорь закрыл глаза и скрестил два пальца:
ВИВАТ ПЕХОТА!
Начало:
Предыдущая часть: