Drank nach Osten. Опять.
Сержант Иван Сомов смотрел на карту, растянутую на стене бункера, и ощущал лишь глухую, холодную усталость. Не злость, не ярость – именно усталость. На карте мигали значками орбитальные спутники «Альянса Единой Европы». Третья попытка. За тысячу лет – третья.
«Что же они лезут? – бормотал он, заваривая в кружке крепчайший чай. – Не поняли уроков? Наполеон, Гитлер… Разве мало? Им что, в учебниках истории картинок не хватает?»
Его сослуживец, молодой лейтенант с Камчатки по имени Артём, сладко посапывал на жесткой койке. На Дальнем Востоке уже было утро, солнце освещало сопки и пустые берега Охотского моря. Здесь же, под Псковом, была глухая ночь, шёл противный осенний дождь со снегом. Через шесть часов они поменяются: Иван уснёт, а Артём встанет на вахту. Так и жили. По очереди. Страна-то большая – одиннадцать часовых поясов. Пока один спит, другой охраняет. Система проверенная.
Иван вышел на поверхность, в колоннаду разрушенного век назад музея. Датчики сканировали небо, но вокруг царила неестественная, гробовая тишина. Ни птиц, ни насекомых. Европейские «клинеры» на подлете выжигали всю биосферу, готовя плацдарм. Чисто, стерильно, технологично. Как им нравится.
«Не страшно им? – думал Иван, вдыхая влажный, пахнущий гнилой листвой воздух. – Они знают, что такое выживать? Не в ихних термостабилизированных городах-куполах, а здесь? В этой слякоти, что кости промораживает? В морозе, когда сталь лопается? Что за злость в них сидит?»
Он вспомнил лицо пленного «еврокоммандо» недельной давности. Красивое, гладкое, без единой морщины. Глаза – ледяные синие точки. Тот не понимал вопросов. Не понимал, зачем они пришли. «Ordnung. Lebensraum. Drank nach Osten». Те же слова, что и века назад. Просто набор мемов в импланте. Им было тесно в их ухоженной, идеальной Европе. Им нужны были ресурсы. Им нужна была власть над этой «дикой», не поддающейся контролю землёй.
«Дураки, – прошептал Иван. – Приезжали бы просто. Жили. Берите землю на Алтае, в Сибири. Обрабатывайте. Мы бы помогли. Жили бы по-человечески. А вы – по-звериному. Вам только грабить, только жечь».
В наушнике раздался щелчок. Голос Артёма, уже бодрый, с легкой хрипотцой от только что прерванного сна:
— Иван, на подходе. Волна. Десять минут.
— Понял. Буди народ.
Иван бросил последний взгляд на северо-запад, откуда должно было прийти цунами стали и энергии. Он не чувствовал страха. Только решимость, холодную и ясную, как сибирский лёд.
Они не учли главного. Они боролись с государством, с армией, с технологиями. Но Россия – это не государство. Это явление природы. Как тайга, как степь, как мороз. Её нельзя завоевать. Её можно только пережить. И то – если она позволит.
«Бал вампиров заканчивается, — сказал он в пустоту, обращаясь к тем, кто летел на верную смерть. — Вы сосёте соки из планет, из народов. Но наши соки – вам не по зубам. Они отравят вас. Это приговор. Не наш. Её. Земли».
Сирены взревели, разрывая сырой воздух. По всему фронту, от Калининграда до Сахалина, проснулись такие же, как Иван, люди. Спавшие по очереди. Готовые.
«Если вы всё-таки поняли, — подумал Иван, занимая позицию у панели управления глубинными рейлганами, — может, хватит нас доставать? А?»
Но ответа не было. Был только нарастающий гул в небе и тихий, невысказанный рев его родной, необъятной, непокорной земли, готовящейся в очередной раз проглотить зарвавшихся гостей.
На Дальнем Востоке уже вставало солнце. Новый день начинался. Очередной вахты