Госпиталь.
За пару дней бойцы отремонтировали нашу машину, и мы принялись за основную свою работу и, собственно, цель приезда. Да, мы возим гуманитарку, в том числе серьезную (берцы в большом количестве, мавик и т.д.), но мы все-таки сестры, а не волонтеры. Я чувствую себя пустой, если не провожу там время с ранеными.
Перед этим мы ночевали у местных, и там все, как всегда: стол ломился, шутки, смех… Спать мы легли в седьмом часу утра. Почему? Я разговаривала с двух часов ночи с мирной жительницей о войне, именно с 2014 года. Она рассказала, что они пережили, как им было тяжело, как погибали мирные, о прилетах, голоде, холоде.
Уже в 10 утра мы проснулись и начали собираться в госпиталь. Есть один момент в ночевке у мирных: они очень долго сидят за столом. Чем-то напоминает наш Кавказ. Если ты с миром, то они просто до изнеможения тебя накормят и напоят так, что, кроме как полежать, тебе уже ничего не хочется.
— Голова болит. Совсем я не выспалась, — сказала местная жительница.
— Да, очень хочется спать, — подтвердила я.
— Ладно, нужно попить кофе с коньяком, и голова пройдет, — предложила девушка.
— Нет, я пас. Пяток из меня вообще никакой.
Часа два мы пытались выйти из дома, и наконец-то у нас получилось. Заехав за Леной, мы отправились в больницу.
И началась уже привычная суета.
В этот раз бойцы были тяжёлые. Они не то что встать, а перевернуться могли с большим трудом и нашей помощью.
— Сёстры пришли, — улыбнулся боец.
В палате лежало пять человек. Ребята туда попали сразу с БЗ, и они были очень грязные. Приоритетом было, естественно, спасение их жизни, потом реанимация, и вот они в палате, готовятся к эвакуации. Лена побежала в другой корпус за одеждой. Одевать ребят на эвакуацию нужно с самого начала. У них нет ничего! Трусы, носки, футболки — это тоже расходники, как, например, туалетная бумага или салфетки. Одежда нужна всегда, а особенно в холодное время года. Помыть тяжелобольного, и не просто больного, а раненого человека сложнее, чем кажется на первый взгляд. Нужно не только спрашивать периодически о его состоянии, а ещё и зрительно успеть заметить изменения в нём.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваешь бойца.
— Всё нормально, — это у них стандартный ответ, а на деле ему вдруг стало хуже, и он не хочет это показывать. Так он привык — терпеть и не ныть.
— С кого начнём? — спросила я, оглядев палату.
— Можно с меня? Я весь в земле, — спросил боец, у которого одеяло было почти до шеи.
— Конечно, — я улыбнулась и пошла к его кровати.