Семь гномов, отравленное яблоко, несчастная принцесса – мы знаем эту сказку наизусть, но сущность человека такова, что чем старше мы становимся, тем больше замечаем двойные смыслы. И не только их.
Что, если старая сказка скрывает куда более тёмную историю, чем записанная братьями Гримм? Кем на самом деле была Белоснежка? Или, быть может, стоит спросить, чем она была?
Первая записанная версия Белоснежки появилась в 1812 году благодаря стараниям братьев Гримм. Более поздняя и знакомая нам версия появилась к 1851. И здесь важно понимать, в каком обществе существовала эта история, кто её слушал и пересказывал. И знали ли эти люди о вампирах?
Культурный и исторический контекст
К 1812 году тема вампиризма занимала значительное место в немецкой культуре, находясь на пике интеллектуальной и художественной актуальности. Это явление имело многоуровневый характер, охватывая научные дискуссии, литературное творчество и периодическую печать.
Масштаб научной полемики
Вампиризм стал предметом интенсивного научного и богословского диспута в немецкоязычных университетах уже с 1720-х годов. В 1725 году официальный доклад о вампирах, опубликованный в венской газете Wienerisches Diarium, запустил волну публикаций в газетах и журналах, включая Vossische Zeitung, Leipziger Zeitungen и Breslauische Sammlungen, в распространяемых среди народа листовках (Fliegende Blätter).
Немецкие учёные начали создавать систематические трактаты о вампирах. Одним из первых таких сочинений была работа Филиппа Роера (1679) De Masticatione Mortuorum, посвящённая поеданию мертвецами своего савана. Затем последовала влиятельная монография Михаэля Ранфта De masticatione mortuorum in tumulis (1728). Ранфт, лютеранский пастор, проводил собственные исследования вампиризма, собирая и анализируя случаи в немецких земелях, где сообщались о телах, поедающих погребальное полотно и испускающих звуки, напоминающие хрюканье . Его работа стала регулярно цитируемым источником в вампирологической литературе.
К 1740-м годам вампиризм стал уже устоявшейся темой немецкого учёного дискурса. Французский учёный Дом Антуан Огюстен Кальме опубликовал в 1746 году Dissertations sur les apparitions, получившее широкое распространение в немецких землях и сохранившее влияние до 1850-х годов.
Литературное утверждение темы
Немецкие поэты XVIII века подхватили тему вампиризма не из местного немецкого фольклора, а в ответ на новости о вампирском суеверии, дошедшие с сербских территорий. Официальные доклады, тщательная документация военными врачами, публикация случаев в европейских газетах придавали явлению научную легитимность в эпоху Просвещения.
В литературу Германии вампиризм проник в виде связного художественного мотива, привлекая внимание крупнейших поэтов своего времени. Впервые вампир появился в немецкой литературе в 1748 году в стихотворении Генриха Августа Оссенфельдера Der Vampir, где вампиризм выступает как метафора мужского сексуального насилия и нарушения женской невинности.
В 1773-1774 годах Готфрид Август Бюргер опубликовал в литературном журнале Göttinger Musenalmanach свою знаменитую Lenore. Хотя в балладе вампиры не упоминаются явно, а вернувшийся персонаж оказывается Смертью, Lenore имеет большое значение для истории развития вампирической литературы.
Кульминацией периода стало создание Иоганном Вольфгангом фон Гёте в 1797 баллады Die Braut von Korinth (Невеста Коринфа). Гёте создал образ женщины-вампира, которая бросает вызов разделению между христианской и языческой религиями, между верующими и неверующими.
Характер немецкого отношения к явлению
Германия не избежала вампирской истерии – об эпидемиях вампирских паник сообщались в 1710, 1721 и 1750 годах, но в немецкой культуре вампиризм был переработан на интеллектуальном уровне.
К началу XIX века – периоду романтизма, который расцвёл к 1812 году – немецкая культура трансформировала фольклорного крестьянского вампира в литературный образ, символизирующий эротическое желание, страдания, и столкновение между просвещением и иррациональным суеверием. Тема вампиризма прочно укоренилась и в науке, и в литературе, и в массовой культуре, которая особенно активно способствовала распространению представлений среди простого народа.
Знали ли люди к моменту записи сказки о Белоснежке про вампиров? Определённо да. Могли ли вампирические представления и суеверия повлиять на сюжет или главную героиню? Вполне вероятно, что да. Но чтобы утверждать, что Белоснежка была вампиршей, мало рассмотреть только исторический контекст, нужно обратить пристальное внимание и на саму сказку.
Аргументы и факты
Что мы знаем о Белоснежке?
Это имя сразу вызывает весьма конкретный образ, а описание девушки наверняка знакомо многим, кто читал сказку или, быть может, её смотрел.
Кожа белая – как снег, волосы чёрные – как ночь и губы алые – как кровь.
Описание Белоснежки – прекрасный пример образа вампира, который зародился в культуре XIX века, и этот образ полностью соответствовал символике смерти того времени. Белизна кожи означает отсутствие живого кровообращения, алый цвет губ – остаток крови жертв, чёрный волос – принадлежность к ночи и подземному миру.
При этом здесь нельзя объяснить заявленный образ идеалами внешней красоты, которые бы предъявлялись девушкам, поскольку образ Белоснежки этим идеалам не соответствовал. Да, мы знаем про аристократическую бледность, но вместе с ней ценились румянец и русые локоны. Многие девушки даже порой специально высветляли свои тёмные пряди в попытке соответствовать идеалам красоты.
Мама – или первая жертва?
Вскоре после рождения Белоснежки мать девочки начинает чахнуть, силы покидают её, и королева-мать умирает. Случайность ли это? Не факт.
Вампирические существа в европейском фольклоре часто выбирают в качестве жертв собственных родственников. Мама Белоснежки, которая по понятным причинам находилась в непосредственной близости от дочери постоянно, вполне вероятно, могла стать первой жертвой юной вампирши.
Кроме того описание её смерти – той самой болезни, вытягивающей силы – в целом, схоже с симптоматикой, которую проявляли жертвы вампиров. Чаще всего под этой болезнью в рамках распространения вампиризма стоит понимать чахотку или туберкулёз, которые вызывали истощение тела, бледность и кровохарканье.
Можно предположить, что юная вампирша начала истощать мать ещё до своего рождения и в таком случае симптоматика чахотки как раз могла обеспечить попадание крови женщины на белый снег, что и породило идею для имени девочки. И это ближе к формату оригинальных сказок, чем версия об уколотом пальце.
Кто на свете всех внимательнее?
То, что новая жена короля, известная в этой истории как Злая Королева, была колдуньей – в общем-то, не секрет. Она очаровывает короля (не факт, что честно), разговаривает с волшебным зеркалом, практикует отравления и даже пытается вкусить человечину (впрочем, не совсем человечину, получается)
И, пока всем вокруг очень нравится Белоснежка, Королева-колдунья становится единственной, кто не проникается к ней симпатией. Это, конечно, можно списать на классическую парадигму взаимоотношений мачеха-падчерица. А можно взглянуть на ситуацию иначе.
В европейской демонологии ведьмы и колдуны способны распознавать нежить. Колдунья видит то, что скрыто от обычных смертных, – эта черта приписывается персонажам, практикующим чёрную магию и имеющим договор с Дьяволом. И, в общем-то, только подтверждает как принадлежность Королевы к оккультной братии, так и сверхъестественную природу Белоснежки.
На что указывают зеркала?
Стоит отметить и предмет, который раз за разом указывает Королеве-колдунье на Белоснежку. Зеркало. Зеркало в фольклоре – не просто отражающий предмет, это портал между материальным и потусторонним мирами. В некоторых европейских культурных традициях зеркала даже покрывали во время похорон, чтобы усопший не застрял между мирами. Королева использует его как средство магического надзора, что соответствует практикам колдовства, связанным с использованием зеркал для видения на расстояние.
Волшебное зеркало указывает на Белоснежку именно потому, что отражает истину – вампиры же традиционно не имеют отражения, поскольку им нет места в мире живых. Его не должно быть, во всяком случае. И именно эта несостыковка, вероятно, раз за разом вынуждает волшебное зеркало на неё намекать.
Повторное упоминание зеркала, указующего на то, что Белоснежка не уничтожена, подтверждает его роль коммуникационного канала между реальностью живых и царством мертвых. Об этом чуть позже.
Поедая вампира
Одним из частых способов защиты от вампиров в фольклоре становится обратное взаимодействие. Люди натираются кровью вампиров или пьют её, поедают самих вампиров. Это не столько легенды, сколько реальные практики, которые используются в реальности даже в XXI веке.
Вспоминая сказку, стоит отметить момент, когда Королева велит охотнику вырезать лёгкие и печень Белоснежки и позднее съедает их, тем самым также используя такую своеобразную защиту.
В оригинальной сказке Гримм это именно лёгкие и печень, в чём также есть особый подтекст – именно они в немецкой демонологии воспринимались как место сосредоточения жизненной энергии, молодости, души. Таким образом Королева довершает полную зеркальность происходящего, забирая именно то, что, в теории, должна стремиться забрать Белоснежка.
Мотив поедания сердца, который встречается в том числе и в известном мультфильме Disney – это более поздняя адаптация. Она связана с тем, что в сознании европейцев главным жизненным органом в это время становится сердце – всё благодаря развитию медицины.
Почему – гномы?
Если каким-то способом стереть из головы образы милых карликов Disney и обратиться к мировосприятию людей прошлого, то гномы – существа-элементали, они чётко ассоциировались с землёй, земельными недрами и богатствами. А также – с подземным миром, с царством мертвецов, которому служат стражами.
Тот факт, что именно у гномов Белоснежка находит прибежище, подчеркивает её принадлежность к потустороннему миру – живые не ищут убежища у существ подземного царства.
К слову, конкретно в германо-скандинавской мифологии яркая черта гномов – их нелюбовь к солнечному свету, что тоже часто приписывается вампирам.
Корсет, гребень и яблоко
В оригинальной сказке Королева навещает Белоснежку трижды и предпринимает три попытки избавиться от падчерицы.
Корсет: В первую очередь Королева попыталась лишить Белоснежку дыхания, туго затянув шнурок корсета. Нужно ли дыхание мёртвым? В общем-то, не особо – не удивительно, что первая попытка провалилась.
Гребень: Вторая попытка – ядовитый гребень, которым Королева расчесала волосы Белоснежки. Яд для мертвеца опять же не так опасен, как для живого человека и, как только гребень убрали, Белоснежка смогла восстановиться.
Яблоко: Третья попытка наиболее символична. Яблоко – символ жизни, роста, плодородия в европейской мифологии. А также это еда принесённая извне, еда мира людей и предназначена она для живых – не для мёртвых. И в этот раз гномы уже не в состоянии помочь Белоснежке, ведь яблоко в этом случае противоположно им, обитателям подземного мира – они, как и сама Белоснежка, не могут с ним взаимодействовать.
И всё это – если опираться на конкретные предметы, а не на символизм всего происходящего. Если же обратить внимание на символизм, то действия Королевы – это погребальный обряд. Это смена одежд и причёски, призванные показать переход в другой статус, и это поминальная трапеза, которые призваны лишить Белоснежку её неоднозначного лиминального статуса и обеспечить окончательный переход.
Нетленная
Итак, кусочек яблока фиксирует Белоснежку в устойчивом мёртвом состоянии примерно тем же образом, каким в некоторых позднейших произведениях массовой культуры вампиров фиксирует в таком же состоянии кол. И тем не менее тело её оставалось в том же состоянии, что и прежде.
Проплакали гномы так три дня. Потом они решили её похоронить, но она выглядела, как живая. «Как можно её такую в землю закапывать?» – сказали они и велели сделать для неё стеклянный гроб.
Возможно, причина такой сохранности в том, что Белоснежка по-прежнему оставалась у гномов, то есть, в мире мёртвых. Однако их реакция чётко демонстрирует необычность такой сохранности тела, а сам факт нетленности – одна из ярчайших черт вампиров в фольклоре.
Наличие гроба, правда, вызывает вопросы, поскольку сама идея связи вампиров и гробов появилась только в первой четверти ХХ века и в этом случае проведение связи между вампиризмом Белоснежки и её упокоением в гробу будет обманчиво логичным и не достоверным. Впрочем, гроб мог оказаться наследием другой, более ранней версии, о чём будет сказано чуть позже.
И королевич спасает Белоснежку
Королевич, на которого часто обращают довольно мало внимания, в действительности имеет в этой истории большое значение. Ещё раз напомню, что гроб с Белоснежкой находился у гномов – в мире мёртвых. Королевич же здесь выступает как нарушитель, он живой и в мире мертвецов ему не место. Однако он находится там, договаривается с гномами и забирает Белоснежку.
Слуги королевича роняют гроб, кусочек яблока выпадает из горла Белоснежки и она оживает. Белоснежка сама открывает гроб, выходит из него и сразу спрашивает, где она, на что королевич отвечает – «у меня». То есть, в этот момент Белоснежка находится уже не в мире мёртвых, её вернули в мир живых, а чужая, не предназначенная для неё еда, покидает её, вероятно, довольно мёртвое тело, и всё это возвращает Белоснежку к прежней лиминальности.
Сам королевич в этой истории вряд ли колдун, во всяком случае, намёков на это мы не видим и едва ли некрофил, как его порой называют в современной культуре. Как стоит помнить, Белоснежка не вызывала подозрений у обычных людей и, похоже, прекрасно умела мимикрировать под живую. Однако королевич в этой истории определённо жертва – жертва вампирского очарования, гипнотического притяжения, которое, в теории, могло сохраняться, как сохранялось нетленным тело.
Сказка о маленькой рабыне
Как уже было сказано ранее, версия братьев Гримм – первая версия сказки о Белоснежке. Но это не значит, что нельзя провести параллели с другими более ранними сказками. Например, с «маленькой рабыней» Джамбаттиста Базиле.
Вероятно, именно из этой сказки мог пойти мотив с гробом – в сказке Базиле погибшую девочку Лизу запирают в семь хрустальных гробов. Интересно, что в отличии от Белоснежки Лиза не только не разлагается несмотря на смерть, но и продолжает расти.
По возвращении к жизни, Лиза тоже проходит через изменение причёски (в её случае – обрезание волос) и смену одежды, что символизирует её переход в иной статус.
Ещё одна примечательная деталь – губы девочки постоянно выглядят синими либо покрыты кровью в зависимости от перевода. В сказке это объясняется побоями, однако нельзя отрицать, что эта яркая деталь могла повлиять на восприятие истории.
Быль или не быль?
Так была ли Белоснежка вампиром? Сказать наверняка, что породило сказку и что скрывалось в ней изначально, невозможно. Но могу сказать, что распространение представлений о вампиризме, вера в них и большой страх, очень вероятно, повлияли на некоторые детали. Примерно также тема вампиризма просвечивает в историях, которые мы смотрим и читаем в наши дни. И тот, кто знает, на что обращать внимание, всегда заметит пару окровавленных клыков, где бы их ни пытались скрыть.