(статья от 2014 года)
Совсем недавно в концертном зале имени Танеева прошёл концерт Камерного струнного оркестра Владимирской областной филармонии под названием «Весна любви», уже ставший традиционным, приуроченным ко дню влюблённых. В нём звучали любимые мелодии из кино, мюзиклов, песни из репертуара Лары Фабиан, Эдит Пиаф, Аллы Пугачёвой и других популярных исполнителей. Казалось бы, не совсем обычный репертуар для академического коллектива. Мы решили встретиться с его руководителем Александром Сониным и задать интересующие нас вопросы.
- Александр Олегович, для начала, посвятите наших читателей в историю коллектива, ведь он уже существует достаточно давно?
- Да, камерный оркестр как штатная единица филармонии возник в 1978 году, был создан Виктором Корначёвым. Старшее поколение наверняка его хорошо помнит, потому что было очень много концертов, разных, интересных, и детских программ в том числе. После его смерти оркестром руководил Александр Рудин, он профессор московской консерватории, дирижёр, пианист и виолончелист. Коллектив даже имел название «Musica Viva», там все музыканты были москвичи. Была такая практика: музыканты жили и репетировали в Москве, а числились во владимирской филармонии. Но жизнь меняется, для них открылись другие перспективы, он и его оркестр остался в Москве. Поэтому, пришлось набирать музыкантов с нуля. С 2000-го года руководил Александр Кульницкий, я к этому времени уже был артистом оркестра, пианист, репетитор. И уже весь состав музыкантов стал владимирский, большая часть после нижегородской консерватории. После его ухода, к сожалению, его смерти, был период «безвластия», пробовала себя на этом посту и Арина Шевлякова тоже. Но вот так получилось, что мне предложили занять место руководителя. Это в 2006 году было.
- Как Вы подбираете номера, которые будут звучать в программе?
- По-разному. Бывает, я сам выбираю музыку, которая мне понравилась, хотел бы сыграть, это первый путь. Вообще-то я всеядный, и джаз люблю, и популярную музыку, правда сейчас чуть меньше, чем раньше, наверное, уже в силу возраста (смеётся). А второй путь - бывает солисты предлагают что-то, но другое дело, что это трудно приспособить под наш состав.
- Давайте поясним: камерный струнный оркестр – это струнная группа, здесь нет духовых и ударных инструментов…
- Это ансамбль солистов, проще так объяснить. У нас на данный момент всего 15 человек в оркестре: контрабас, 3 виолончели, 3 альта, 6 скрипок, 1 вокалистка и я.
- И если вы выбрали песню, оперную арию или музыку из кинофильма, то нет никакой гарантии, что есть партитура этой вещи?
- Есть гарантия, что её нет! Ведь всё, что написано для нашего состава оркестра, это барочная музыка, а сегодняшнее – это всё «приспособленное». Ещё хорошо, если есть ноты вообще, а то «снимается» просто с аудиозаписи, с дисков, т.е. на слух. И ещё такой момент. Мало, что мне или музыкантам хочется играть, нам же ещё нужно, чтобы и публика это слушала, принимала. Мы играем и с инструменталистами, и с вокалистами. Давно сотрудничаем с нашей вокалисткой Ольгой Лопуховой, у нас были её сольные программы, и Свиридова мы пели, и Глинку, и Чайковского, и «Ave Maria». Бывает, мы с ней выезжаем в область и, понятно, что очень сложные программы не проходят, поэтому появляются песни из мюзиклов и кинофильмов. Но, тем не менее, уж совсем «попсовые», как сейчас говорят, песни не для нас, а хорошие эстрадные песни у нас есть. Мы работаем с Оксаной Иващук, с Татьяной Иванцовой, Юлией Анисимовой, Алексеем Бондаренко. Еще был эксперимент с группой My baby's blues band, тоже смешение рок-н-ролла и нашего состава. Сейчас же возможно всё со всем микшировать.
- А.О., этот год был для вас очень насыщенным, судя по афишам и количеству солистов, выступивших с вами, и, как мне кажется, год удался.
- Ну, для нас-то он ещё не закончен! У нас есть такой, говоря советскими терминами, норматив – 10 программ в сезон, а сезон это 7 месяцев. Это только по плану, а бывают и внеплановые. Если сюда ещё и концерты по области прибавить, то плюс восемьдесят. Это много, порой некогда перевести дух, а уже на носу новая программа. Ведь состав маленький, если вдруг кто-то один заболеет или что-то не то делает – сразу слышно. Да ещё у меня же женский состав, а девочки имеют обыкновение выходить замуж и уходить в декретный отпуск. Вот и сейчас у нас одна артистка в декрете. Но это же жизнь, как иначе? А что касается программ этого года, то у нас был концерт, например, с группой Маримба-плюс, это Лев Слепнер, он и маримбист, и композитор. У него очень специфическая музыка, трудная ритмически, заковыристая. Он делает такие стилистические коллажи, вкрапляет в свою партитуру английскую тему 16 века, или Баха, например, или разбивает общий размер на более мелкие внутри. И, конечно, нам пришлось и посчитать, и поиграть, но зато интересно же!
- Я знаю, что и репетиций у вас было немного с ним, поскольку он из Москвы.
- Одна репетиция и пробы перед концертом – полторы.
- Но всё удалось, зал кричал «Браво!».
- Ну, новый, экзотический для нас инструмент. Кстати, для нас тоже было интересно играть и с Настей Старчак, она солировала на гуслях звончатых. Вроде бы не совсем привычное сочетание – смычковый струнный и гусли, мы привыкли, что гусли в народном оркестре звучат. Но ведь природа звукоизвлечения общая, созвучная. Мы и с балалайкой играли даже, концерт нашего композитора Дмитрия Захарова. И получилось. А Настя уже не первый раз выступает с нами, репертуар написан специально для неё современным московским композитором Владимиром Беляевым. И, поскольку она наша, училась во Владимире, то мы сотрудничаем, были даже в Москве в Гнесинской академии на творческом вечере Беляева, где с нами играл целый ансамбль гусляров – несколько взрослых и дети. И, как вы знаете, звук у гуслей похож на клавесинный, то у нас во Владимире мы играли концерт Корелли. Получилось, как будто на новом современном витке звучит барочная музыка. Потом в декабре у нас был концерт из серии «Парад солистов» с нашей солисткой оркестра Татьяной Заварской, она, кстати, ученица Мстислава Ростроповича. Программа насыщенна и разная, и под оркестр, и под рояль.
- Здесь я должна сделать реверанс в сторону Вашего пианистического таланта, ведь кроме того, что Вы руководите, дирижируете, ищете, переписываете и делаете другую теневую работу, в Вашем лице оркестр имеет человека, который иллюстрирует, т.е. аккомпанирует и сольно играет в концертах. Вы мультиинструменталист, играете на всех клавишных и на синтезаторе. Скажите, это облегчает работу оркестра или наоборот, усложняет?
- Облегчает. Если мы говорим об иллюстраторстве. Но если мы на сцене и я аккомпанирую вместе с оркестром кому-то, то сложнее. Оркестру приходиться взаимодействовать и со мной, и с солистом. Есть еще такой момент как акустика. Не всегда музыканты могут слышать друг друга, один сидит в одной стороне, другой в другой, бывает, общаемся через «посредников».
- Это специальные люди из оркестра...
- Ну да, есть же концертмейстеры, мы видим друг друга, где-то кивнем, такие свои тонкости. Это же не мной придумано, это же с той поры, когда не было дирижеров. Все дирижеры камерных составов сами играют, это устоявшаяся норма. Возьмите Башметовский состав, Спиваковский, Баренбойм с Лондонским оркестром.
- Замечательные сравнения, хорошо, что во Владимире это есть. Еще я знаю, что Вы долгое время работали с программой "Новые имена". Сейчас есть это направление?
- Уже года три не играем с детьми. А в свое время много детей солировали с нами, и в области тоже. Не знаю, с чем связано, но придут педагоги - сыграем. Появится звездочка -выступим. Сейчас у нас немного другое направление работы с детьми, наверное, более просветительское, что-то вроде рассказов о музыке в сказочной обработке, где цель - научить детей слушать музыку, находясь в зале. Причем, часто мамы приводят старших детей, которым 7-8 лет, а рядом младший, которому 3-4. Бывало, что и засыпают в проходах, но ведь не кричат, слушают. А детей не обманешь, если не интересно, скучно - начинают говорить, шуметь. Думаем продолжать эту тему, ведь это наш будущий слушатель, но работа сложная. Музыки для детей много, здесь "Детские альбомы" и Чайковского, и Прокофьева, и Шуман тут, и Дебюсси. Но как преподнести? Как, в какую оберточку завернуть? Вот это проблема. Общение с залом должно быть.
- А.О., ближайший концерт с кем и когда?
- В этом сезоне у нас еще три запланированных концерта. 14 марта гитарный концерт с Евгением Финкельнштейном, он известный музыкант в мире, профессор академии классической гитары, он не первый раз у нас. Но сейчас мы будем играть с ним не только полным составом, но и квинтетом. Квинтет Боккерини. А в апреле опять концерт с маримбой, но уже нашей, владимирской - это Александр Петаев, преподаватель музыкального колледжа, и его студентка Марина Логинова. Мы с ними тоже уже играли. Возможно, что сыграем в расширенном составе вместе с оркестром музыкального колледжа, с их дирижером Игорем Лебедевым посотрудничаем, посмотрим. В общем, скучать некогда.
- А.О., кроме того, что Вы дирижёр и руководитель оркестра, Вы еще преподаватель фортепиано в институте искусств. Не мешает эта нагрузка основной деятельности?
- Нет, наоборот, добавляются личные контакты. Но я бы не стал про себя говорить дирижёр, это очень серьезная профессия. Я скорее руководитель. Да, мне приходится дирижировать, я занимаюсь этим, но в рамках камерного оркестра. Хотя у меня был опыт работы и с симфоническим. Это было на записи музыки к кинофильму в Москве в студии Дома звукозаписи, ГТРК-Культура, главная студия звукозаписи. Нас пригласили, чтобы записать саундтрек к любительскому фильму, который участвовал в фестивале в Голливуде.
- ???
- Как мы попали? Были приглашены музыканты, которые могли бы сыграть практически с листа и качественно. Вышли на наш состав.
-А что, в Москве не нашлось таких камерных оркестров?
- Оркестров-то там полно, а вот цена... Финансовый вопрос. Мы ездили всем составом, а духовиков пригласили из Москвы, наших, владимирских, которые теперь там в оркестрах и у Когана, Горенштейна, оркестра Большого театра. А они привели с собой своих коллег. И вот я дирижировал, тяжело конечно, но ничего.
- Ну, и как, запись получилась?
- Да, правда трудно было из-за того, что музыканты сидят отгороженные экранами, не на своих привычных местах, не так как на сцене располагается оркестр, а как надо было звукорежиссеру, для микрофонов и т.д. Звукорежиссёры с абсолютным слухом, после консерватории, ни одной фальшивой ноты не пропустили. Тут уж не до хореографических выкрутасов за пультом. Этот фильм завоевал какой-то приз там на фестивале.
- А здесь теперь не хочется создать симфонический оркестр?
- В городе уже есть симфонический губернаторский оркестр. Хотелось бы расширить наш состав струнниками и духовиками, но мы ограничены ставками. А сказать, что прям хочу быть симфоническим дирижёром - нет.
- А есть мечта сыграть какое-нибудь произведение?
- Это опять возврат к вопросу о составе. Я хотел бы, чтоб звучал Шнитке, например, Concerto grosso, но там же divisi, т.е. разделение скрипок на 4 пульта, т.е нужно 8 первых скрипок, столько же вторых! У меня их просто нет. Идей на будущее много, они как-то проклевываются. Мы ведем переговоры с Ириной Бочковой, скрипачкой, профессором московской консерватории, с Ярославской капеллой, с другими известными музыкантами. Артистов много, которые не отказывается с нами сотрудничать, они приедут, нам еще никто не сказал, что с нами плохо, наоборот, говорят, «с вами удобно играть». Но ведь опять, придет ли публика? Это должно быть все просчитано.
- Какие планы на будущий сезон?
- Есть идея вокального моноспектакля «Раёк» Дмитрия Шостаковича. Но, уж это как жизнь сложится. Мы работаем для слушателя, ориентируемся на аудиторию, стараемся доставить удовольстие, но и воспитываем. В силу своих возможностей делимся и с молодым поколением, вот, послушайте, в мире-то это есть, может, вы и не знаете, а мне довелось, я с вами этим делюсь!