Европа активно обсуждает тему конфискации российских активов. За исключением Венгрии, категорических возражений, похоже, нет ни у кого, разногласия касаются лишь процедуры и формулировок.
У нас идея конфискации преподносится как нарушение международного права, способного поколебать и разрушить систему гарантий права собственности. Поэтому Запад, хотя и хочет, но боится последствий и создания прецедента.
Скорее всего, такая трактовка неверна. Право в кризисных и «пограничных» ситуациях всегда вторично по отношению к политике, и если есть политическое решение, правовая система встраивается в него, а не наоборот. Здесь важно уловить момент: это еще нормальная ситуация или уже нет. Примеров вторичности права по отношению к политике так много, что их и перечислять большого смысла нет.
Банковская тайна в Швейцарии была важнейшим элементом и ключевым конкурентным преимуществом ее финансовой системы, зафиксированном в законодательстве еще от 1934 года. Но когда было решено, что поигрались и хватит, швейцарских банкиров прогнули, и в 2014 году было введено законодательство об автоматическом обмене информацией (AEOI) в соответствии с международными стандартами — и швейцарская банковская система не рухнула, а вполне встроилась в новые правила.
Ужесточается положение офшоров, в которых мыли и хранили непосильно украденное многие и многие представители как западного мира, так и менее респектабельных бантустанов. И опять же — бездна не разверзается, офшорные юрисдикции продолжают оказывать услуги, но с оговорками, которые принимаются в качестве новых рисков.
После ливийской революции миллиарды Каддафи, формально принадлежащие разным ливийским структурам, были заморожены и в значительной степени буквально испарились в суммах с девятью нулями — и опять же, мировая финансовая система героически выдержала этот удар судьбы, предпочтя не заострять на нем внимание.
Говоря иначе, конфискация российских активов ничего не обрушит и не создаст никаких прецедентов. Все причастные к этому мероприятию отнесутся с пониманием. И никаким прецедентом это не станет, так как проблема носит не юридический характер.
Вопрос: так почему до сих пор не конфисковали? — является почти риторическим. Ответ на него достаточно очевиден. Заморозка активов — враждебный акт, конфискация — акт войны. Европа еще не готова к войне, но готовится. И когда активы будут конфискованы (а это, по всей видимости, вопрос как раз уже решенный), это будет означать завершение предвоенного периода и переход к военному противостоянию. На первом этапе — латентному, но качественный переход к новому состоянию сомнений больше не будет вызывать.
Другое дело, что Украина, которая уже мысленно поделила эти миллиарды и любовно разложила по ухоронкам и счетам, может сразу забыть о своих мечтах - есть и более солидные люди, которым эти деньги нужнее. Если Европа будет воевать с Россией, то с чего бы ей отдавать уже завоеванное каким-то голодранцам? Пару крошек на пол, конечно, смахнут, но за столом побирушек не ждут.
Мой telegram-канал: https://t.me/uvova1
Мой youtube-канал: https://www.youtube.com/@uvova1