Европейская экономика сегодня напоминает роскошный старый особняк, где фасад ещё держится, а внутри давно осыпалась штукатурка. Стоит копнуть цифры — и становится ясно: деиндустриализация перестала быть трендом и превратилась в норму.
Начнём со стали — символа индустриальной мощи. ЕС в 2018–2022 производил в среднем 149,48 млн тонн стали в год. В 2024 году — уже 129,5 млн. Минус 13%. Если смотреть шире, с 2008-го падение достигает 30%. Германия, некогда стальной мотор Европы, опустилась до 37 млн тонн в 2022 году — минимума за полтора десятилетия. В 2025-м производство падает ещё на 13,7% год к году, а гигант Thyssenkrupp режет 11 тысяч рабочих мест — почти 40% штата. Во Франции ситуация ещё драматичнее: от 150 доменных печей в 1961 году осталось пять. И так по всему континенту — заводы больше закрывают, чем модернизируют.
Тем временем Китай в 2024 выплавляет почти 1 млрд тонн стали и экспортирует 110,72 млн — то есть почти весь годовой объём Европы. На его долю приходится 53% мировой стали, а из 50 крупнейших сталелитейных компаний мира 27 китайские. Европейских — всего три. Континент, который создал промышленную эпоху, стал крупнейшим импортёром её ключевого материала.
Но главное — энергия. То самое топливо экономики. В Европе она стоит в три раза дороже, чем в США или Китае. В Великобритании — в пять. Логика проста: если хочешь уничтожить промышленность, сделай электричество дорогим. Результат не заставил себя ждать. В Британии с 2021 по 2024 годы энергоёмкие отрасли сократились на 33%. Производство бумаги упало на 29%, нефтехимии — на 30%, минералов — на 31%, металлов и литья — на 46%. Германия потеряла 10% общего индустриального выпуска всего за два года.
Инвестиции в энергетику тоже показательны. В 2019 году ЕС вложил $260 млрд против $420 млрд в США и $560 млрд в Китае. После кризиса вырос до $450 млрд, но Китай — до $850 млрд. Европа пытается догонять, но бежит по беговой дорожке, в то время как остальные едут на электровелосипеде с мотором.
Автопром — ещё одна гордость Европы — стремительно превращается в музейный экспонат. На отрасль завязаны 13,8 млн рабочих мест, но сокращения идут лавиной: за один только 2024 год — минус 88 619 позиций, из которых Германия потеряла 68 385. Завод VW в Вольфсбурге работает на 56% мощности. Во Франции выпуск автомобилей за 20 лет рухнул на 63%. Британия опустилась до уровня 1950-х — выпуск 750 тысяч машин в год.
На этом фоне китайский BYD производит электрокары на 35% дешевле Volkswagen. Доля немецких брендов в Китае упала с 26% в 2019 до 18,7% сегодня. Продажи тоже летят вниз: VW — минус 9,5%, Mercedes — минус 7%, BMW — минус 13,4%.
С инновациями история ещё проще: их нет. В 1995 году производительность европейской промышленности была 95% от уровня США. Сегодня — 80%. В сфере ИИ Европа фактически отсутствует: 70% крупных моделей создаются в США, 65% мирового облака контролируют три американские компании. Крупнейший европейский облачный игрок держит жалкие 2% рынка. В R&D Европа тратит €270 млрд — меньше США почти вдвое в пересчёте на экономику. А за последние 50 лет ЕС не создал ни одной компании стоимостью более €100 млрд. США за тот же период создали шесть компаний стоимостью более $1 трлн.
Европа застряла между двумя зависимостями: экспортной от США и импортной от Китая. И обе стороны требуют «выбора», на который у ЕС уже нет стратегического суверенитета. Угрозы Трампа ввести тарифы 50–100% обрушат последние отрасли, которые ещё держатся. Но континент продолжает раздавать красивые пресс-релизы вместо того, чтобы заниматься собственной индустрией.