Сообщение от Дениса висело на экране непрочитанным.
Ирина вела машину по знакомым улицам и думала об Андрее. Её двоюродный брат, который уехал в Краснодар три года назад. Они переписывались часто, он звал в гости, обещал показать город. Только и всего.
Телефон разрывался от звонков. Денис названивал раз за разом. Она сбросила вызов, заблокировала номер. Потом написала одно сообщение, коротко:
"Андрей - мой двоюродный брат. Проверь семейный альбом, там есть общие фото с детства. Но можешь считать его кем угодно. Мне всё равно".
Припарковалась возле офиса, но внутрь не пошла. Просто сидела, глядя на серое здание. Семь лет она здесь работала. Выросла от помощника до руководителя отдела. Её ценили, уважали. Но Краснодар манил чем-то новым. Там она будет начальником направления. Больше ответственности, больше возможностей.
Телефон завибрировал. Денис писал уже с другого номера. Скорее всего, с рабочего:
"Я видел альбом. Прости. Но давай встретимся, поговорим нормально. Я вину признаю, готов на всё".
"На всё" — красивые слова. Ирина знала, что они значат. Неделю будет идеальным мужем. Потом снова забудет о ней, погрязнет в рутине. А через год найдёт очередную Вику.
Она набрала ответ:
"Мне звонила твоя мама полчаса назад. Сказала, что ты всё рассказал. Хочет поговорить со мной, уговорить не разводиться. Передай ей, что разговора не будет".
Отправила. Заблокировала и этот номер.
Свекровь. Та ещё штучка. Всегда считала Ирину недостаточно хорошей для сыночка. Плохо готовит, мало зарабатывает, слишком самостоятельная. Если бы не Денис, который хоть иногда вставал на защиту жены, разговоры были бы ещё жёстче.
Дома Денис сидел на диване в гостиной. Вещи были сложены в два больших чемодана у двери. Лицо у него было потерянное.
— Ты и правда хочешь развода? — спросил он, когда она вошла.
— Хочу.
— Но мы можем попробовать начать сначала! Я изменюсь, клянусь!
Ирина прошла мимо него в спальню. Стянула постельное бельё, скомкала, отнесла к стиральной машине. Залила порошок, включила режим с кипячением.
— Что ты делаешь? — Денис стоял в дверях ванной.
— То, что должна была сделать сразу. Стираю грязь.
Он вздрогнул, отвернулся.
— Ты жестокая.
— Жестокая? — она обернулась. — Я нашла тебя с любовницей в нашей спальне. В постели, где мы спали четыре года. Ты думал о моих чувствах, когда тащил её сюда?
— Нет, — тихо ответил он. — Не думал.
— Вот и я теперь не думаю. Забирай вещи и уходи. Мама твоя предложила тебе пожить у неё?
— Да. Но я не хочу к ней, я хочу остаться здесь.
— Не выйдет.
Денис сел на пол прямо в коридоре. Обхватил голову руками:
— Как же всё... Я всё испортил, да?
Ирина присела рядом. Не близко, но так, чтобы он видел её лицо:
— Денис, послушай. Я не святая. Может, и правда перестала быть той девушкой, в которую ты влюбился. Устала, замоталась. Мы оба виноваты, что отношения стали пустыми. Но измена — это твой выбор. Ты мог сказать, что недоволен. Мог предложить что-то изменить. Но ты предпочёл молчать и искать тепло на стороне.
— Я идиот.
— Возможно. Но это уже неважно.
Он поднял голову. Глаза красные:
— А если бы я не изменил? Мы бы развелись всё равно?
Ирина задумалась. Вопрос был честный.
— Не знаю, — призналась она. — Может быть. Мы застряли. Жили по инерции. Я думала об этом последние месяцы. Хотела поговорить, но всё откладывала. Боялась, что скажешь что-то, что сделает хуже. Или что я услышу то, что не хочу. Проще было делать вид, что всё нормально.
— Значит, мы оба струсили.
— Получается, да.
Они сидели молча. За окном стемнело. Стиральная машина гудела монотонно.
— Ты переезжаешь? — спросил Денис. — Лариса Павловна из Краснодара?
— Да. Через две недели.
— Быстро.
— Мне нужно уехать. Здесь слишком много... нас.
Он кивнул. Встал, протянул руку. Ирина взялась, поднялась.
— Ты хороший человек, — сказала она. — Но плохой муж. Для меня, во всяком случае. Найди кого-то, с кем тебе будет легче. Может, с Викой получится построить что-то. Или с кем-то другим.
— Я не хочу никого другого.
— Сейчас не хочешь. Пройдёт время — захочешь.
Денис взял чемоданы. Остановился у порога:
— Насчёт квартиры. Моя доля... ты можешь выплатить её постепенно. Или мы продадим, разделим деньги. Как тебе удобнее.
— Я выплачу. Когда продам её и куплю там что-то своё.
— Хорошо.
Он ушёл. Дверь закрылась. Ирина стояла посреди прихожей и смотрела на пустое место, где только что были его вещи.
Странное чувство. Не облегчение. Не боль. Просто пустота. Как будто из жизни вырезали большой кусок, и теперь надо учиться жить с этой дырой.
Через неделю она встретилась со свекровью. Та настояла на разговоре. Пришла прямо к дому, караулила у подъезда.
— Ты рушишь семью, — сказала женщина вместо приветствия. — Из-за одной ошибки. Денис раскаивается, готов меняться.
— Четыре месяца — это не ошибка, — ответила Ирина. — Это осознанный выбор.
— Все мужчины иногда ходят налево! Это нормально!
— Для вас, может быть. Для меня нет.
Свекровь схватила её за руку:
— Подумай о будущем! Тебе уже за тридцать, кто тебя теперь возьмёт? Дети, семья — ты всё потеряешь!
Ирина высвободила руку:
— Я ничего не потеряю. Я освобождаюсь. От человека, который не ценил. От жизни, которая давно перестала быть моей. И от вас, между прочим, тоже.
Ушла, не оглядываясь. Свекровь кричала что-то вслед, но слов было уже не разобрать.
Последние дни перед отъездом прошли в суете. Ирина упаковывала вещи, оформляла документы на работе, прощалась с коллегами. Денис пару раз присылал сообщения. Короткие, без надежды на ответ. "Как ты?", "Береги себя", "Прости".
Она не отвечала.
В день отъезда стояла на пороге пустой квартиры. Мебель осталась, а вот личных вещей почти не было. Чужое пространство. Как будто она здесь никогда и не жила.
Ирина закрыла дверь на ключ. Спустилась вниз. Села в машину. Поехала на вокзал. Поезд уходил через два часа.
В Краснодаре её встретил Андрей. Обнял крепко:
— Ну что, столичная штучка, готова к южной жизни?
— Готова.
И странное дело — в первый раз за последний месяц Ирина улыбнулась. По-настоящему.