Беседа с Юлией Юрьевной Кашевник, членом Творческого союза художников декоративно-прикладного искусства, в настоящее время – студенткой программы «Церковное шитье» факультета церковных художеств, о традиционном и современном в технике шитья и о проекте походного вышитого иконостаса.
– Юлия Юрьевна, Вы специалист по традиционной и современной технике шитья, член Творческого союза художников декоративно-прикладного искусства. Что побудило Вас, уже состоявшегося художника, поступить на программу «Церковное шитье» факультета церковных художеств ПСТГУ?
– В свое время мне не удалось окончить архитектурный институт: я отучилась только два курса и пришлось оставить обучение. В ПСТГУ я пришла, чтобы завершить начатое и получить высшее образование – на этот раз в области искусства, которым занимаюсь (страшно сказать, как много!) уже 35 лет. Дети уже взрослые, так что появилась возможность вернуться в вузовскую среду.
Есть твердое ощущение, что к этой учебе меня привел Господь, потому что и обстановка, и знания, которые удается получить, значат для меня очень много, это огромное счастье.
Когда я впервые пришла на молебен перед началом учебного года в ПСТГУ и все начали единодушно петь, я не знала, где я нахожусь – на земле или на небе. У меня была такая радость, что здесь столько молодых людей, которые вместе молятся, которые решили послужить Богу. Я тогда подумала, что если бы я просто попала на этот молебен и дальше не было бы никакого продолжения, то даже этот день был бы для меня подарком.
– Как у Вас появился интерес к церковному шитью?
– Любовь к рукоделию и творчеству у меня была с малых лет, но, когда я познакомилась со своим супругом, позднее ставшим священником, я стала интересоваться именно церковным искусством. Сначала брала уроки у иконописцев (в то время в Москве это было в новинку), а затем познакомилась с золотошвеями. Мне удалось взять уроки по прикрепам с золотой нитью у Марины Мидхатовны Амировой, мастера лицевого шитья и члена Союза художников России. Занятия по церковной вышивке проходили у Марины Мидхатовны дома один раз в неделю.
После того как супруга рукоположили, я стала вышивать самостоятельно, так как на приходе была большая нужда в церковной утвари. Мы с подругами стали вместе разбираться в выкройках, вышивали покровцы и облачения.
– Как сложилось общение внутри группы? Ведь большая часть студентов очной формы обучения – это вчерашние школьники.
– Когда я пришла на кафедру церковного шитья, то с первых же дней попала в очень теплую атмосферу. Конечно, вначале волновалась, как меня воспримут, как сложатся отношения, но вот уже второй год, как радуюсь своим одногруппницам: даже представить себе не могла, что в наше время возможен такой коллектив, где все друг друга поддерживают, уважают, умеют слушать.
На занятиях по академическому рисунку мы все в чем-то друг другу помогаем. Многие студенты пришли в университет из художественных школ с очень хорошим уровнем подготовки. Преподаватели смотрят на способности каждого ученика и ставят индивидуальные задачи каждому студенту – таким образом постепенно все подтягиваются, и идет прогресс.
– Образование порой сравнивают с наполнением пустого сосуда. Чем является образование для Вас, ведь на момент поступления у Вас уже было и много знаний, и многолетний опыт?
– Всегда есть чему поучиться, ведь за последние годы появилось множество исследований. Кроме того, обучение – это живая среда, в которой происходит общение со специалистами и обмен опытом: здесь и я слушаю, а порой и меня слушают.
– Вы сказали, что интерес к церковному искусству появился после знакомства с супругом, будущим батюшкой. Как сейчас он относится к Вашим трудам?
– Батюшка мне старается помогать – то поможет удалить нити наметочных стежков, то хороший совет даст. Его замечания я очень ценю, потому что он видит работу с духовной точки зрения и помогает мне связать искусство со служением Церкви.
– Одна из Ваших последних работ – хоругвь, которая была передана бойцам СВО. Как Вы относитесь к тому, что искусство выходит за стены храмов и музеев и попадает в горячие точки?
– У меня работа над хоругвью вызвала душевный трепет и большую радость от того, что удалось потрудиться совместно с фронтовыми священниками.
Эту хоругвь я вышила по благословению игумена Симеона, настоятеля подворья Соловецкого монастыря в Кеми. Я работаю в мастерской при этом подворье. Отец Симеон предложил сделать хоругвь, чтобы передать ее военнослужащим в Запорожье, на Луганское и Донецкое направление. После пребывания в зоне СВО хоругвь на Пасху вернулась в Князь-Владимирский храм в городе Балашиха – это главный храм Росгвардии. Теперь она хранится там как реликвия, которая была на фронте.
Работая над хоругвью, я думала о том, что моя работа поддержит тех, кто находится в тяжелых обстоятельствах. Старалась делать образ узнаваемым и красивым, чтобы даже те, кто не успел прийти к вере на мирной земле, потянулись к образу святости и красоте церковного искусства. Когда хоругвь вернулась с фронта, я восприняла это как Божие благословение на дальнейший труд.
– Ваш следующий проект поражает масштабностью – это вышитый походный иконостас. Как решились на такое большое дело и сколько времени заняла работа?
– Вышить целый иконостас всегда было моей мечтой, но реальный проект, конечно, стал полной неожиданностью. Мне как-то позвонили и предложили за лето вышить иконостас для походного храма для казаков на фестиваль «Казачья станица». Заказчики к тому времени уже предлагали это другим мастерским, но все отказались: работа слишком большая и за лето ее выполнить просто невозможно. Был большой риск не вписаться в обозначенные сроки, но я все равно согласилась. Привлечь других мастериц не получилось, так как летом все отдыхали. В итоге пришлось все полностью – от проработки проекта до последнего стежка и сшивания полотнищ – делать самостоятельно.
Надо сказать, что иконостас получился уникальный, так как ни у нас в России, ни где-то еще таких полных иконостасов – с царскими вратами и рядом местных образов – никогда не было. В Сербии существуют походные иконостасы, но не вышитые полностью, а с частичной вышивкой, совмещенной с аппликацией.
Все лето я посвятила вышивке иконостаса. Помогать было некому, приходилось много часов работать, порой спала по четыре часа в сутки. Так как у меня всего лишь одна машина, приходилось засыпать на диванчике рядом, и, когда она останавливалась или требовала замену нити, я вставала и меняла. Слава Богу, удалось все закончить в срок и порадовать наших казаков. На фестивале «Казачья станица» митрополит Ставропольский и Невинномысский Кирилл освятил этот иконостас, после чего его отправили на фронт в один из казачьих батальонов.
В планах вышить еще один иконостас для армии.
– Выполнение в короткие сроки таких масштабных работ возможно только благодаря вышивальным машинам. На Ваш взгляд, есть ли какие-то ограничения в применении компьютерных технологий при создании икон? Не приведет ли это к формализации церковного искусства?
– Когда я узнала, что появились новые компьютерные технологии и купила свою первую машинку, которая может вышивать по заранее сделанному дизайну, у меня был полный восторг. Но важно понимать, что это не просто автоматический перевод изображения в программе на схему, ведь вышивка с помощью машины требует творческого участия мастера: вначале он должен отрисовать каждый стежок, продумать направление и цвета будущего полотна. После этого готовый дизайн можно передавать в церковные мастерские и тиражировать.
Конечно, возможности машины ограничены: не всё, что можно сделать ручной вышивкой, может повторить машина. Например, фон и прикрепы можно выполнить с помощью автомата, но самые значимые детали – лики и руки, нужно вышивать, конечно, лицевым шитьем. Такое сочетание техник значительно облегчит труд вышивальщиц и при этом сохранит живой дух церковного искусства.
– Создание икон, образов как духовный труд. Что это значит для Вас как мастера церковного шитья?
– Вышивка – это удивительное искусство: когда сажусь вышивать вручную, теряю чувство времени – работа и молитва становятся одним целым. Икона является окном в Царство Божие и руки вышивальщицы помогают сделать изображение отражением духовного мира. Порой даже трудно переключиться на другие дела, так хочется оставаться рядом с вышивкой.
Кроме молитвы необходима сердечная открытость. На обращение мы получаем ответ, а, если сердце закрыто обидой или мирскими заботами, можно этот ответ Божий не услышать.
– На Ваш взгляд, какое место в церковном искусстве занимает шитье?
– Я считаю его чрезвычайно важным, ведь оно всегда сопровождало православных людей. Две самые известные святыни православного мира тоже были созданы на ткани. Первый иконописный образ – это Спас Нерукотворный, материя, на которой запечатлелся Лик Христа. Второй – Туринская плащаница. Вышивка была раньше и на военных хоругвях. Люди ценой жизни защищали свое знамя: если оно терялось в бою, полк расформировывали. Казалось бы, «простой» кусок ткани влиял на судьбы – вспомните историю святого Константина Великого, который повелел вышить Хризму. Этот вышитый на ткани символ вдохновил и объединил войско, именем Христа оно одержало победу.
Беседовала Арина Федорова
Сайт ПСТГУ: pstgu.ru