«Бесконечный апрель» Антона Бутакова — честная и точная история столетней жизни, превращающая личную память и одиночество в исследование времени и внутренней свободы.
Ваш фильм снят в эпоху комедий и лёгкого контента. Это вызов зрителю или самому себе?
Никакого вызова я никому не бросал. Я просто снял историю, которая мне была жизненно важна. Всё остальное — шум. Да, сейчас в моде лёгкий контент, но он был в моде всегда. Сложное кино никто никогда не ждал с распростёртыми объятиями — ему каждый раз приходится пробивать себе дорогу. И я просто пошёл туда, куда внутренне тянуло. Это не вызов, это необходимость.
Какую часть своей биографии вы вложили в героя, который прожил век?
Биографические штуки в фильме есть, но они не про меня — скорее про мою семью. А вот внутренняя часть… На монтаже я внезапно увидел, насколько много моего оказалось в герое. И это не было придумано заранее — оно просто вылезло наружу. Фильм честнее, чем ты сам.
Можно ли вообще прожить «свою» жизнь?
Если честно — не уверен, что такое вообще существует. Мы все живём под диктовку норм, системы, ожиданий. Даже попытка вырваться — тоже реакция на давление. И спрашивать «свою или чужую жизнь» — бессмысленно. Вряд ли кто-то из нас прожил «свою». Мы всё время в диалоге с миром — и этот диалог нас и делает.
Какой главный факап индустрии вы увидели на фестивалях?
Если переводить «факап» честно, то это *****. Но у фестивалей всё сложнее. Для меня самое болезненное — пустые залы. Некоторые фестивали меня избаловали: ММКФ, «1.6» — там аншлаг и энергия. А где-то — тишина. И это бьёт по голове. Но потом после показа начинается разговор со зрителями — и ты понимаешь, что ради этого реально всё делалось. Ничего важнее этого нет.
Что ценнее: приз или слёзы зрителя?
Я видел слёзы. Настоящие. Это момент, когда фильм перестаёт быть твоим. Но и награды важны. Это маркер — фильм заметили, фильм услышали, а значит, дорога дальше будет чуть легче. Выбирать между этим — бессмысленно. Ценно всё: слёзы, призы, негативные высказывания — вся эта жизнь фильма. Не делю.
Первый монтаж — это хаос?
Первый драфт сценария был куда страшнее. Первую версию я написал и решил, что я гений. На шестнадцатой понял, что нужно срочно уничтожить первую, чтобы никто не видел. Монтаж — да, там фильм собирается. Но у «Бесконечного апреля» всё шло ровно: структура была ясна рано, хаоса не было. А вот детали — это да, именно они превращают набор сцен в историю.
Зуммеры и альфа смотрят кино «иначе» — миф или правда?
Полумиф. Глаза у всех одинаковые. Меняется среда, скорость, объём контента. Восприятие — нет. И я не делаю кино как «терапию» или «учебник». Это не моя работа. Я не учитель и не психотерапевт. Я рассказываю историю. Всё остальное — зритель решает сам.
Где вы живее: в театре или кино?
Во-первых, я не согласен с формулировкой. Театр — это не «стабильность», а кино — не «пустота». Это поверхностный взгляд. По-честному: и там, и там я живу по-разному. Театр — это дыхание здесь и сейчас, кино — процесс, который часто уходит из-под твоего контроля. Но если тебе есть что сказать, то форма вторична. Я живее там, где есть история, которую надо рассказать.
Художник должен влиять на общество или быть честным перед собой?
Вопрос неправильный. Никто никому ничего не должен. Влияние возникает, когда у работы есть сила, а не когда художник ставит себе задачу «влиять». Абсолютная честность перед собой — тоже миф. Мы все в контекстах. Я выбрал одно правило: делать своё дело. А если оно приводит к конфликту — с обществом, с собой — значит, так и должно быть.
Одним предложением: зачем вы сняли этот фильм?
Чтобы дать это интервью. Если серьёзно — чтобы наконец выговорить историю, которая давно жила во мне. Но иногда надо пройти весь путь, чтобы понять, зачем начал.
Беседовала Ольга Баранова