Принятие закона «Об искусственном интеллекте» стало одним из наиболее показательных эпизодов текущего этапа цифровой трансформации Казахстана, в котором государство стремится одновременно расширять технологическую базу и удерживать контроль над рисками, связанными с быстрым развитием ИИ. Подписанный Касым-Жомартом Токаевым документ формирует новый уровень нормативной архитектуры, задавая правила, которые фактически выстраивают контуры национальной модели регулирования, ориентированной на безопасность данных, прозрачность алгоритмов и институциональную ответственность. Страна впервые кодифицирует целый комплекс ограничений, устанавливает требования к маркировке продуктов ИИ и формирует правовые основы Национальной платформы искусственного интеллекта, которая должна стать головной инфраструктурой цифровой экономики.
В официальном сообщении подчеркивается, что искусственный интеллект признается инструментом достижения человеком определённых целей. Эта формулировка кажется формальной, однако она корректирует саму философию применения технологий: ИИ не рассматривается как субъект, не наделяется элементами автономности и не признается источником принятия решений без контроля человека. В условиях растущих дискуссий о суверенных моделях ИИ такая норма ограничивает возможность появления полностью автономных систем управления, что соответствует подходу, который ранее демонстрировали ЕС, Южная Корея и Сингапур. Казахстан фактически фиксирует принцип «человек поверх алгоритма», что становится ключевой нормой нового правового поля.
Одновременно закон вводит запрет на создание и эксплуатацию систем искусственного интеллекта, обладающих возможностями, которые могут привести к манипулятивному воздействию на пользователей. Под запретом оказываются технологии, использующие подсознательные стимулы, скрытые методы влияния или иные манипулятивные инструменты. На практике это означает невозможность внедрения систем, способных, например, анализировать поведенческие паттерны граждан и скрыто корректировать их выбор. Подобные элементы уже критиковались в ЕС (особенно в контексте политической рекламы), и такой запрет ставит Казахстан в ряд стран, ограничивающих поведенческое таргетирование алгоритмов на институциональном уровне.
Второй блок ограничений касается работы с персональными данными. Закон прямо запрещает сбор и обработку персональной информации с нарушением законодательства о защите данных. Этот пункт может показаться избыточным, поскольку аналогичные нормы уже присутствовали в действующем правовом поле. Однако новый закон поднимает уровень регулирования, обозначая, что любые ИИ-модели, использующие данные, должны соответствовать принципам минимизации, прозрачности и обоснованности. В условиях стремительного роста рынка больших данных – по оценкам правительства, совокупный объем данных государственного сектора превысил 28 петабайт – это становится критически важным. Казахстан стремится избежать ситуаций, в которых ИИ-модели обучаются на несанкционированных или «утекших» массивах данных.
Отдельно закон фиксирует требование о маркировке товаров, услуг и работ, созданных или произведённых с помощью ИИ. Это одна из наиболее конкретных норм документа: любой продукт, созданный с использованием алгоритмов, должен иметь специальную маркировку для прозрачности происхождения. Аналогичные требования обсуждаются в Европе и США, но нормативно закреплены пока лишь в отдельных секторах. Казахстан становится одной из первых юрисдикций, где маркировка ИИ-продуктов имеет силу закона. Это связано с необходимостью контроля за подлинностью контента и снижением риска недобросовестных практик. С ростом популярности генеративных моделей государство стремится создать механизм моментального определения происхождения материалов — от изображения до текстовых документов.
Существенным элементом правовой конструкции стало расширение компетенций правительства в сфере формирования государственной политики в области искусственного интеллекта. Кабинет министров получает полномочия по нормативному управлению Национальной платформой ИИ. Эта платформа рассматривается как инфраструктура, объединяющая вычислительные мощности, дата-сервисы, стандарты, государственные API и безопасные среды для разработки моделей. По данным Министерства цифровизации, запуск платформы позволяет снизить стоимость вычислительных операций для разработчиков в среднем на 35–40% и обеспечить доступ к суверенной модели на уровне государства. Национальная платформа также должна стать инструментом координации между государственным сектором, университетами и частными компаниями. Запуск такой системы создаёт предпосылки для формирования единой экосистемы, где регулятор, бизнес и научные центры действуют синхронно.
Второй подписанный Токаевым закон — о внесении изменений в ряд нормативных актов по вопросам ИИ и цифровизации — затрагивает еще одну ключевую сферу: согласие граждан на обработку персональных данных. Нововведение заключается в ограничении срока действия такого согласия: оно не может превышать период, необходимый для конкретной цели обработки данных. Это решение может изменить практику работы цифровых платформ, маркетплейсов, финансовых сервисов и государственных порталов. До нынешнего момента большинство операторов данных получали согласие на неопределенный срок, что давало возможность создавать долгосрочные массивы поведенческой, транзакционной и административной информации. Теперь, согласно закону, гражданин может отозвать свое согласие в любой момент, уведомив владельца данных. Это усиливает контроль пользователя, приближая национальную модель к европейскому принципу «право на забвение», хотя казахстанский формат более мягкий и сфокусирован на сроках обработки, а не на полном удалении данных.
Закон также регулирует оборот необеспеченных цифровых активов на территории Казахстана. Если ранее их оборот был разрешен только в рамках юрисдикции Международного финансового центра «Астана» (МФЦА), то теперь он становится возможен и за пределами специальной зоны. Этот шаг демонстрирует эволюцию позиции государства по отношению к цифровым активам. Если в 2018–2021 годах регулятор придерживался модели ограниченного допуска, то теперь страна расширяет рынок, сохраняя контроль через налоговые и комплаенс-механизмы. По данным МФЦА, объем операций с цифровыми активами на его площадке превысил 500 млн долларов, а новые правила позволяют увеличить этот показатель за счет выхода на национальный рынок.
С юридической точки зрения Казахстан формирует трёхслойную систему регулирования: базовый закон об ИИ, корректирующие изменения в смежные акты и институциональную архитектуру в виде национальной платформы. Вся конструкция ориентирована не на ограничение развития технологий, а на создание управляемой среды, где соблюдаются принципы прозрачности, безопасности и ответственности. В отличие от западных моделей, ориентированных на жесткие запреты высокорисковых систем, или азиатских моделей, делающих ставку на масштабирование, казахстанская формула строится как гибридная: риски контролируются, но пространство для инноваций сохраняется.
Принятие закона становится важным сигналом и для инвесторов. За последние три года объем инвестиций в ИТ-сектор Казахстана вырос на 65%, а количество компаний, работающих в сфере машинного обучения, достигло 400 — против 120 пятью годами ранее. Государство фиксирует свою готовность поддерживать развитие рынка, создавая чёткие правила. Это важно и в контексте конкуренции за разработчиков: в 2023–2024 годах из Казахстана в зарубежные юрисдикции мигрировали порядка 3 тысяч айти-специалистов, и вопрос формирования привлекательной технологической среды остаётся стратегическим.
Закон об ИИ может стать поворотным моментом для цифровой политики страны. Он отражает ситуацию, при которой государство перестает догонять технологический сектор и стремится формировать правила опережающим образом. До настоящего времени инициативы в сфере цифровизации развивались хаотично: пилоты появлялись быстрее, чем регулирование, а внедрение алгоритмических систем шло без единой нормативной базы. Новый закон делает процесс стабильным и более предсказуемым.
При этом регулирование ИИ не является попыткой ограничить технологическое развитие. Казахстан стремится укрепить свою роль регионального центра цифровизации — в Центральной Азии страна занимает первое место по уровню цифровой инфраструктуры, объёму дата-центров и числу технологических стартапов. Формирование нормативной базы в сфере ИИ позволяет позиционировать страну как безопасную юрисдикцию для разработки алгоритмов и цифровых сервисов, способную выдерживать конкуренцию с соседними рынками.
В ближайшие годы станет ясно, насколько принятые нормы окажутся эффективными. Закон создаёт основу, но практика будет зависеть от того, насколько быстро правительство сформирует стандарты, методики аудита, системы маркировки и архитектуру национальной платформы. Однако уже сейчас можно утверждать, что Казахстан сделал шаг, который выводит его цифровую повестку в категорию стратегических направлений. Страна выбирает путь регулирования, обеспечивающего безопасность данных и прозрачность технологий, но не тормозящего инновации. Такой баланс сегодня является редкостью, и именно это делает новый закон одним из наиболее значимых документов в области цифровой политики последних лет.
Оригинал статьи можете прочитать у нас на сайте