Зелимхан... Это имя гремело в начале XX века в Чечне, Ингушетии и Дагестане, упоминалось на заседании Государственной думы в Петербурге, печаталось в прокламациях российских анархистов и эсеров...
Абрек абреков, неуловимый разбойник, защитник униженных, борец с царскими властями... Кто же он? И через сто лет трудно дать ответ на этот вопрос.
Случай из жизни зажиточной семьи
Зелимхан Гушмазакаев родился в 1873 или 1874 году в селении Харачой, что вблизи Ведено в Чечне. Веденский округ славился разбойниками и отъявленными башибузуками, именно отсюда произошли многие чеченские абреки. Семья Зелимхана была по горским меркам вполне состоятельной. Его отец, Гушмозука Бехаев, рано женился, обзавелся детьми и успешно вел свое хозяйство. Кроме Зелимхана в семье было еще два сына — Хосан и Солтамурад, с ними жил и знавший великого Шамиля столетний дед Бехо. Вся семья состояла из семи человек — пяти мужчин и двух женщин.
Жаловаться на русскую власть у Гушмазакаевых оснований не было, никаких притеснений они не испытывали. Как писал впоследствии Зелимхан, «все, что было у зажиточного горца, мы имели: крупный и мелкий рогатый скот, несколько лошадей, мельницу, правда, тюркскую, и все это давало нам приличный доход, имели мы богатейшую пасеку, в которой насчитывалось несколько сот ульев. Добра своего было достаточно, чужого мы не искали...».
Все изменил случай. В1901 году, когда решил жениться брат Зелимхана — Солтамурад, родители девушки отказали ему и выдали дочь за более состоятельного чеченца. На этой почве между семьями молодых людей и возникла неприязнь, переросшая в кровавую вражду. Результатом стало убийство одного из родственников Зелимхана. В ответ Гушмазакаевы убили одного из своих обидчиков — «кровников». В дело вмешались русские власти Веденского округа, давшие законный ход уголовным делам по факту убийств. Следствие нашло, что убийцами со стороны Гушмазакаевых были — сам Зелимхан, его отец и два его двоюродных брата. Зелимхан, его отец и двоюродный брат — Исраил Гонзаев были осуждены на три года арестантских команд. Отца отправили отбывать наказание во Владикавказ, Исраил был этапирован в крепость близ Оренбурга, сам же Зелимхан оказался в Грозненской тюрьме.
Сидеть под стражей три года он не желал. Прорыл подкоп под тюремной стеной и бежал в родные места, чтобы отомстить «виновнику всех несчастий» — начальнику участка, передавшего дело об убийстве «кровника» в русский суд. Но тот к тому времени перебрался на службу в другой округ Терской области. Прослышав, что беглый Зелимхан разыскивает его с целью свести счеты, он якобы «поспешил раскаяться и признать свою ошибку перед семьей Гушмазакаевых». Зелимхан простил «обидчика», но потребовал от него обещания не преследовать его именем закона, и такое обещание якобы было дано — Зелимхан тогда был наивен. Иллюзии развеялись, когда из Ведено в аул нагрянула казачья команда с приказом найти и вернуть беглеца в тюрьму. Зелимхан ударился в бега.
Кровь за кровь
Поначалу он был одним из многих разбойников, промышлявших на дорогах, но вскоре прославился на весь Кавказ и Россию. Первыми «делами» Зелимхана стали ограбления почтовых карет в окрестностях Ведено и Шали и нападение на русских туристов на озере Эзеном. В последнем случае пролилась кровь: проводники-чеченцы попытались оказать разбойнику сопротивление и были убиты на месте, а два русских путешественника взяты в плен и отпущены за выкуп в 2 000 рублей.
Администрация округа попыталась оказать давление на членов семьи Гушмазакаевых, особенно на отца и старшего брата Зелимхана, недавно вернувшихся из тюрьмы. Особую роль в этом сыграл помощник начальника Грозненского округа, полковник Добровольский. Он явился в дом, чтобы отобрать оружие у Солтамурада. Тот пытался объяснить офицеру, что если отдаст свою винтовку, то останется безоружным перед лицом своих врагов, «кровников»-чеченцев. Разговор на повышенных тонах перерос в драку, и Солтамурад бросился бежать. Добровольский выскочил за ним вслед и в ярости выстрелил по беглецу из револьвера.
Зелимхан решил убить Добровольского. И вскоре осуществил свой план, застрелив полковника, а вместе с ним писаря Нечитаева и гимназиста Соракаева. Чеченские родственники последнего стали самыми заклятыми «кровниками» Зелимхана и сыграли видную роль в попытках поймать абрека.
Убийство Добровольского подняло имя Зелимхана среди абреков и простых горцев: ведь чаще жертвами абреков становились служилые казаки, рядовые стражники или полицейские урядники, а тут полковник — один из русских хозяев Чечни!
Вскоре еще одно событие подняло авторитет Зелимхана, сделав его абреком абреков Чечни. 10 октября 1905 года на базаре в Грозном было убито 17 чеченцев. Эхо этих событий прозвучало через неделю: 17 октября Зелимхан с другими абреками близ станции Кади-Юрт остановил поезд и в отместку расстрелял 17 русских из числа пассажиров. Жизни, взятые русскими властями в Грозном, были отомщены.
«В селеньях нет порядка...»
По словам спасшихся пассажиров было составлено описание Зелимхана. Через некоторое время стал проявляться «принцип», которого придерживался Зелимхан и его абреки в преступной жизни — «грабить и убивать состоятельных и только нечеченцев». От набегов разбойника в первую очередь страдали русские — частные лица и представители власти. Если говорить об «идеологической подкладке» бандита, то она опиралась на события прошлого — Кавказская война и ее горские герои — Шамиль, Хаджи-Мурат...
Первая русская революция 1905–1907 годов активизировала движение абреков. Начальнику Веденского округа приходили сообщения, о том, что «...в селениях нет порядка, жители не слушаются нас, не исполняют наших приказаний, не являются в суд, не выполняют повинностей...». Терский округ отличался этим особо. А когда начальник одного из участков Владиславский попытался навести порядок в ряде аулов, его забросали камнями. Чуть позже у села Шаро-Аргун он был тяжело ранен выстрелом в голову. Кое-где в аулах чеченцы собирались на митинги, грозились поднять восстание и начать его с убийства начальника Веденского округа Ханжалова.
Русским властям пришлось начать усмирение мятежных аулов. Для начала было сменено все начальство Веденского округа, его новым начальником стал полковник Галоев. Происходя из моздокских казаков, он себя причислял «к горцам», но начал с крутых мер. В округ был введен батальон пехоты, две сотни казаков и подразделение горной артиллерии. Дольше всех бунтовали жители аулов Нижелой, Нихалой, Кой и Макожой.
Галоев пытался пресечь на корню абречество в своем округе. Во всех крупных селениях он расположил военные гарнизоны — продовольствие и фураж им были вынуждены поставлять горцы за свой счет, усилил казачьи посты и разъезды на дорогах и одновременно выселил за пособничество абрекам из округа более 500 чеченцев — их ссылали целыми семьями.
Если дело правое...
Новый окружной начальник еще больше рассердил Зелимхана. Он направил Галоеву письмо, в котором требовал «оставить ни в чем не повинных людей, а обратить все внимание на Зелимхана и ловить всеми способами, какие может изобрести...» Полковника предупреждали, что отчаянный Зелимхан умеет мстить и никому не спустит обиды и разорения своих родных, но Галоев только отмахнулся от угроз. И напрасно. В июне 1908-го он был убит прямо в крепости Ведено, в окружении телохранителей, во время прогулки по парку. Со скалы вне пределов крепостных стен Зелимхан, как заправский снайпер, с расстояния 400 шагов попал Галоеву в голову из своей винтовки. Перед выстрелом произнес краткую молитву Аллаху: «...Если я задумал дело праведное, то укрепи мою волю, сделай глаз метким и руку твердою...».
За убийство Галоева понесло наказание все горское население Веденского округа: с него собрали штраф в 16 426 рублей, из которых убившим или поймавшим Зелимхана было обещано 8 000 рублей. Власти в очередной раз «усилили посты, пустили в ход резервы и партизанские отряды», за бандитами пошли казачьи отряды. Но удача явно сопутствовала абрекам: Зелимхан то отсиживался в городских родовых башнях с заваленными камнями входами, то прятался в горных пещерах, зимой жил в высокогорных аулах у родни и сподвижников.
Не оставлял Зелимхан и своих занятий грабежами. За ним «числилось» несколько дерзких налетов. Неплохой доход приносили ему и похищения людей с целью выкупа. Похитив крупного овцевода Архипа Месяцева, абрек взял за него 18 000 рублей. Но эта операция чуть было не стоила Зелимхану головы. «Кровник» Шугаип с двумя кунаками неожиданно напал на Зелимхана. В завязавшейся перестрелке и рукопашной Шугаип убил отца и брата Зелимхана, ранил его самого, и только бегство спасло абрека.
Деловая переписка
После потери близких Зелимхан впервые задумался о сдаче властям. Он направил письмо генерал-губернатору Михееву, говорил, что стал абреком из-за несправедливости отдельных представителей русской власти и просил «взглянуть на его дело беспристрастно и помиловать его».
Мы не можем удержаться от цитаты из ответа генерал-губернатора Михеева, столь разительно отличающегося от бессвязного бормотания нынешних российских чиновников в период чеченских войн и сегодня: «...Мне известно и без указаний Зелимхана, что на царскую службу иногда принимаются люди нехорошие, с порочными и противными духу законов наклонностями. Мне также хорошо известно, что от этого страдает служба и справедливость, и что с этим злом надо бороться беспощадно. Но зачем Зелимхан говорит о них, когда он первый отступил от закона, когда нарушил его, сделавшись абреком?.. Всякий виновный в нарушении закона преследуется по закону же, а не путем, который избрал себе Зелимхан, не путем произвольного насилия и убийства, которых никогда не одобрит ни Бог, ни государство, ни человеческая совесть. Пусть Зелимхан знает, что я как представитель закона и порядка считаю его, Зелимхана, самым крупным нарушителем закона и виновником перед Богом и Царем, а потому заслуживающим понести тяжелую кару. Меня удивляет, что Зелимхан просит о помиловании... Где же уважение к закону, если он же склоняет меня на беззаконие. То есть призывает к помилованию, тогда как я во имя закона обязан судить его... Закон, конечно, примет во внимание чистосердечное признание, но Зелимхану следует помнить, что раз он имел мужество судить и наказать других, пусть имеет мужество и отдаться в руки правосудия...».
Такой вариант, однако, никак не устраивал Зелимхана. Как раз в это время был сформирован двухтысячный «специальный временно-охотничий отряд» для поимки банды. Во главе его был поставлен войсковой старшина из кубанских казаков Вербицкий, «прославившийся» в 1905 году усмирениями рабочих и разгонами студенческих демонстраций. Узнав о хвастливом обещании Вербицкого «быстро стреножить Зелимхана», абрек через своих тайных агентов заранее известил Вербицкого, что ограбит железнодорожную станцию Грозный и казначейство в Кизляре. Угрозы дошли до начальства Вербицкого, потребовавшего от него отнестись со всей серьезностью к этому «иду на вы», но самоуверенный Вербицкий только телеграфировал наверх — «все меры приняты».
В ночь на 18 января 1910 года Зелимхан напал на Грозный. Как писала газета «Кавказ», «окружив в два часа ночи вокзал, Зелимхан убил находящегося на станции машиниста, ранил двух стражников и, разбив кассу, увез с собой 18 000 рублей медью». О подробностях налета Вербицкий узнал, как говорится, «из газет».
Следующий набег Зелимхан совершил на Кизляр. Собрав шесть десятков таких же сорвиголов, он в кизлярских камышах нашил им на черкески погоны кизляро-гребенского казачьего полка, а себе — погоны полковника и днем 27 марта беспрепятственно вошел с отрядом в город. Выйдя на центральную площадь города, они молниеносно атаковали казначейство и перебили охрану. Выстрелы подняли тревогу. Современник так описал происходившее: «Сотни лет не слышал сонный Кизляр такой пальбы. Вербицкого не было в городе. Начальник гарнизона выслал на тревогу две команды пехоты: одну на мост перерезать путь к отступлению, другую к казначейской охране. Отряд Зелимхана ушел без потерь. Гарнизон потерял 19 человек убитыми и 4 ранеными. Зелимхан в Кизляре взял 5 000 рублей, а Вербицкий и его помощник были отданы под суд».
Зелимхан перебрался в Ингушетию, и теперь его бандой занялся начальник Назранского округа князь Андроников. В сентябре 1910 года он предпринял военную экспедицию в горы Ингушетии, добившуюся только одного — были захвачены жена, две дочери и три сына Зелимхана. Андроников препроводил пленников во Владикавказ, откуда их направили в ссылку в Минусинск. Этот «успех» дорого обошелся князю: на реке Асса Андроников нарвался на засаду Зелимхана и был убит.
Как быть знаменитым
Так долго скрываться от врагов Зелимхан мог лишь благодаря тайному покровительству влиятельных чеченских мулл и старейшин, оставшихся формально чистыми перед законом. Они его часто отговаривали от слишком вызывающих «предприятий», опасаясь не столько за его жизнь, сколько побаиваясь репрессий властей в отношении «лучших людей» Чечни. Необходимой информацией Зелимхана снабжало и местное население, но, по мнению жандармов, главным покровителем абрека был начальник чеченской охранной стражи Грозненского округа Яндаров, и именно от него Зелимхан узнавал все распоряжения администрации.
Слава Зелимхана гремела. С ним стремились установить связи революционеры, и в первую очередь — эсеры. Но добиться союза им так и не удалось.
Начальство Терской области считало вопрос уничтожения Зелимхана первоочередным и изыскивало все новые и новые способы его решения. Зная о тоске Зелимхана по сосланным жене и детям, решили заманить его в ловушку. Был завербован бывший абрек Зелимхана по имени Джамалдин, который пришел на стоянку абреков в горах и сообщил, что в Дагестане, у селения Керкете, будет строиться «царская дорога» (шоссе) и на место уже прибыла инженерная комиссия. Среди инженеров якобы находился зять самого наместника на Кавказе, за которого можно получить любой выкуп или обменять на любого пленного. Зелимхан был готов на все ради семьи и «клюнул» на приманку. Пробравшись в Дагестан, он атаковал палаточный лагерь «инженерной комиссии», но вовремя понял, что столкнулся с переодетыми военными и сумел избежать ловушки. В бою погиб последний брат Зелимхана, а Джамалдина абреки казнили как шпиона и предателя.
Кнутом и пряником
Зелимхана все чаще стали преследовать неудачи.
В Ведено из Грозного с приказом «выжечь скверну каленым железом» прибыл генерал от инфантерии Шатилов и без лишней дипломатии приступил к высылке из округа «наиболее влиятельных представителей секты зикристов, способствующих разбойнической деятельности Зелимхана». В Астрахань и Калугу было выслано более десятка шейхов из секты зикристов, и, пожалуй, впервые репрессии власти затронули «элиту» чеченской общины. Одновременно проводилась «политика пряника»: были вооружены все тейпы «кровников» Зелимхана, которым давалась возможность расправиться с врагом в соответствии с традициями.
Два жителя селения Шали, братья Шахид и Мусса Борщиковы, согласились за деньги выдать Зелимхана. Кроме денег братьям обещали «устройство их сыновей на хорошую службу в Грозном». Руководить этой операцией власти поставили поручика Дагестанского конного полка Киберова. Его агенты вышли на Зелимхана и сделали все, чтобы войти к нему в доверие.
Полчаса опасности
В конце сентября 1913 года Зелимхан спустился с гор на равнину и остановился на хуторе старика Бугаева — в ловушке Киберова. 26 сентября в 11 часов вечера поручик Киберов с отрядом в 20 всадников окружил хутор. Топот копыт пробудил абрека, и он с оружием выскочил во двор. Далее события развивались в темпе добротного вестерна: первым в абрека выстрелил Киберов, но промазал, и ответным выстрелом Зелимхан прострелил ему плечо. Револьверная пуля юнкера Гебекова ударила прямо в патронташ Зелимхана, отчего тот взорвался. Абрек свалился на землю. Подскочивший было к нему юнкер получил от упавшего две пули — в бедро и левую ногу. Лежа на земле Зелимхан продолжал отстреливаться и легко ранил двух всадников — прежде чем был изрешечен пулями и затих.
Михаил ТУМШИС, Александр ПАПЧИНСКИЙ