Далеко на Приполярном Урале есть река Кожим, а на ней коварный порог Манюку. Он унес жизни многих туристов и исследователей. В книге Г. А. Чернова «Полвека в Печорском крае» описывается удивительное спасение человека из цепких вод коварной реки
Ранней весной он в числе шестерых охотников ушел в горы охотиться. Охота выдалась на редкость удачной. Они убили несколько лосей и, чтобы не пропало мясо, решили спуститься по реке на плоту. Находились они в самом верховье Кожима. Прошел только что лед, и Кожим бушевал. Шесть смельчаков соорудили плот, погрузили на него лосиное мясо, жир и шкуры и оттолкнулись от берега в надежде, что быстрое течение доставит их к устью через двое суток. Первые километры они плыли довольно удачно. И конечно, эти смелые люди благополучно добрались бы до своей цели, но... Впереди показалась скала, она торчала из воды прямо в середине русла реки. Все пятеро взялись за шесты, но шесты не достали дна. Люди сразу же стали грести веслами, напрягая все силы, но тщетно. Плот, как щепка во власти быстрого течения, несся прямо на скалу. Раздался треск, и он разбился вдребезги. Люди не успели опомниться, как очутились в воде. Федот же каким-то чудом успел уцепиться за скалу и повис на ней. Не прошло и минуты, как все пятеро исчезли в воде коварной реки. Федот не сразу понял, что висит на скале и ноги его болтаются в воде. Плавать он не умел, да если бы и умел, разве можно было думать о плавании по такой реке ранней весной в зимней одежде? До берега было метров пятьдесят.
«На мне была малица,— рассказывал Федот.— По берегам еще не стаял снег, и вода леденила ноги. Я висел на скале, вцепившись в нее, как ястреб в свою добычу. Конечно, и меня ждала та же участь, что и товарищей. Сколько я провисел на скале, сказать трудно. Тело мое наполовину покачивалось в воде. Силы стали изменять, ноги закоченели, и я решил было броситься в пучину Кожима вслед за товарищами».
Мы жадно следили за его рассказом, а между тем рассказывал он не торопясь, выбирая слова. Он довольно хорошо говорил по-русски, и его рассказ был ясен и понятен нам. Дойдя до критического момента, Федот замялся. Лицо его побледнело, и он замолчал. Он, как-то съежившись, весь ушел в себя и, казалось, нехотел говорить дальше. Мы все долго молчали, сидя у костра, стараясь не нарушать его мысли неуместными вопросами. Прошло по меньшей мере минут десять, и тогда отец спросил его: «Ну, а как же ты жив остался?» Федот покачал головой, наклонился вперед к костру и ответил: «И сам не знаю». Мы все переглянулись в недоумении. Затем он сказал: «Судьба, судьба, видно, пала на меня в живых остаться». «Ну а как же все-таки?» — поинтересовался отец. Федот поднял голову, глаза его, освещенные огнем костра, блестели. Не сразу он смог продолжать свой рассказ.
«Висел я, висел, сил пе стало и чувствую, что коченею. Ну, думаю, пришел мне конец. И уж хотел было отцепиться, как вдруг что-то очень сильно ударило меня по ноге, отчего я и свалился в воду. Гляжу — рядом елка с ветками. Она-то и сшибла меня со скалы. Ухватился я за нее, да ремнем привязался, которым малицу подпоясывал, и поплыл, куда вынесет. Не проплыл я и километра, как меня с елкой стало прибивать к берегу. Ну, думаю, теперь жив остался».
Федот кончил свой рассказ и, облегченно вздохнув, вытер глаза от набежавшей слезы. «Жаль товарищей. Ох как жаль!» — произнес он и провел рукавом по глазам. Мы чувствовали, что не было смысла упрашивать его ехать с нами на Кожим, где он потерял пятерых товарищей. Брат Федота, Алексей, сказал нам при расставании, что Федот дал себе клятву никогда в жизни не ездить на реку Кожим, проклятую, по его словам, хотя ранее ежегодно на ней рыбачил.
Но как же все-таки он потом добрался до дому? Его спасение казалось мне совершенно невероятным. Промокший, иззябший человек, находившийся километрах в ста от жилья на берегу дикой реки почти зимой, должен был неминуемо погибнуть... «Э, Юра,— сказал Федот.— Да как же пропадет охотник в своих-то угодьях?» От смерти его спасла обычная охотничья предусмотрительность. Как всякий настоящий охотник, Федот имел про запас спички в шапке. Счастливый случай: они оказались сухими. Выбравшись на берег, Федот развел костер, согрелся и обсох. Затем добрался до охотничьей избушки, натопил ее, как баню, и еще раз как следует прогрелся. А уж после этого охотнику никакого труда не составило дойти пешком до деревни.
