В одном из московских районов развернулась история, шокировавшая соседей и службы опеки: семилетний Андрей, мальчик из простой российской семьи, внезапно стал утверждать, что он «узбек», и рассказывать о ритуалах, которым его якобы обучал отчим — Джихангир, приехавший из Узбекистана.
Развод и новая жизнь: как Ольга познакомилась с Джихангиром
Ольга, 32‑летняя жительница Москвы, рассталась с мужем Олегом два года назад после конфликта, связанного с его частыми командировками. Развод дался нелегко: маленький Андрей плакал ночами. В поисках поддержки Ольга познакомилась с 35‑летним Джихангиром из Ташкента, работавшим таксистом. Он быстро завоевал её доверие: уже через месяц они стали жить вместе. Ольга все больше погружалась в его привычки — сначала пробовала узбекскую кухню, потом надела подаренный им хиджаб и посетила мечеть, где они провели неформальный обряд «связывания» отношений. Официально у Джихангира в Узбекистане была жена и двое детей.
Соседи, привыкшие к общительной Ольге, заметили изменения: она перестала встречаться с подругами, дом наполнился запахом плова. Андрей, привыкший к маминым сказкам и папиным играм в футбол, сначала воспринимал Джихангира как гостя, но тот, с жесткими взглядами на воспитание, стал вмешиваться в быт: требовал от мальчика мыть руки по‑особому, учить фразы на узбекском, смотреть ролики о традициях и повторял, что «теперь мы одна семья». Ольга поощряла это, и для Андрея такие перемены стали тяжёлым испытанием: он стал капризничать, а реакция отчима была все более строгой.
От обрезания до побегов: перемены в поведении мальчика
Андрей, яркий семилетний мальчик с русыми волосами, пытался привыкнуть, но переломным моментом стало обрезание — операцию организовал Джихангир в частной клинике, убедив Ольгу, что это «польза для здоровья и семьи». Мальчик долго страдал, замкнулся, дома его начали заставлять учить короткие суры Корана; за ошибки отчим карал стоянием в углу или легкими шлепками.
Перемену заметила соседка Тамара Ивановна: мальчик иногда приходил к ней в слезах и говорил: «Бабуль, я теперь узбек, и меня бьют, если не выучу». Через полгода начались побеги: Андрей убегал в подъезд и прятался у соседей. По словам свидетелей, Джихангир запрещал мальчику смотреть мультики на русском, настаивал на молитве и переодевал его в «традиционную» одежду. Ольга поначалу закрывала глаза, а когда соседи стали жаловаться, лишь сомневалась, но не прекратила происходящее. В семь лет Андрей уже видел дом как место безопасности и дом — как место страха.
Отец и соседи бьют тревогу
Олег, отец Андрея, после звонка Тамары Ивановны приехал к квартире, но столкнулся с закрытой дверью. Тогда он начал официальные действия: подал заявление в органы опеки, собрал свидетельства от соседей — фотографии синяков, аудиозаписи разговоров и рисунки мальчика. Собравшиеся жильцы подтвердили тревожные факты: побеги, ночные крики и необычные ритуалы.
Олег также обратился в прокуратуру, указывая, что отчим, который не состоит в официальном браке в России и формально женат на родине, может угрожать увезти ребёнка. Опека назначила психолога для Андрея; специалист зафиксировал тревогу и страх у ребёнка. Адвокат отметил рост подобных случаев и подчеркнул, что жалобы соседей стали ключевым фактором — они спровоцировали проверку, в ходе которой обнаружили, что у Джихангира нет официального статуса брака в России и возможные нарушения миграционного законодательства.
Задержание и уголовное дело
По информации от жильцов полицейские вышли на Джихангира после анонимного звонка: в квартире на Краснодонской обнаружили следы побоев на теле ребёнка, учебники Корана с пометками и видеозаписи ритуалов на телефоне отчима. Джихангир был задержан; он отрицает побои, утверждая, что «воспитывал строго, как принято у нас».
Прокуратура возбудила уголовное дело по статье 117 УК РФ — за истязание несовершеннолетнего (до семи лет лишения свободы), а также проводит проверку по миграционным нарушениям. Эксперты опеки зафиксировали у Андрея психологическую травму: он боится мужчин с бородой и отказывается от новой одежды; ему назначена терапия. Ольга дала показания как свидетельница, признала, что испытывала давление, и сейчас находится под угрозой лишения родительских прав; мальчик временно живёт с отцом. Джихангир ожидает судебного решения: следствие рассматривает его действия также как принуждение ребёнка к чуждой идентичности.