Поднявшись на вершину самой высокой дюны, они увидели его. В небольшой, защищенной от волн бухте, темным силуэтом на фоне мерцающей лунной дорожки, покачивался их корабль – длинный, низкий, с одним поднятым парусом, готовый вот-вот отправиться в путь. Десятки теней суетились вокруг него: мужчины, воины, готовящие снасти, и старейшины, тихо бормочущие молитвы богам Бардоайтису, Бангпутису, Перкунсу и Паталсу, просящие их благосклонности в этом отчаянном плавании.
У самого корабля горело несколько костров, их огонь метался, отбрасывая причудливые тени на влажный песок. От костров шел густой дым, пахнущий еловой смолой и жертвенными травами. Несколько молодых воинов, их лица были суровы, но глаза полны той же тревоги, что и у Вискантса, уже выстроились полукругом. Один из старейшин, Кривайтис с длинной белой бородой, поднял посох, украшенный резными символами.
— Пришло время. Мы танцуем и поем, чтобы наши души были легки, а наши шаги – тверды!
