Дом купца Родюкова, позже - Кузнецкое уездное училище
Под крышей большого двухэтажного дома плакал ребёнок. Этого не могло быть, но плач доносился который день – и купец Алексей Семенович Родюков сходил от него с ума. Весь дом был перерыт сверху донизу, работники купца даже печной дымоход проверили – всё без толку. Днём было тихо, но как наступал вечер, и шум на улицах стихал, невидимое дитя начинало ныть и плакаться. Шарили даже в сухом колодце, что вырыт был в огороде за домом, но добраться до дна не смогли – колодец оказался глубок и душен: внизу люди начинали задыхаться. Опросили местных: не разродилась ли где молодуха, зачавшая во грехе, да не извела ли младенца, но никто о таком не слыхал. Наконец, дела торговые окончились, и можно было со спокойной душой отправиться из Кузнецка домой в Нарым. Алексей Степанович был человеком обеспеченным и уважаемым – потомственным почётным гражданином Нарыма, сыном бывшего городского головы и крупного владельца недвижимости. Занимался он рыботорговлей по Иртышу, Оби, Томи. Дом этот (будь он неладен!) приобрел в 1815 году совсем новеньким у купца Михаила Гавриловича Ловыгина. Пожалуй, ещё тогда следовало задуматься, по какой причине хозяин спешно продает здание с неотделанным вторым этажом.
Промаявшись до утра, Родюков поднялся, велел везти к пристани да поскорее отправляться в родной Нарым. Однако плач этот, будь он неладен, ещё долго преследовал Алексея Семеновича и до того довёл, что в родном городе стал он строить храм каменный, известный позже как Крестовоздвиженский собор.
В Кузнецке тем временем начали исчезать люди. Поначалу бездомные бродяги, на коих и внимания особо не обращали. Но в лето 1825 года приключился загадочный случай с женой купца Василия Фёдоровича Карманова, описанный в «Памятной исторической записке, или летописи, о городе Кузнецке» Иваном Конюховым.
Александра Петровна, жена Карманова, женщина почтенная и богобоязненная, пропала ночью прямо из спальни, где спала вместе с мужем. Проснувшись утром, купец удивился её отсутствием и вместе с домашними принялся за поиски. Платье пропавшей, которое та обычно носила дома, осталось на месте. Куда могла подеваться женщина ночью? Обошли все домашние службы и дворы, затем – родных и знакомых, но никто её не видал. Вскоре слух о пропавшей распространился по городу, и искать стали повсеместно. Дом Кармановых располагался как раз напротив дома купца Ловыгина, и в третьем часу пополудни кто-то догадался заглянуть в огород, где и обнаружил у колодца лёгкую женскую шубку и женские башмаки. Вспомнили о загадочном детском плаче, и тут же родилась версия: услышав плачущего ребенка, Александра Петровна накинула шубку, вышла на улицу, дошла до колодца – и тут на неё напали, а тело сбросили в поруб. Одного из добровольцев усадили в бадью и принялись спускать, но вскоре подняли обратно: внизу тяжело было дышать. Опуститься удалось только со второго раза, и доброволец на дне обнаружил тело несчастной. Он обвязал его верёвкой и, выбравшись сам, поднял и купчиху. Но не удержал: женщина полетела вниз, голова её при этом билась о стены колодца. Купчиху вытащили повторно – и случилось чудо!
«…тут же прилучился быть г-н исправник Иван Андреич, по фамилии не припомню, из немцев, он осмотрел мертвую, ощупал пульс и виски, и начал уверять, что она жива. Никто не мог этому поверить, но он начал с ней отваживаться, велел суконцами тереть ей ножные подошвы и ладони и сшить небольшие мешочки, наполнив оные теплою золою или пеплом и класть их на живот теплыми, переменяя оные остывшие новыми теплыми, а также потребовал кусок негашеной извести, то есть кипельки, простого вина и бутылку. Спустив в бутылку несколько комков извести, влил в оную вина, заткнул крепко пробкой и начал болтать, из чего сделался нюхольный спирт, и он, вынув пробку, начал подносить тот спирт к носу женщины несколько раз. И что ж, к удивлению всех, мнимо мертвая чихнула, все уверились, что она жива, начали прилежнее стараться, тереть ей ладони и подошвы и переменять мешки на животе с теплой золой, а г-н исправник часто подносил сделанный им нюхольный спирт к ее носу и примачивал оным виски. Также велел ее обвернуть в шубу, найденную при колодце, и продолжал отваживаться примерно часов до трех. Потом она еще чихнула, и он велел ее унести в комнату и продолжал с ней отваживаться, после чего к утру она пришла несколько в чувство и начала владеть собой, а на другие сутки открылся язык».
«Открылся язык» – старое выражение, которое нынче уже не в ходу. Проще говоря, женщина заговорила. Она сообщила, что ничего не помнит и что с ней делали, не знает. Купчиха оказалась крепкой, она не только выздоровела, но и прожила затем более сорока лет, отправившись в мир иной в почтенном возрасте в 1868 году.
История эта ещё более насторожила против дома горожан. Многие говорили, что происшествие с купчихой – шалости кикиморы, поселившейся в нём. И детский плач по поверью присущ именно этим существам. Вспоминали сказы, согласно которым недовольные расчетом строители могут подложить в дом магический предмет – куколку, которая оживает и становится кикиморой – вредным и злым существом.
Дом Родюков отдал, и в нём обустроилось Кузнецкое уездное училище.
Много лет спустя владельцы принялись перестраивать печь, и в дымоходе обнаружили черепки, стёкла, осколки. Посчитали, что раскрыли тайну, и никакой мистики нет, а все завывания объясняются законами физики. Но среди этих черепков не нашлась ли магическая куколка?
***
Читайте на моем канале о могиле сибирского Осириса: https://dzen.ru/b/aRqJ3_nsKwiNzk4i