Автор статьи: Владимир Устинов
Здравствуйте, уважаемые дамы и господа! Прекрасная Жюли... Простите, – Юлия, – владелица этой прогрессивной общественной трибуны, любезно дала мне возможность выступить с краткой речью, посвященной Жану... Простите, Ивану. Тургеневу. Надо сказать, что и я и мои друзья с большим уважением относимся и лично к Ивану, и к русской культуре в целом. И, надеюсь, почтеннейшая публика простит, если в ходе моего выступления я уделю немного внимания своему личному.
Хочу рассказать вам о маленькой, – очень маленькой, – повести под названием «Песнь торжествующей любви». Это, пожалуй, самая красивая и романтическая из мрачных мистических историй; виртуозная стилизация под старинную хронику, сразу заслужившая восторженные отклики парижан. Спасибо прекрасной Полин* за великолепный перевод!
На вашего покорного слугу повесть с первого прочтения произвела неизгладимую impression. Конечно, больше всего, как музыканта, взволновала меня скрипка Муция. Вечерами, катаясь на велосипеде, я часто улетал мысленным взором за пределы обычного и видел её: странную, непривычную формой и отделкой. Видел, как, извиваясь и переливаясь лиловыми оттенками, вытекают из неё струи магической мелодии, изменяющей сознание человеческое. Струи эти пели и звенели в моих ушах... Одним из таких вечеров в реальность меня вернул только весьма колючий куст, в который я въехал на полной скорости. Когда-нибудь я сверну себе шею на этом дурацком велосипеде.**
Я решил, что следует записать эту мелодию. Интересно, сможет ли сыграть её дорогой Эжен?*** И вообще, где её услышал и перенял загадочный Муций? Сам он утверждал, что на Цейлоне. Но мог и забыть, и перепутать. Возможно, в Индии? В Малайзии? В аду? Даже сам Иван, кажется, не знал. Но с писателя взятки гладки – он пересказывает фрагмент выдуманной летописи. А мне надо пересказать её языком музыки.
Кажется, получилось у меня в оркестровом вступлении напустить сумрачного туману: кто знает, где четыре года скитался влюблённый музыкант, будучи отвержен – нет, даже не возлюбленной своей, а бесстрастным жребием. Но он вернулся.
«...Черты Муциева лица мало изменились: с детства смуглое, оно ещё потемнело, загорело под лучами более яркого солнца, глаза казались углублённее прежнего – и только; но выражение этого лица стало другое: сосредоточенное, важное, оно не оживлялось даже тогда, когда он упоминал об опасностях, которым подвергался... И голос Муция стал глуше и ровнее; движения рук, всего тела утратили развязность, свойственную итальянскому племени».
Зачем он вернулся? Что за странные дары он привез? Кто этот немой иноземец, его слуга? А может быть это хозяин, только играющий роль слуги? Наконец, успел ли Муций забыть свою любовь, как и обещал?
А Валерия и Фабий счастливы в своём светлом, пусть и бездетном, союзе. Старый друг и соперник стал зрелым живописцем – и вот пишет он жену в образе Святой Цецилии. Осторожнее, художник! Разве ты забыл, что в католической традиции мученица Цецилия – покровительница нас, музыкантов? Иван не мог этого не знать. А читателям считаю нужным об этом напомнить – ведь нюансы бывают важны. И Муций достаёт скрипку – странную, трёхструнную, покрытую голубой змеиной кожей.
«...Страстная мелодия полилась из-под широко проводимого смычка, полилась, красиво изгибаясь, как та змея, что покрывала своей кожей скрипичный верх; и таким огнём, такой торжествующей радостью сияла и горела эта мелодия, что и Фабию и Валерии стало жутко на сердце, и слёзы выступили на глаза…»
Моя задача была непростой: не только заставить звучать беззвучную скрипку, но и наполнить эту музыку своим impression от всей повести. Так что сиянье радости я немного притушил.
Скрипка поёт о неразделённой любви; о том, как в душе страсть рождает отчаяние – а самопожертвование бывает вознаграждено. О том, что любовь – это взлёты и падения, и парение над головокружительными безднами. О том, что у любви две стороны – страстная и духовная. И не всегда они в согласии. А иногда и противоборствуют. И любовь торжествующая – это вовсе не та, которая просто добилась своего, а та из них, которая возьмёт верх в жестоком единоборстве. Cependant... всякую ли страсть стоит называть любовью?
Вот и достаточно, я думаю. Тем более что скрипка умолкла, а лично я отвечаю только за неё. Повесть коротенькая, да и ситуация стара как мир. И всегда надо помнить что бок о бок с любовью ходит смерть. Наперёд скажу, немного нарушая интригу – сначала читателю покажется, что верх взяла именно она. Но это не так. Самый последний абзац повести откроет истинного победителя. Cependant... Финал её открытый.
Пользуясь случаем, благодарю своего доброго друга Ивана**** за его творение. Ведь именно благодаря ему я стал автором всемирно известной «Поэмы» для скрипки с оркестром. А всем, кто повести не читал, рекомендую потратить на это частичку своего дня и внимания. Вдруг она и в вас вдохнёт новые чувства? Или воскресит в памяти что-то подзабытое прекрасное? Или наоборот – нечто, о чём хотелось бы забыть навсегда?
С уважением,
Ваш искренний друг Эрнест Шоссон
* Виардо
** Так и случится
*** Изаи
**** Тургенев – частый и желанный гость салона богачей Шоссонов. А «Поэма» изначально так и называлась – «Песнь торжествующей любви». Всё остальное легко гуглится.
Спасибо большое Владимиру за такую неожиданную и необычную статью и за участие в марафоне! На этот раз нам предложили попытаться прочитать произведение глазами музыканта, и это очень-очень интересный ход!
Напоминаю. Читаем любые произведения Тургенева и Блока с 19 октября по 28 ноября 2025 года. Правила прежние:
Времени до конца марафона осталось не так много. Если вы хотите что-то успеть рассказать, то поторопитесь!