Приключенческая повесть
Предыстория Белки и Арины (для тех, кто не читал) здесь
Все части повести здесь
Удивлению моему нет предела, когда я понимаю, что главный врач – довольно молодой человек, лет тридцати – тридцати пяти. У него темные волосы, строгое лицо с длинным носом, карие глаза, острый взгляд которых цепляет любую мелочь и стройная, подтянутая фигура. Честно сказать – лицо у него неприятное, какое-то слишком острое, словно костлявое – выпирающие острые скулы, подбородок... Но внешность-то ни о чем не говорит, важно то, какой человек... При виде меня он улыбается.
– Проходите! Такая красивая девушка... неужели с жалобой?
– Нет, я по другому вопросу – присаживаюсь на стул, смотрю в его карие глаза – не знаю, сможете ли вы мне помочь...
– Ну, вы объясните, в чем дело, может быть, я смогу быть вам хоть немного полезен.
Часть 2
Я смотрю на Артема, а Артем – на меня – неужели мои родители сейчас откроют какую-то страшную семейную тайну, к которой я абсолютно не буду готова?
– Мам, мы слушаем тебя... Говори.
Чувствую, как по коже пробегает холодок, а ладошки от волнения становятся горячими. Но мама, к моему большому сожалению, говорит лишь следующее:
– Белла, Артем, нам с папой кажется, что вам лучше не лезть в эту историю. Примите просто как факт, то, что Арина – наша кровь, наша родственница, и остановитесь на этом.
– Но почему, мам?! – позиция мамы, человека, от которого я всегда получала только поддержку, удивляет меня.
– Дочка, это может быть небезопасным! Для тебя, для Артема, для Арины, для нас – для всей семьи! Помнишь, ты говорила, что родителей Лизы убили...
– Но там причина была совсем в другом – их убили из-за бизнеса.
– Мы не можем точно знать, что это было именно так. Убийцы так и не были пойманы, не было прямо доказано, что именно бизнес стал причиной их убийства. Так что все это может быть очень опасным, Белка!
Честно говоря, слова мамы довольно убедительно звучат, и я уже готова согласиться с тем, что пожалуй, она права. Но я смотрю на Артема, и вижу его взгляд – он не привык сдаваться, равно, как и я, а потому... Да, это упрямство, но семейная тайна не дает мне покоя, и я не буду знать этот покой, пока не раскрою причины, по которым мы с Лизой были столько лет разлучены, как сестры.
– Мам... я не могу...
– И даже если Арине будет грозить опасность – ты не отступишь? – мама хмурит брови – ей точно не по душе мое упрямство.
– Марина Викторовна, Олег Алексеевич – вступает в разговор Артем, до сих пор молчавший – поверьте, мы будем очень осторожны! Я сам лично прослежу за тем, чтобы Изабелла никуда не лезла!
– О, Артемушка, это будет практически невозможно! Ты же знаешь свою жену!
– И все же я постараюсь! Неужели вам, Марина Викторовна, совсем не хочется узнать, что произошло в вашей семье? Какая трагедия случилась, которая привела к тому, что вы не знали свою родную сестру или брата?
– Конечно, мне хочется узнать – нехотя отвечает ему мама – но Артем, исходя из своего жизненного опыта, я чувствую, что это будет очень опасным. Помните – семья Лизы не простая семья, это были достаточно обеспеченные люди, а где деньги – там и большие проблемы.
– Мам... послушай, мы должны это сделать ради памяти Лизы, ее родителей, ради нас с вами. Человек должен знать свою семью...
– Но родителям Лизы и самой Лизе уже все равно – они в могиле...
– Зато мне не все равно... Мама, отец, вы всегда меня поддерживали, и эта поддержка так нужна сейчас... не только мне, но и Артему, и Арине...
Мама вздыхает, смотрит на отца, потом всплескивает руками:
– Ну что нам с вами делать? Хорошо, делайте, как знаете, но только с одним условием – держите нас в курсе...
– Хорошо! – я, окрыленная тем, что мама и отец поддержали наше решение, улыбаюсь Артему.
Вечером мы с ним разговариваем об этой беседе с родителями, и Артем замечает:
– Все-таки ты ужасная упрямица, и этим своим упрямством прошибаешь стены.
Он наклоняется и целует меня, я же, лежа головой на его коленках, рассуждаю:
– Артем, что нам делать дальше, как думаешь?
– Дальше? Слушай, а у адвоката семьи Покацких не осталось никаких сведений о ДНК родителей Лизы? Если сделать ДНК-тест на совместимость их и твоей матери, мы могли бы узнать, кто именно из Покацких являлся ее родней – отец или мать.
– Хорошая идея. Но тогда придется все рассказать Георгию Адамовичу.
– Честно говоря, я удивлен, что ты до сих пор этого не сделала.
Не откладывая в долгий ящик, я решаю завтра же встретиться с ним, и звоню ему, чтобы договориться об этом.
– Мамочка! – говорит Арина перед сном – почитай мне.
Она берет своей маленькой ручкой мою теплую руку и тянет в свою комнатку на первом этаже. Мы все сделали для того, чтобы Ариша полюбила ее – свою комнату с розовой кроваткой, розовым балдахинчиком, розового цвета детской мебелью и кучей игрушек. Когда Арина вот так берет меня за руку и называет мамой – я чувствую некую вину перед Лизой и даже перед Ратибором. Ведь это я со своим авантюрным характером стала причиной того, что девочка лишилась отца. Наверное, это чувство вины будет подгонять меня к тому, чтобы постоянно улучшать жизнь Арины... Самое главное – не стать заложником этого чувства.
На самом деле, в нашем родстве с Лизой мне видится нечто странное. Думаю, вся история выглядела так – у бабушки была двойня, как правило, двойняшки могут не быть похожими друг на друга внешне, но кто-то решил забрать второго ребенка неизвестно, по какой причине. И поскольку родители родителей Лизы тоже были обеспеченными, то скорее всего, произошло что-то, для чего им это было нужно. Все проще простого. Только вот как докопаться до сути этой истории?
Прежде чем идти на встречу с Георгием Адамовичем, я решаю сначала поинтересоваться у мамы, в каком роддоме она родилась. Мама, которая не теряет надежды на то, что при первых же трудностях я отступлю и забуду про это дело, говорит, что не помнит эту информацию, и как только освободится – найдет документы и посмотрит. Решительно заявляю ей, что знаю – в это время она спокойно пьет кофе и ничем особым не занята, а информация мне нужна срочно, поэтому я была бы ей очень признательна, если бы она посмотрела это прямо сейчас. Бесцеремонно кладу трубку, не обращая внимания на то, как родительница на том конце провода возмущенно вздыхает от моей наглости.
Георгий Адамович встречает меня в своем роскошном кабинете. Я люблю бывать у него – настоящая рабочая атмосфера, красивый стол, дорогие книжные шкафы с аккуратно расставленной юридической литературой. И старинные кресла с мягкой обивкой... Встречаемся мы теперь нечасто – одно время Георгий Адамович хотел уйти на покой, но потом вернулся – без работы и своей адвокатской практики он не может. Когда мы обмениваемся взаимными приветствиями, и я с наслаждением опускаюсь в мягкое кресло, то сразу с места в карьер заявляю:
– Георгий Адамович, я хочу узнать, как так получилось, что мы с Лизой оказались двоюродными сестрами. Я сделала ДНК Арины и своих родителей, оказалось, что они родственники с моей мамой. Помогите мне, Георгий Адамович, я должна понять, что случилось в жизни моей мамы и одного из родителей Лизы такого, что разлучило их!
– Белла, я с удовольствием помогу тебе, если ты подскажешь мне, как это сделать – он разводит руками – ты же знаешь, что родители Лизы мертвы.
– Скажите, остались ли где-то сохраненные биоматериалы родителей Лизы? Мы могли бы сделать ДНК...
– Девочка моя, ну что ты? – Георгий Адамович смеется и лучики морщин появляются на его лице – они же не знаменитости какие, чтобы оставлять храниться их биоматериал! Вряд ли мы сможем действовать с этой стороны. Но у меня есть одно соображение – выясни, в каком роддоме рожала твоя бабушка – мамина мама, а я открою архивы документов семьи Покацких и посмотрю, кто из них в каком роддоме родился – так мы сможем найти того, кто является близким родственником твоей мамы. Я так предполагаю, что родились они в один день, коли их разлучили без ведома твоей бабушки.
Меня осеняет одна мысль.
– Георгий Адамович, а вы помните даты рождения родителей Лизы?
– Ну нет конечно, девочка моя! Это не та информация, которую нужно помнить наизусть и на всю жизнь. Но я пороюсь в архиве и обязательно найду ее, а чтобы подкрепить это – найду информацию о том, в каком роддоме родились родители Лизы. И конечно, сразу позвоню тебе.
– Спасибо вам! – я горячо благодарю его – и простите, что отнимаю ваше время!
– Ну, о чем ты говоришь? Знаешь же, что я всегда рад помочь!
Через некоторое время мне перезванивает мама и обиженным голосом сообщает, что родилась она в роддоме номер три при городской больнице номер три. Потом говорит:
– Лучше бы в отпуск с ребенком съездила, чем маяться всякой ерундой! И вообще, Изабелла, займись дочерью, а не какими-то там вопросами прошлого, которые уже никого не интересуют!
– Обязательно, мама! – говорю я смиренным голосом – но как только все узнаю о том, что произошло много лет назад в одном из родильных домов. Прошу тебя, мам, не отговаривай меня. Арина получает от нас родительскую любовь и заботу в полном объеме, так что ничего не мешает мне заниматься сейчас этим делом. А в отпуск без Артема я не поеду. Да и Арина вряд ли захочет – будет скучать без него, она к нему очень привязана.
Итак, моей маме пятьдесят три года. Я действительно поздний ребенок. А вот Лиза появилась на свет вовремя, и я думаю, что кто-то из родителей Лизы был бы сейчас в таком же возрасте, как моя мама. Теперь остается только ждать, когда мне позвонит с новостями Георгий Адамович. Видимо, моя просьба его заинтересовала, потому что перезвонил он мне довольно быстро и при этом сообщил, что больше всего под родственные связи с моей мамой подходит мама Лизы. Ей тоже было бы пятьдесят три сейчас, но вот с датой рождения проблемы – моя мама родилась 15 июля, а мама Лизы – первого сентября.
– Но это не должно сбивать тебя с толку, девочка – говорит Георгий Адамович – ее специально могли так записать, чтобы избежать лишних проблем, если вдруг что-то вскроется.
Но выясняются интересные подробности – отец Лизы родился совершенно в другом городе, это позже его семья переехала к нам, и он старше своей жены на два года. А вот что касается матери Лизы – как ни странно, она родилась... дома. Якобы на дом была приглашена врач-акушер и медсестра, которые помогали родоразрешению. Хорошо было бы их найти, если конечно, они еще живы... Но что-то подсказывает мне, что здесь не все так просто и на самом деле все было совсем по-другому... Также Георгий Адамович дал мне понять, что родители матери Лизы тоже умерли, пережив свою дочь на несколько месяцев, то есть буквально сразу после убийства четы Покацких.
Значит, и здесь я пролетаю, да и вряд ли можно было ожидать, что они станут мне что-то рассказывать.
– Георгий Адамович, я хочу задать вам не совсем уместный и корректный вопрос – на сколько можно быть уверенной в том, что Лиза – дочь своих родителей.
– На все сто процентов! – решительно заявляет он.
– Откуда такая уверенность?
– Потому что Лиза делала тест ДНК.
– Но... что за необходимость?
– Об этом она умолчала. Просто сделала тест, удостоверилась в том, что она дочь своих близких, но какая цель у нее была – не сказала.
Что же – мне же легче, значит, надо двигаться дальше. Я останавливаю машину около одного из интернет-кафе, заказываю чашку кофе и устраиваюсь возле компьютера. Итак, третий роддом... Странно, о нем нет никакой информации – почему? Ага, согласно архивным данным, третий родильный дом был закрыт в тысяча девятьсот девяностом году в рамках оптимизации. Довольно туманная формулировка, учитывая то, что это было начало трудных перестроечных времен, и ни о какой оптимизации и речи быть не могло. Но наверняка все документы этого родильного дома хранятся где-то в архивах самой больницы.
Не откладывая дело в долгий ящик, еду на другой конец города – очень хочется прозондировать этот вопрос как можно скорее. Это странно, но возле кабинета главного врача больницы никого нет, и дверь кабинета чуть приоткрыта.
– Здравствуйте! – я просовываю голову в щель – к вам можно?
Удивлению моему нет предела, когда я понимаю, что главный врач – довольно молодой человек, лет тридцати – тридцати пяти. У него темные волосы, строгое лицо с длинным носом, карие глаза, острый взгляд которых цепляет любую мелочь и стройная, подтянутая фигура. Честно сказать – лицо у него неприятное, какое-то слишком острое, словно костлявое – выпирающие острые скулы, подбородок... Но внешность-то ни о чем не говорит, важно то, какой человек... При виде меня он улыбается.
– Проходите! Такая красивая девушка... неужели с жалобой?
– Нет, я по другому вопросу – присаживаюсь на стул, смотрю в его карие глаза – не знаю, сможете ли вы мне помочь...
– Ну, вы объясните, в чем дело, может быть, я смогу быть вам хоть немного полезен.
– Много лет назад на базе вашей больницы был родильный дом, который впоследствии закрыли в рамках оптимизации – это было в девяностом году... Я бы хотела ознакомиться с архивами этого родильного дома за семьдесят второй год.
Он вдруг как-то странно кряхтит, а потом говорит, ероша свою темноволосую шевелюру:
– Ну да... Роддом существовал, мой отец был зав родильным отделением... И архивы, конечно, есть, но только... милая моя, это же закрытая информация, которую мы не имеем права разглашать. Тайна Гиппократа... слышали? Тайна рождения...
– Но я не стану шариться в данных других людей, мне нужна всего лишь одна история родов – история моей матери.
– А... что вас смущает?
– Это семейное дело... Я не могу вот так поделиться...
– Поймите – это противозаконно...
Я открываю сумочку, достаю тоненькую пачку денежных купюр и кладу перед мужчиной.
– Хватит? – спрашиваю его.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.