Українська правда | Украина
Киев врет о положении на фронте, признает "Украинская правда". Проблема в том, что наряду с "внешними потребителями" пропаганды – будь то противник, Запад или жители Украины, – на самый верх тоже поступает ложь. А потом на основе этих вымыслов принимаются решения, от которых зависит судьба всей страны.
Михаил Дубинянский
В разгар жестокого военного противостояния Украина далеко не всегда озвучивает правду. Правду о положении на фронте. Правду о собственных и вражеских потерях. Правду об отечественном запасе прочности и о дальнейших перспективах войны на истощение.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Для кого-то из наших соотечественников это стало очень неприятным открытием – причем запоздалым. В самом начале конфликта миллионы украинцев были готовы поверить во что угодно.
Они верили, когда им обещали завершение боевых действий в течение двух-трех недель. Верили, когда случаи friendly fire в украинской столице объявлялись "ликвидацией вражеских ДРГ". Верили приукрашенным фронтовым сводкам и сообщениям о скорой кончине якобы смертельно больного Путина.
Зато теперь, на четвертом году конфликта, в моде критическое и скептическое отношение к любой официальной информации.
О чем бы ни зашла речь – о боях в Красноармейске, о ситуации в энергетической сфере или об эффективности крылатых ракет "Фламинго" – украинцы ищут подвох в официальных заявлениях. И наперебой обвиняют военно-политическое руководство и традиционные медиа в недостатке честности.
Когда неправда тиражируется российской пропагандой, мы воспринимаем это как нечто само собой разумеющееся.
Но Украина ведет справедливую оборонительную войну и защищает свой суверенитет. Украина сражается за право дело. Украина обладает изначальным моральным превосходством. И это превосходство негоже дискредитировать, прибегая к дезинформации и фейкам.
Именно так рассуждают многие из нас.
Представление о том, что во время войны лгут плохие парни, а хорошим парням полагается говорить правду, оказалось на удивление стойким. Хотя этот наивный стереотип полностью расходится с реальным историческим опытом.
1 сентября 1939 года нацистская Германия вторглась в Польшу. Для поляков это была справедливая оборонительная война. В неравной схватке с агрессором они защищали свободу и независимость своей Родины. Но отразилась ли их моральная правота на правдивости тогдашней польской пропаганды? Разумеется, нет.
В разгар нацистского блицкрига польская пресса радовала читателей заголовками типа "Немецкое наступление на Польшу сорвано" и "Мы победили немцев на суше и на море".
5 сентября газеты писали об успешном налете 30 польских бомбардировщиков на Берлин и о бессилии немецкой противовоздушной обороны (в действительности столицу Рейха никто не бомбил до лета 1940 года).
Россия жахнула "Цирконом" по Украине: прилетело туда, где не ждали — шансов на спасение не было
10 сентября сообщалось о возможностях Варшавы мобилизовать шесть миллионов солдат, что почти вчетверо превышало силы агрессора. На самом деле Польша сумела призвать примерно 900 тысяч человек из полутора миллионов запланированных.
А 18 сентября утверждалось, что потери Германии уже составили 100 тысяч убитыми и ранеными (в реальности за всю польскую кампанию погибло около 17 тысяч немцев и было ранено порядка 30 тысяч).
Безусловно, есть соблазн связать тогдашнюю польскую неправду с военным поражением Второй Речи Посполитой. Но это будет некорректный вывод. Хотя бы потому, что Великобританию, выстоявшую под ударами нацистов и в конечном итоге добившуюся победы, тоже было сложно назвать эталоном честности.
Британия озвучивала неправду, чтобы ввести в заблуждение вражеских солдат и гражданское население Германии. С этой целью была создана целая сеть фальшивых радиостанций, якобы вещавших с немецкой территории и распространявших фейки о ситуации в Рейхе. При этом радиоведущие выдавали себя за искренних сторонников национал-социализма.
Британия озвучивала неправду, чтобы обелить партнеров по антигитлеровской коалиции. Сталинский террор был официально объявлен выдумкой нацистов. Катынский расстрел называли "немецкой провокацией". А когда польское эмигрантское правительство в Лондоне потребовало от СССР разъяснений, поляков обвинили в том, что они помогают Геббельсу вбить клин между союзниками.
И, конечно, Британия озвучивала неправду, преувеличивая собственную военную мощь и обороноспособность. В 1941 году британский Сингапур изображали "неприступной крепостью", которой не страшны никакие штурмы и осады.
На тогдашней карикатуре злобный японский волк безуспешно пытался сдуть крепкий каменный домик, выстроенный английским поросенком на сингапурской земле. Но в феврале 1942-го якобы неприступный Сингапур был взят японской армией всего за неделю: хотя атакующих было вдвое меньше, чем оборонявшихся.
Характерно, что пресловутое Министерство правды из оруэлловского романа "1984" было списано не с геббельсовского Министерства пропаганды и не с советского Информбюро.
Нет, непосредственным прообразом послужила British Broadcasting Corporation, где Джордж Оруэлл работал в 1941–1943 годах. В своем дневнике он так описывал тогдашние стандарты BBC:
Россия резко изменила расстановку сил в мире: ударила "Кинжалом" в сердце западной ПРО
"Атмосфера здесь – нечто среднее между школой для девочек и сумасшедшим домом, и все, что мы сейчас делаем, бесполезно или даже хуже, чем бесполезно.
Наша радиостратегия даже более провальна, чем наша военная стратегия. Тем не менее быстро начинаешь мыслить как пропагандист и развиваешь в себе хитрость, которой раньше не обладал.
Например, в своих новостных сводках я регулярно утверждаю, что японцы замышляют нападение на Россию. Я в это не верю, но расчет таков:
- Если японцы действительно нападут на Россию, мы сможем сказать: "Мы же говорили".
- Если русские первыми нападут на Японию, мы сможем, заранее создав впечатление японского заговора, сделать вид, будто на самом деле все начали японцы.
- Если война вообще не начнется, мы можем заявить, что это из-за страха японцев перед Россией.
Любая пропаганда – ложь, даже когда говоришь правду. Но это не так уж важно, если знаешь, что ты делаешь и зачем".
От Польши 1939-го и от Великобритании 1940-х нас отличают современные информационные технологии – но не степень честности или моральной правоты.
И когда нынешняя Украина спорит о дезинформации и фейках в военное время, эту проблему стоит рассматривать не в морально-этической, а в утилитарно-практической плоскости.
У защитников украинской неправды найдется множество веских аргументов. Они скажут, что неправдивая пропаганда позволяет дезориентировать противника. Что неправда помогает сформировать выгодный имидж Украины за рубежом и добиться необходимой поддержки. Что неправда нужна для поднятия морального духа населения, для предотвращения панических и пораженческих настроений.
А правдолюбы, не вовремя выступающие с публичными разоблачениями, могут серьезно навредить общему делу и сыграть на руку врагу.
Но вся эта логичная аргументация упирается в одно существенное "но". Подразумевается, что наряду с внешними потребителями неправдивой пропаганды – будь то наш противник, коллективный Запад или миллионы обычных украинцев – существует внутренний центр принятия решений, который получает абсолютно достоверные и объективные сведения о военной ситуации.
Арабы в восторге от русского истребителя. Но Запад затеял подлую интригу
К сожалению, на практике реализовать эту схему не так-то просто. Систематическое поощрение неправды приводит к тому, что ее продуцируют на всех возможных уровнях.
И в какой-то момент на самый верх тоже начинает поступать искаженная информация о происходящем. А потом на основе этих вымыслов принимаются решения, от которых зависит дальнейший ход конфликта и судьба всей страны.
Проблема не в том, что военно-политическое руководство Украины может вводить в заблуждение врага, западных партнеров или собственных граждан. Настоящая проблема в том, что, переусердствовав с неправдой, военно-политическое руководство может само оторваться от реальности.
И тогда положение спасает только правда, озвученная публично. Какой бы тяжелой и болезненной она ни была.