Уходя, Лера задела сумкой тумбочку. Посыпалось всё с тумбочки на пол, зазвенело. Цокнул плеер Максима. Отлетели какие-то куски. Максиму показалось, что вздрогнула земля. Лера мрачно посмотрела на обломки.
- Давно мечтала это сделать, - и закрыла за собой дверь.
Максим сел на диван, держа в руках сломанный плеер, стал собирать растерянные мысли. Где он упустил, что не так сделал… Как так получилось, что она ушла.
Максим закоренел в своём холостячестве, и, когда, наконец, женился, не сильно изменился. Он сам и не замечал, как ранит жену.
А любовь большая была у них, это да. И друг друга они стоили.
С юношества он нравился девчонкам. Сразу и не скажешь, отчего. Красавцем не назовёшь. Высокий, нескладный, с длинными руками. Тихий, робкий. Но глаза. Девки падали. Отведёт волосы свои длинные, русые и зыркнет вроде как стеснительно. А как ужалит. Сам он не понимал ничего в этом. Ему было дано, а чего с этим делать, он не знал и не думал. Ему турпоходы были интереснее или программирование.
С Лерой очевиднее всё. Длинные ноги из-под сарафана (Максим, если думал про жену, то всегда в сарафане её представлял), волосы тёмные в две косички. Лицо тоненькое, ажурное какое-то, глаза огромные, зеленющие. Высокая, ладная вся, стройная. Парни, конечно, всегда увивались. Некоторые – хоть просто посмотреть. А она нет, не пользовалась. Спокойная всегда, отшивала – рубила с плеча. Задумчивая, себе на уме. Гордая.
Максима будто ждала. Будто и не было никого получше.
Друг друга стоили, чего уж.
Она терпела, он не замечал, думал, всё ладно у них. Вот через пять лет и надломилось, треснуло. Даже и Максим стал подмечать.
А этот плеер несчастный он достал с превеликим трудом, давно гонялся. Отхватил за огромные деньги. Все с мобильника музыку слушают, а него коробочка величиной с толстый блокнот, кнопки здоровенные, крутилка громкости. Но звук аховый. Максим не мог нарадоваться. Лера сначала иронизировала: "А где в него кассеты вставляются?", "Им и убить можно". А потом тихо возненавидела.
Максим сразу наушники хватал, если что. Уходил в музыку от проблем. Чуть Лера заведёт разговор: вечно футболы, походы, велики, лыжи, друзья… ей и места нет. Он сразу в музыку – а? чего? У неё руки опускались. Но терпела, думала, пройдёт.
Не прошло.
Терпение кончилось.
Сидел Максим на диване, крутил в руках обломки. Некуда было сбежать, не работала музыка. "Надо починить", – подумал вяло.
Кое-как слепил. Плеер, собранный, склеенный, заработал. Включился. Трещина во весь небольшой экранчик. Почти вся музыка слетела к чертям. Исчезли треки, прочистилась память. Остались жалкие крохи, из разных папок по файлику, всего штук пятьдесят песен. Как так получилось, Максим не мог понять, да и не очень он сейчас мог думать. С трудом вот собрал остатки воли, на починку плеера хватило. А больше нет. Всё.
Он выдохнул, откинулся на диван. Прислушался к себе. Полегчало, нет?
- Послушаю, что есть, - сказал сам себе.
Надел наушники. Полистал коротенький список. "Во, в самый раз - соль на раны. Полезно, говорят".
Заголосил потёртый Del Shannon. "Runaway".
Дальше было непонятно. Сначала Максим подумал, что насколько он опустился в нелепых страданиях, что чуть ли не галлюцинации его посетили.
Максим будто перескочил в самого себя как раз в тот момент, когда они с Лерой на заре отношений прогуливались в парке. Второе там, или третье свидание.
Бушевал май. Дыхнуло первой жарой. В ноздри било отцветающей черёмухой, орали птицы, народ прогуливался с удовольствием. Максим с Лерой зашли в парк, и там как раз из динамиков Шэннон и звучал. Лера в сарафане том самом и глазищами своими глядит. И вроде не на Максима даже. И выражение лица невинное, спокойное. Но вдруг за руку Максима ласково берёт. Заполыхало сразу внутри.
И всё это Максим мозгом вот теперешним осознаёт. И все детали того вечера, и вот перед его глазами Лера, и вот он сам что-то там говорит и чувствует. Только всё это сквозь призму нынешнего состояния! Ничего он понять не успел, песня закончилась. И выплюнуло его обратно, на диван.
И так это второе (или третье свидание) было натурально, что головой затряс, глаза протёр, осмотрелся кругом.
- Хрень какая-то, - буркнул и пошёл на кухню чай заварить.
На кухне долго не усидел, тянуло к плееру
Включил снова.
Но, видимо, не в этот раз – села батарейка. Голова гудела, тело ныло, делать ничего не хотелось. Максим плюхнулся на диван. Думать.
