Воздух в Харуме был тяжёл и неподвижен, как воды лесного озера перед бурей. Тысячи людей стояли в гробовой тишине, провожая в последний путь своего Расича. Но подлинная трагедия разворачивалась не у погребального костра, а в сердце Кардона Гаэриона. Развернувшись к народу, он объявил, что свершил возмездие и предал имя младшего сына забвению. Это была ложь, которая должна была спасти Валхеллу от раскола, а его сына — от верной смерти. Но какую цену предстоит заплатить за это спасение?
Глава 4. Пустота в Харуме
Воздух в Харуме, обычно напоённый запахами дыма, жареного мяса и жизненной суеты, был теперь тяжёл и неподвижен. Неподвижен, как воды лесного озера перед бурей. Молчание, непривычное и гнетущее, окутало стойбище. Не слышно было ни звона молотов Ковалей, ни ржания табунов, ни ссор Гостей на торгу. Даже ветер, вечный хозяин степей, словно затаился, не смея тревожить это всеобщее оцепенение.
В центре Пустоши Веча, на том самом месте, где так недавно народ ликовал, провозглашая Дардэна Расичем, теперь высился погребальный костёр. Не груда беспорядочно набросанных поленьев, а сложенное с ритуальной точностью сооружение из отборных ароматных пород дерева — кедра, привезённого с далёких гор, и сухого степного кустарника. На вершине этого деревянного алтаря, на покрывале из волчьих шкур, лежал Дардэн.
Он был облачён не в парадные одежды наследника, а в простую белую рубаху воина, в которой уходили в свой последний путь все мужчины рода Каэрионов. Его руки, ещё не успевшие огрубеть от бесчисленных битв, были сложены на груди, сжимая рукоять его боевого меча. Лицо, обычно озарённое беззаботной улыбкой, было спокойно и строго. Смерть придала его чертам то самое достоинство, которого ему порой не хватало при жизни.
Народ стоял кругом, густой, безмолвной стеной. Тысячи глаз, полыхавших гневом, отчаянием и немым вопросом, были устремлены на костёр.
Кардон Гаэрион стоял у подножия погребального помоста. Он был один. Ни стражи, ни старейшин рядом. Его исполинская фигура, обычно излучавшая несокрушимую мощь, казалась изваянием, высеченным из тёмного гранита. Лицо его было маской — ни единой морщинки не дрогнуло, ни один мускул не выдал бури, бушевавшей внутри. Лишь его руки, сжатые в кулаки за спиной, были белы от нечеловеческого напряжения. Он смотрел на лицо старшего сына, и в его стальных глазах не было ни капли отца — только взгляд Кардона, Верховного Правителя, взирающего на тяжелейшую утрату своего народа. Он не проронил ни слезинки. Его горе было слишком велико, чтобы быть выставленным напоказ. Оно стало его личной, невыносимой ношей, которую он отныне будет нести в одиночку.
Он медленно поднял руку. Двое Ратников, лица которых были искажены попыткой сдержать рыдания, шагнули вперёд с зажжёнными факелами. Пламя, подхваченное ветерком, затрепетало, и в этой тишине его шипение было оглушительным. Кардон кивнул. Единственный, почти невесомый кивок.
Первый факел коснулся сухого хвороста. Второй — ароматных кедровых ветвей. Сначала тонкая струйка дыма, пахнущая хвоей и полынью, поднялась к небу, словно душа, не желающая покидать землю. Затем с глухим рокотом вспыхнуло пламя. Оранжево-золотые языки лизали дерево, набрасывались на погребальные шкуры, взмывали ввысь, скрывая тело Дардэна за дрожащим маревом жара.
И вот тогда молчание лопнуло.
Сначала один голос, старый, прокуренный и седой, затянул древний погребальный плач. К нему присоединился другой, третий. Вскоре всё пространство Пустоши Веча наполнилось низким, горловым многоголосьем. Это не были слёзы и причитания. Это был гимн. Гимн воину, ушедшему в Чертоги Предков. Гимн ярости. Гимн скорби, которая ищет выхода в крови. В этом хоре слышалось одно: «Отомсти! Найди виновного!»
Кардон стоял, не двигаясь, вгрызаясь взглядом в пожирающее его сына пламя. Он был островом безмолвия в море звучавшей вокруг боли.
---
Когда костёр догорел, оставив после себя лишь груду раскалённого пепла и обугленные кости, Кардон повернулся к народу. Пламя отражалось в его глазах, делая их похожими на расплавленный металл.
— Народ Валхеллы! — его голос, лишённый всяких эмоций, рубил прощальный плач, как меч рубит паутину. — Вы видели. Вы слышали. Прах Дардэна отдан ветру. Его дух встал в строй наших великих предков.
Он сделал паузу, давая этим словам проникнуть в каждое сердце.
— Смерть Расича требует возмездия. И оно свершилось. По древнему закону, дух виновного — Тэриона — был изгнан из рода Каэрионов. Его имя предано забвению. Отныне его не существует в летописи нашего народа. Плоть его была скрыта степью. Казнь совершена в безлюдной степи, дабы её позор не осквернял нашу землю.
В толпе пронёсся сдавленный вздох. Кто-то с облегчением, кто-то с неудовлетворённой жаждой крови.
— Его друг, Каэлан, — продолжал Кардон, и в его голосе впервые прозвучала сталь, — добровольно разделил вину и участь изгнанника. Он ушёл вместе с ним. — Он обвёл толпу взглядом, в котором не осталось ничего человеческого, только закон. — Запомните. Кто произнесёт имя изгнанника — разделит его участь. Отныне для Валхеллы был только один Расич. И он лежит в этой земле.
Он не стал ждать реакции. Сделав свое дело, скрепив ложь печатью верховной власти, он развернулся и медленной, тяжёлой поступью направился к своему Великому Кругосвету. За его спиной осталось море недоумённых, потрясённых, яростных лиц. Закон был исполнен. Но пустота, которую он оставил после себя, была страшнее любой казни.
---
На самом краю толпы, в тени большого грузового «кругосвета», стояли двое. Они выделялись не ростом, а скорее своей неестественной неподвижностью и одеяниями. Их плащи были сшиты из плотного, тёмно-серого сукна, не типичные для валхеллов, а под ними виднелись добротные, но чуждого покроя кафтаны. Их лица были спокойны, почти безучастны.
— Дерево срублено, — тихо, без интонации, произнёс тот, что был постарше, с тонкими, поджатыми губами и холодными глазами цвета мокрого камня. Он наблюдал, как Кардон удаляется.
— Осталось выкорчевать пень, — так же беззвучно отозвался второй, помоложе, проводя рукой по рукояти кинжала, скрытого в складках плаща. — Старик ещё крепок. Но горе — лучший союзник. Оно точит изнутри.
— Ждать, — старший бросил последний взгляд на тлеющие угли погребального костра. — Степь сделает за нас свою работу. Ослабленный зверь сам выйдет на охотника.
Они развернулись и растворились в лабиринте повозок, как тени, не оставив после себя и следа.
---
Великий Кругосвет Кардона был пуст. Придворные, слуги, даже стража — все получили приказ не беспокоить. Лишь в личных покоях, угасая в свете единственной лампады, сидела Карда Элори.
Она не плакала. Она сидела на краю большой кровати, уставившись в одну точку. В её изящных, обычно таких твёрдых руках, лежали два маленьких, вырезанных из кости амулета. На одном был грубо изображён вепрь — тотем Дардэна, подарок на его пятые именины. На другом — стилизованное солнце, первая попытка Тэриона вырезать что-то своё, подарок матери.
Она сжимала их так сильно, что костяные пальцы впивались в её ладони, оставляя красные следы. Она смотрела на амулет Дардэна и видела его сияющую улыбку. Она смотрела на амулет Тэриона и чувствовала, как где-то там, в холодной ночи, её младший сын, её мальчик, один, испуганный, возможно, раненый, идёт навстречу неизвестности.
Одного сына она проводила в последний путь при всём народе. Другого — в вечное изгнание тайком, под покровом лжи. Оба были мертвы для неё. Оба.
И в этой гнетущей тишине, нарушаемой лишь потрескиванием фитиля, она впервые за долгие годы правления позволила себе быть не Кардой, а просто матерью. Одна-единственная, обжигающе горькая слеза скатилась по её щеке и упала на костяной амулет в виде солнца.
Харум замер. Степь молчала. А в сердце его правителей зияла пустота, которую ничем нельзя было заполнить. Но настоящая буря была ещё впереди. Двое чужаков в тени уже строили свои планы, а изгнанник, чьё имя стёрли из памяти народа, делал свой первый шаг в новую жизнь — навстречу испытаниям, которые окажутся страшнее смерти.
---
Конец Главы 4.
💔 Эта глава — о цене власти и силе родительской любви, способной на всё. Ваше мнение важно для нас — поставьте лайк, если сочувствуете Кардону, и подпишитесь, чтобы следить за судьбой изгнанника.
---
🎭 Пока Валхелла скорбит, в городе Ранум кипят не менее страстные страсти. Смотрите анимационный сериал «Зависть» — о борьбе за власть, предательстве и дружбе, которая сильнее обстоятельств. Новые серии выходят по вторникам и четвергам!
---
🎬 И не пропустите завтра, в СУББОТУ, эксклюзивный первый тизер нашего фильма «НАСЛЕДСТВО» — проекта, который полностью создан нейросетями и откроет новую эру в кинематографе!
---
#Таэрион #глава4 #фэнтези #драма #власть #изгнание #Зависть #Наследство_фильм #m-sag_comics