Ирина Ивановна уже пять лет жила одна. Муж умер, а сын перебрался в другой город на заработки. Он обзавёлся семьёй и звонил довольно редко — в основном по праздникам или в день оплаты коммуналки, чтобы удостовериться, что Ирина Ивановна исправно платит по счетам.
Внуков пока сын ей не подарил: его жена была еще молодой и хотела пожить для себя. Разница между супругами была 15 лет, чему Ирина Ивановна не была рада, считая, что просто не доживет до внуков. В общем, жизнь Ирины Ивановны постепенно сузилась до квартиры, больницы, аптеки и небольшого сквера неподалёку, где она иногда гуляла, если позволяла погода и самочувствие.
Недавно ей заменили тазобедренный сустав, и женщины в палате беспокоились за неё больше, чем родной сын. Реабилитацию пенсионерка проходила дома: врач строго запретил ей перенапрягаться. Да какое там... Сил почти не было — организм восстанавливался тяжело.
«Ну ничего, переживу как-нибудь», — успокаивала себя Ирина Ивановна, глядя на Образа в углу комнаты. Она была человеком набожным и верила, что все образуется с Божьей помощью. Вот только жизнь порой подкидывает испытания даже самым светлым людям.
В конце ноября, через несколько дней после выписки из больницы, в районе, где жила Ирина Ивановна, случилась авария: порыв трубы, повреждение электросети — всё как-то так сразу. К обеду в доме погас свет, отключилось отопление и исчезла вода. Квартира остыла так быстро, будто не было в доме стен, и она жила в соломенной избушке.
Ирина Ивановна сидела на кровати, натянув на себя одеяло, и чувствовала, что ей холодно. Как назло, телефон был старый и аккумулятор у него не держал заряд, а в холодной квартире он вообще моментально разрядился.
Ирина Ивановна поняла, что теряет контроль над ситуацией, когда, несмотря на теплое одеяло, ее зазнобило. Она потянулась к тонометру и ахнула.
— Мама родная! Что же это так? Надо срочно таблетку... — пенсионерка нащупала блистер и поняла, что лекарства от давления закончились. В аптеку она не могла выйти: с палочкой ещё толком не ходила, а заморозки и гололед на улице — прямая опасность для женщины после операции. Молясь, чтобы телефон не сел, она позвонила сыну, но тот не ответил. Позвонила второй раз — абонент недоступен. Она посмотрела на тёмный экран и поняла, что остаётся без связи и благ цивилизации на неопределённое время.
Ей вдруг стало по-настоящему страшно.
Она потянулась к окну, чтобы выглянуть во двор, но ничего не было видно — к вечеру весь район погрузился в темноту. Только редкие фонарики телефонов мелькали у подъездов, как путеводные звезды, упавшие с неба. В подъезде было тихо, словно люди исчезли.
— А ведь раньше все было иначе! Только что случится, соседи друг к другу бегут, — сказала она сама себе, и ее голос эхом отразился от безмолвных стен.
Она вспомнила, как раньше жила: всю жизнь Ирина Ивановна проработала санитаркой в больнице, могла смену провести на ногах, спешила помочь любому, кому требовалась ее помощь и внимание. Соседи когда-то часто заходили друг к другу: то за советом, то просто поболтать. Знали друг друга, гуляли на праздниках, не разделяя на своих и чужих. Теперь же бывшие приятельницы Ирины Ивановны переехали, а кто-то и вовсе умер... А новые жильцы не стремились знакомиться. Дом стал населен чужими людьми нового поколения. Поколения «закрытых» людей. Стелла Кьярри
— Эх... — Ирина Ивановна подумала, что если бы рядом была Нюшка, её собака, умершая полгода назад, то в квартире хотя бы было не так пусто. Собака всегда ложилась у кровати, и даже в самые трудные дни ей казалось, что рядом есть любимое существо.
Сейчас же пенсионерка сидела в тёмной комнате одна и слушала только собственное дыхание, да навязчивые мысли, которые нашептывали ей о том, что давление может в любой момент стать запредельно высоким, а там... и до беды недалеко.
Ирина Ивановна не боялась смерти. Она не хотела стать обузой для близких.
— Ладно, попробую поспать. Глядишь, до утра доживу, — пробормотала она.
Она легла и попыталась успокоиться, но тревога душила. Было очевидно, что давление поднималось. Ирина Ивановна попыталась успокоиться, но мысль о том, что некому помочь, вместе с холодом проникала под кожу.
И когда ей показалось, что виски сдавило тяжелыми тисками, в дверь постучали.
Ирина Ивановна сначала подумала, что ей показалось.
Она приподнялась на локтях, прислушалась — постучали снова. Она не запирала дверь в целях своей же безопасности, чтобы не пришлось ее ломать в случае чего. Поэтому просто позвала:
— Кто там? Проходите! Открыто!
Дверь хлопнула. В коридоре замелькал свет от карманного фонарика.
— Это Катя, соседка ваша, снизу... Вы простите, но я решила вас проведать, — смущённо сказала женщина, заглянув в комнату. — У нас в доме ни света, ни воды, ни тепла… а вы женщина одинокая, да еще и после операции… Я не слышала, что вы ходите по квартире, и забеспокоилась.
— Проходи, дочка, я рада, что обо мне вспомнили, — улыбнулась Ирина Ивановна.
— Вы почему не запираете дверь? — уточнила Катя.
— Да брать у меня нечего. Разве что смерть за мной придет, — горько усмехнулась пенсионерка.
— Что вы такое говорите? — Катя посмотрела на пенсионерку. Бросила взгляд на тонометр и тонкое одеяло, которым прикрывалась соседка. — Так, я сейчас мужу скажу, он вам принесет радиатор, который работает без электричества. А то у вас и правда окоченеть можно! Вы вообще встаете?
— Редко. Только по нужде, но сейчас не до того. Без света даже здоровый человек может навернуться, не то что старая вешалка, — постаралась пошутить Ирина Ивановна.
— Давайте, я вам помогу. Наверное, вы в туалет хотите?
— Честно говоря, очень. Да голова кружится... Так что терплю.
— Давайте руку. Терпеть вредно.
Катя подошла ближе, подхватила Ирину Ивановну под руку. Та собрала всю волю в кулак, чтобы встать. Каждое движение отзывалось болью. Но присутствие другого человека подбодрило и дало сил.
Соседка помогла ей дойти до туалета. А потом убежала к себе «за подмогой».
— Вот так. Будет у вас светло. Почти как в средневековье, — хохотнула Катя, зажигая свечи. Свет от них делал комнату живой и уютной. Через несколько минут её муж принёс радиатор и поставил рядом с кроватью. Пока прибор нагревался, соседка укрыла Ирину Ивановну плотным пледом.
А ещё через пятнадцать минут Катя с мужем отпаивали Ирину Ивановну горячим чаем с блинами. Она держала в ладонях кружку и улыбалась.
Ей стало гораздо легче — даже без лекарств.
— У вас давление высокое? Давайте-ка измерим.
— Да сейчас уже нормальное, спасибо вам… — Ирина Ивановна замялась, но всё же добавила: — Таблетки у меня кончились. Сын не отвечал на звонок… Я немного струсила, если честно.
Катя присела рядом.
— Что же вы не вызвали скорую? — спросила она, ставя телефон пенсионерки на зарядку через небольшое беспроводное устройство. У них, у молодых, было всё продумано заранее, не то что у пенсионерки...
— Знаешь, я всю жизнь в больнице проработала. Многое повидала. Везли нам всяких, потому и скорую я не вызывала, не хотела докторов отвлекать от работы, мало ли кто сейчас в критическом состоянии, кому действительно нужна помощь… а я что? Старуха...
Ирина Ивановна провела ладонью по щеке, смахивая слезу.
— Давайте так, вот мой номер, звоните в любое время. Радиатор мы вам на ночь оставим. А сына я сейчас отправлю за вашими лекарствами. В соседнем доме есть круглосуточная аптека, — сказала Катя.
Ирина Ивановна смотрела на неё и действительно не верила, что всё это происходило с ней. Казалось, что подобное может случаться только во сне.
Но это был не сон. Ей принесли лекарства, накормили и окружили заботой. Вот так вот... Совершенно негаданно, в холодный осенний вечер случилось чудо для пенсионерки.
Катя стала приходить к Ирине Ивановне ежедневно.
— В ЖЭКе сказали, что завтра тепло дадут, потерпите немного. Воду в конце недели только включат, но вы не волнуйтесь, Сашка с сыном на источник сегодня поедут, привезут и нам, и вам пару бутылок воды. Я вам накипячу и в термосе оставлю. И вот бульон горяченький, поешьте, — продолжала заботиться Катя.
Ирина Ивановна дивилась: как так оказалось, что самая угрюмая, казалось бы, соседка, которая здороваться-то раньше толком не хотела, теперь заботилась о ней, словно о близкой родственнице.
Однажды она сказала:
— Кать, возьми деньги в шкафу на полке. Я немного откладывала с пенсии, когда сын прислал…
— Ирина Ивановна, что вы? Я работаю, муж тоже работает. Неужто мы у вас будем за «хлеб и воду» брать?
— Ты не за воду бери, а просто в качестве благодарности.
Катя улыбнулась, но отрицательно покачала головой.
— Мне ваша улыбка и доброе слово важнее. Знаете, я когда молодая была, с бабушкой своей мало общалась. У меня дела всё время были, замуж хотела выскочить да заработать на квартиру. Так и проскакала несколько лет. А когда опомнилась, бабушка ушла в мир иной. И не успела я с ней рядом побыть. Скрасить её последние дни на этом свете.
Ирина Ивановна вздохнула и накрыла руку Катерины своей рукой. Они обе понимали глубокий смысл этого момента, когда тишина важнее любых слов.
***
Воду дали в конце недели. Дома снова стало тепло и комфортно. Но Ирина Ивановна убедилась, что блага цивилизации — это не так важно, как настоящее человеческое тепло.
— Спасибо, Катя, я очень рада, что в квартире этажом ниже поселились такие чудесные люди.
Катя улыбнулась как-то загадочно.
Вечером следующего дня соседка забежала к Ирине Ивановне после работы:
— Ирина Ивановна, я вам тортик купила.
— Тогда давай чай пить! — оживилась соседка.
— Не могу сегодня, в театр идём с мужем.
— Жаль, — пенсионерка расстроилась.
— Обещайте мне, что через пару месяцев вы будете ходить и мы пойдём в театр вместе! — подмигнула Катя и быстро убежала.
А через полчаса дверь отворилась.
— Катюша, что-то случилось? — заволновалась Ирина Ивановна.
— Мам, это не Катя. Это я… Прости, что не приезжал… Я в больнице был, а потом твоя соседка позвонила… Про операцию, про аварию на районе сказала... Я как выписался, сразу к тебе приехал… Ты уж не серчай…
Сын стоял в дверях. Ирина Ивановна смотрела на него, и так хорошо стало на душе, что захотелось порхать.
— Ты заходи, сынок, у меня тортик есть... — сказала она, улыбаясь и благодаря Провидение за все чудеса, что в ее жизни уже случились и еще произойдут. Обязательно произойдут!
Приглашаю почитать чудесную историю «Моя прекрасная Лиля»
Спасибо за поддержку!
